Читать книгу Мой ласковый и нежный зверь - - Страница 2

Первое дыхание зверя.

На следующий день в кабинете психолога меня ждал накрытый стол: дымящийся чай, конфеты в изящной вазочке и скромный, но аппетитный тортик.

Анна Викторовна встретила меня с такой теплотой, словно мы были старыми подругами.

– С чего такое радушие? – настороженно спросила я, опускаясь в кресло.

– Мне просто хочется, чтобы вы поверили, Кристина. Я – не ваш враг. И осуждать вас не собираюсь.

Я пристально посмотрела на нее, пытаясь разгадать скрытый умысел.

– А мне, в общем-то, всё равно, осудите вы меня или нет. И уж тем более – поверите ли.

– Почему я должна вам не верить? – на лице психолога отразилось искреннее недоумение.

– Потому что в то, что я расскажу дальше, поверить… трудно. Практически невозможно.

– О, – в глазах Анны Викторовны вспыхнул живой, профессиональный интерес. – Теперь мне действительно интересно. Вы расскажете, как встретились с ним лицом к лицу?

– Вы… невероятно догадливы, – я не скрыла своего изумления. – И да, и нет. Вернее, да… но я тогда еще не знала, что это именно он.

Анна Викторовна достала диктофон и поставила его на стол между нами.

– Вы не против, если я сегодня буду записывать наш разговор? – её палец замер над кнопкой записи.

Я равнодушно пожала плечами.

– Мне, в сущности, всё равно, – мои глаза уже смотрели внутрь себя. Я откинулась на спинку кресла, позволив памяти унести себя в прошлое.

Была зима. Снежная и колючая, до костей. Мама лежала в больнице, и я осталась наедине с отчимом.

Он всегда меня ненавидел. До дрожи. Я так и не поняла – то ли из-за ревности, потому что мама, пытаясь загладить вину за моё брошенное детство, уделяла мне слишком много внимания… То ли он ненавидел сам факт моего существования.

Как-то вечером он вернулся пьяный и злой. Искать повод для расправы ему не пришлось. Он придрался к тому, что я «слишком долго» делала уроки.

Помню, как он избил меня. А потом – холод ручки двери в спину и толчок. Он вышвырнул меня на лестничную клетку. В одном халате и тапочках.

Я прижалась к стене, пытаясь стать невидимой, но через несколько минут дверь снова распахнулась.

– Че́ ты тут замерзла, как привидение?! – его дыхание било в лицо перегаром. – Вали отсюда! Я тебя обратно не пущу. Иди куда хочешь!

Я вышла на улицу, и колючий холод обжёг кожу словно огнём. Босые ноги моментально задеревенели, потеряв чувствительность.

Дул пронизывающий ветер, который не давал вздохнуть, и стоять у подъезда стало невозможно. Идти к бабушке было далеко, да и страшно – в таком виде, ночью. Постояв несколько минут, я поплелась в ближайший детский сад.

Там я забилась в беседку, которая хоть как-то защищала от ледяных порывов. Я сжалась на холодной лавочке, поджала под себя онемевшие ноги и накрыла их полами халата, пытаясь согреть хоть каплю тепла, которого почти не оставалось.

Тело уже почти не слушалось, пробирая дрожь, а мысли медленно погружались в ватную, ледяную пустоту. Я думала, что ещё немного – и всё кончится. Тихо и незаметно.

Внезапно, в проёме беседки, возникла тень. Огромная, молчаливая. Это была не собака. По крайней мере, не такая, каких я видела раньше. Она была похожа на ожившую саму ночь – лохматая, невероятно крупная, и от её неподвижной фигуры исходила такая первобытная мощь, что по моей спине пробежал судорожный, горячий трепет. Холод будто вывернуло наизнанку – мне стало душно и жарко от сдавленного страха.

Вы не подумайте, я всегда обожала собак. Но эта… она была невероятных размеров. Если бы я осмелилась встать рядом, её массивная голова доставала бы мне почти до плеча. А мне было уже одиннадцать, и я никогда не была малявкой – рослой для своих лет. Это был не пёс. Это был исполин, воплощённый из самой тьмы и стужи.

Зверь стоял недвижимо, и в его горящих желтых глазах плясали отблески далёких уличных фонарей. Я замерла, боясь даже дыхание сдержать. Тело одеревенело, скованное ледяными тисками холода и первобытного страха.

Прошла вечность. И тогда он начал движение. Не рывком, а плавно, неотвратимо, как нарастающая тень. Он приближался медленно, ступая невероятно аккуратно, словно понимал, что малейший резкий звук может разбить хрупкое стекло моего ужаса.

Он подошёл вплотную, и его горячее дыхание окутало меня облаком пара. Я зажмурилась, ожидая укуса, рычания, боли… Но вместо этого он лишь обнюхал мои спутанные волосы, мои замёрзшие пальцы, а потом… прижался ко мне всем своим массивным телом. Это было похоже на то, как огромная волна накрывает тебя целиком, но не чтобы утопить, а чтобы укрыть от всего мира. От его шерсти, густой и плотной, исходило сухое, животворное тепло, которое начало растекаться по моему телу, вытесняя ледяное оцепенение.

Страх отпустил так же внезапно, как и пришёл. Мысли расплылись, веки стали тяжёлыми. Я больше не боролась. Прижавшись щекой к его боку, чувствуя ритм его могучего сердца, я погрузилась в глубокий, спасительный сон.

Я не знаю, сколько времени мы так просидели. Глубокая ночь растекалась по спящему городу, когда до меня донесся голос отчима – он звал меня, и в его крике слышались не злоба, а какая-то сдавленная тревога.

Зверя рядом уже не было. Словно он растворился в темноте, выполнив свою работу. Я вышла из беседки. Увидев меня, отчим странно всхлипнул и с облегчением выдохнул:

– Ну, слава Богу.… Где ты шлялась?! Иди домой, в кровать. Быстро.

Я так и не поняла этой резкой смены: от ярости – к странной заботе. Но сил расспрашивать не было. Я молча пришла домой и легла. Уснуть так и не смогла. Вся ночь ушла на то, чтобы снова и снова вспоминать каждую секунду, проведенную с моим новым, невероятным другом.

Я замолчала, дав последней фразе повиснуть в воздухе, и устремила взгляд на психолога.

Анна Викторовна внимательно, почти пристально смотрела на меня.

– Почему я должна вам не верить? – наконец произнесла она. – Во что именно? В то, что собака пришла к вам на помощь? Отнюдь. В истории множество случаев, когда животные помогали людям. Особенно детям.

– Это была не просто собака, – отчеканила я. – Это был он.

На сей раз на лице Анны Викторовны появилось не просто недоумение, а легкое раздражение.

– Что вы хотите сказать? Что это… оборотень? Но их не существует, Кристина. Это миф, сказка.

– Я тоже так думала, – мои губы тронула вызывающая ухмылка. – Пока не увидела все своими глазами.

– Когда? Как? – ее голос дрогнул от неподдельного азарта. Она инстинктивно потянулась к диктофону. – Расскажите!

– Всему свое время, – я мягко, но неумолимо отрезала. – Вы же сами просили рассказывать все по порядку.

Анна Викторовна с досадой, которую уже не могла скрыть, откинулась на спинку кресла. Ее пальцы постукивали по блокноту.

– Ну что ж, – голос ее стал суше. – Тогда не будем терять время. Продолжайте.

– А это уж я решу, когда мне продолжить, – мне доставляло щемящее удовольствие дразнить ее, растягивая этот момент. Я с наслаждением сделала паузу, глядя, как она пытается сохранить маску спокойствия. – Давайте лучше чай попьем. Зря вы, что ли, старались, стол накрывали?

На лице психолога промелькнула тень борьбы. Сделать выговор или подыграть?

– Ну,… хорошо, – наконец сдалась она. – Как хотите.

Немного отдохнув, мы попили чай, и разговор невольно перешёл на саму Анну Викторовну. Из её скупых, но искренних фраз я узнала, что она выросла в обеспеченной семье. Решение стать психологом пришло к ней ещё в школе. Она обладала редким даром – умением слушать, и одноклассники буквально вешались ей на шею, доверяя самые сокровенные тайны. Все знали: что бы ты ни рассказал Анне, это навсегда останется между вами.

Замужем она никогда не была. Как-то не сложилось. Детей тоже не случилось. Карьера, стремительный рост, постоянные командировки и форумы – жизнь стала напоминать бесконечный коридор, в котором на личное счастье попросту не оставалось времени… или сил.

– Что же в итоге привело вас в полицию? – не удержалась я от вопроса.

Анна Викторовна улыбнулась, и в её глазах мелькнула тень давно пережитого профессионального азарта.

– О, это вышло совершенно случайно. Очень давно, ещё в девяностые, искали одного маньяка. Возможно, вы о нём слышали – Андрей Романович Чикатило. Тогда для составления психологического портрета привлекли многих специалистов, в том числе и меня.

Она сделала паузу, её взгляд стал отстранённым, будто она вновь перебирала в памяти те старые дела.

– Я настолько глубоко погрузилась в это дело, что мою заинтересованность заметили. Мне предложили попробовать свои силы – тогда ещё в милиции. Я прошла переквалификацию, выучила поведенческий анализ… И вот, как видите, осталась. Уже на много лет.

– Интересная работа… – протянула я. – Наверное, забавно – копаться в чужих жизнях.

Лицо Анны Викторовны стало серьёзным.

– Я не «копаюсь» в жизнях, Кристина. Я прошу людей… провести для меня небольшую экскурсию по своему прошлому. Чтобы, прислушиваясь к их истории, понять: что же привело их к тому поступку, который перечеркнул всё.

– Ну и что же вам даёт моя «экскурсия»? – не отступала я.

– Пока ещё рано делать какие-либо выводы, – мягко, но твёрдо парировала Анна Викторовна. Её взгляд скользнул к часам на стене. – Кажется, наш перерыв подошёл к концу. Давайте продолжим сеанс. – Она отставила чашку и вновь взяла в руки диктофон, её поза стала собранной и профессиональной. – Я бы очень хотела, наконец, перейти к тому моменту, когда вы узнали… кто он на самом деле.