Читать книгу Дом, где расцветают мечты - - Страница 5

Ростом около метра восьмидесяти, с короткой аккуратной стрижкой, в куртке-бомбере, на вид слишком теплой для апреля, и идеально сидящих темно-синих брюках, с тонкими, но густыми бровями и глазами без двойного века он выглядел как стильный образцовый студент.

Но Ынсо его совершенно не помнила.

– Ынсо, я же не ошибся?

«Кто это?» – подумала она, но сделала вид, будто узнала парня и была рада встрече. Хотя скрыть истинные чувства получалось с трудом.

– Да, но…

– Кружок вебтунов[1] в старшей школе D, верно?

Все так, Ынсо ходила в него, уверенная, что кружок и прочая внеклассная деятельность помогут ей поступить. Получается, этот парень – ее одноклассник? Ну, скорее всего.

– Да, старшая школа D. А ты…

Парень широко улыбнулся, обнажив зубы.

– Не помнишь меня?

– Да, прости.

– Когда это я разрешил перейти на «ты»?

Ынсо растерялась. Разве они не дружили? Может, он был классом или двумя старше? Или кем-то из старших в кружке? Такое знакомое игривое выражение лица, неужели это он?

– Ой, простите. Вы Хису?

– А тебе нравился Хису? – он засмеялся и продолжил. – Прости, но нет. В наказание за то, что ты меня не узнала, я не скажу, как меня зовут.

Он снова игриво улыбнулся, и с этого момента Ынсо решила называть его просто парнем.

Скорее всего, это началось с тех пор, как Ынсо вступила в тяжелую трудовую жизнь. Она стала сдержаннее в общении. Раньше, если кто-то шутил с ней подобным образом, она знала, как остроумно ответить, но теперь даже не могла подобрать подходящее выражение лица.

Парень добродушно улыбался, даже не подозревая, что творится у Ынсо на душе. Возможно, из-за фонаря, загоревшегося за его спиной, казалось, что он сам излучает свет.

– Ты растерялась, я могу понять. Не каждый день к тебе вдруг подходит незнакомец и заводит разговор. Ну, не считая тех, кто хочет поговорить о религии. Просто знай, что ты даже не представляешь, насколько я рад тебя видеть, Ынсо!

– Эм, да, я тоже рада, – прозвучало, как заученное «айм файн сенкью энд ю». Ынсо не понимала, чему тут радоваться и стоит ли вообще. Тем временем между ними вновь закружились вишневые лепестки.

– Что привело тебя сюда? – поинтересовался парень.

Ынсо хотела было ткнуть пальцем в сторону офиса, но, быстро передумав, опустила руку.

– Так, просто хотела полюбоваться цветением.

Она не могла рассказать незнакомцу ни о том, где работает, ни о том, насколько нынешняя компания ей не по душе.

– Не хочешь полюбоваться вместе со мной? Тогда в качестве награды я скажу, как меня зовут.

Такая «награда» была ей абсолютно не нужна, но Ынсо стало любопытно. Приглядевшись к смутно знакомому лицу, она ощутила тоску. Возможно ли, что этот парень, чьего имени она даже не помнила, был ее первой любовью?

Ынсо вновь попыталась вспомнить.

В начальной школе был один мальчик – жил по соседству, учился в том же классе. У него была бледная кожа, а еще он хорошо ладил с девочками, так что они были довольно близки. Он часто заходил к Ынсо в гости и нравился ее родителям, потому что много улыбался. Как же его звали? Ёнсик?

– Ты, случайно, не Ёнсик? – спросила Ынсо.

– Мимо. Не знаю, кто это, но точно не я. Это уже вторая ошибка. Вот тебе еще одно наказание – прогуляйся немного со мной. Тут полно людей, мы же не можем просто так стоять посреди улицы.

«Только подкинул мне лишнего чувства вины. Все равно что добавить костей в картофельный суп со свининой – их в нем и так навалом!» Ынсо внезапно вспомнила о супе из-за руководителя Кима. Здесь, рядом с офисом, в районе Ынамдон, и других заведений было предостаточно, но руководитель Ким всегда старался проводить корпоративы, деловые и прочие встречи именно в ресторанчике с картофельным супом. Каждый раз, сидя там и наблюдая, как Ким обсасывает свиные позвонки, вылавливая их из красного бульона, Ынсо про себя думала: «Он точно так же обгладывает и мой хребет».

– Ынсо, о чем задумалась?

– О картофельном супе со свининой, – ответила она сразу. На какой-то миг ее мысли оказались совсем в другом месте.

– О картофельном супе? В такой момент? А ты все такая же забавная, – парень рассмеялся, да так громко! Но отчего-то Ынсо не стало неприятно. «Я забавная?» Она считала, что в последнее время была не в состоянии кого-нибудь рассмешить. Даже Минён, с которой они вместе снимали жилье, сказала как-то: «Ты слишком серьезно ко всему относишься».

– Кстати, пойдем вон туда. – Парень указал на арочный мост впереди.

– Ладно.

Его улыбка была настолько искренней, что Ынсо почувствовала, как на душе становится легче, больше того, внезапно ощутила близость. По пути она спросила:

– Как называется этот мост?

– Не знаю. А нужно обязательно знать название? – парень ответил, не переставая улыбаться.

Конечно же, необязательно. Но выяснить имя парня необходимо. Шагая рядом с ним, Ынсо вновь подумала о Ёнсике. Парень появился как раз в тот момент, когда она пыталась вспомнить свою первую любовь. И теперь эта самая первая любовь постоянно крутилась у нее в голове.

«В начальной школе Ёнсик был мне просто другом и соседом, я не испытывала к нему никаких романтических чувств. Получается, моей первой любовью был мальчик из средней школы?»

Кан Пхёнтхэ. Но парень, с которым она шла сейчас, явно не он. Хоть его имя и звучало твердо, сам Пхёнтхэ не был таким крепким. Скорее наоборот, хрупким. Уже в школьные годы его глаза были всегда полны печали. И именно они так нравились Ынсо.

Пхёнтхэ всюду носил с собой небольшой скетчбук и постоянно рисовал: листья, картинки из книг, иногда даже чьи-то портреты. Поэтому Ынсо и сама начала интересоваться рисованием.

Ей хотелось понравиться Пхёнтхэ.

– Мам, я хочу ходить в художественную школу.

– Художественную? Я тебе предлагала еще в начальной школе, ты отказывалась. А теперь, когда пора всерьез заняться учебой, ты решила передумать?

Само собой, мама была против. Сказала, что если Ынсо хочет пойти в старшую школу с художественным уклоном, то уже слишком поздно – другие дети начали рисовать гораздо раньше.

Ынсо уверяла, что даже не думала о школе с художественным профилем, что рисование – это только хобби. Она не могла признаться, что затеяла все это лишь ради того, чтобы понравиться мальчику. Ынсо даже пообещала, что оценки не пострадают, и попросила записать ее на занятия. Мама в конце концов согласилась, но с условием: только на месяц.

Ынсо нравилось в художественной школе. Она даже упрекала себя за то, что не открыла такой удивительный мир раньше. Наверное, все шло так гладко потому, что для нее эти занятия не были подготовкой к экзаменам. Когда первый месяц подошел к концу, Ынсо продлила занятия еще на один, сохраняя при этом хорошую успеваемость в школе. А затем решилась подойти к Пхёнтхэ.

– Можно взглянуть на твои рисунки? Я учусь рисовать и хотела бы о многом тебя спросить.

Пхёнтхэ уставился на нее своими печальными глазами, а затем слегка улыбнулся.

С того дня они начали встречаться: вместе ходили гулять, чтобы порисовать, вместе обедали и вместе смотрели кино по выходным. Ынсо чувствовала, как трепещет ее сердце рядом с Пхёнтхэ. Так было до тех пор, пока из-за того же рисования все не стало неловким.

Они сблизились благодаря рисованию, но проблема была в том, что руки и взгляд Пхёнтхэ не были заточены под него. Пропорции человеческого тела на его рисунках были полностью нарушены, даже натюрморты больше походили на абстракцию. Поначалу Ынсо думала, что у него просто такой стиль. К тому же Пхёнтхэ никогда не говорил про художественную школу, а значит, думала Ынсо, и не ходил в нее. Но оказалось, что он учился в ней с первых классов начальной школы и до недавних пор. Позже Ынсо узнала, что Пхёнтхэ ненавидел художку за то, что его навыки не улучшались, потому и бросил.

Навыки самой Ынсо росли с каждым днем. Ей нравилось рисовать, говорить о рисовании, ходить на выставки и болтать о жизни художников. Она была максимально далека от страданий Пхёнтхэ – человека, который не может заниматься тем, что ему нравится. Теперь, спустя десять лет, она начала понимать его чувства.

Однажды Пхёнтхэ заявил, что больше не будет рисовать, что ему нужно всерьез заняться учебой и больше они не смогут видеться. Должно быть, и сама Ынсо невольно повлияла на такое решение – Пхёнтхэ завидовал ее таланту. Очевидно, что рисование нравилось парню больше и занимался он им дольше, но теперь он оказался не ровней подруге.

Стоя на безымянном мосту – или, вернее сказать, на мосту с неизвестным названием, – они смотрели на путь, который только что прошли. С небольшой высоты открывался совсем иной вид на цветущую аллею вдоль ручья Пульгванчхон. Хорошо, что день уже потускнел и сумерки скрывали все лишнее. Да, это и есть любование цветением.

Ынсо взглянула на парня, молчавшего рядом. Если сначала он показался ей крепким, то теперь выглядел более утонченно. Она слышала, что сильнее всего мальчики меняются в старших классах. Если бы Пхёнтхэ изменился, то примерно так бы и выглядел. Может, это и правда он?

– А ты, случайно, не Кан Пхёнтхэ из средней школы G?

Он повернулся к ней и слегка улыбнулся. В его взгляде была та самая печаль. Он приоткрыл рот и не спеша заговорил:

– Кан Пхёнтхэ…

И чего он тянет время?

– Это…

Да он издевается?!

– Не мое имя.

– Нет, серьезно, ты издеваешься?

Ынсо сама не заметила, как повысила голос.

– Ты сама возложила на меня какие-то ожидания, так чего теперь кричишь? В любом случае, снова мимо. Ты не угадала мое имя за три попытки, так что сегодня будешь делать то, что я скажу!

Когда это правило вообще успело возникнуть? И в каком смысле делать то, что он скажет?!