Читать книгу ГОЛОД ТЕЛА: психосоматика лишнего веса. Как перестать утешать себя едой и запрограммировать мозг на стройность - - Страница 6

То, что сегодня происходит в мире похудения, можно описать одним словом: катастрофа. Существует стереотип «вредного» похудения, который отбирает здоровье, но… оставляет лишний вес на своем месте. Маленькие девочки перенимают взрослые стратегии поведения с раннего возраста, маркетинг активно продвигает диеты и препараты для похудения, а информационное пространство продолжает создавать и поддерживать культ «идеального тела». Это можно представить в виде определенного шаблона, имеющего выведенные кем-то однажды параметры, пропорции и размеры. Если ты не умещаешься в шаблон, то твое тело автоматически становится некрасивым.

Тебе стыдно выбирать в магазине одежду больше 48-го размера, стыдно покупать в аптеке очередной чай для похудения, стыдно иметь «такое» тело, и, если вдруг узкие джинсы не застегнулись на твоих бедрах, почему-то становится стыдно именно за себя. До сих пор человек, параметры тела которого не помещаются в установленный кем-то шаблон, легко подвергается нападкам и насмешкам со стороны окружающих.

Знаете, что происходит на самом деле? Человека за шкирку оттаскивают от того единственного рычага, который действительно снижает вес. И внушают ложную веру в то, что по факту причинит ему лишь вред.

Если ты выложишь фото в социальных сетях, где покажешь свою фигуру такой, какая она есть, то можно ожидать поток комментариев от случайных людей о том, что «Ты набрала вес!», «Тебе пора похудеть» и «Как можно такое публиковать?». Словно безликие палачи, они забивают этот последний гвоздь в гроб, где похоронен живой человек, который показался им «толстым».

Информационное пространство и социальные сети по-прежнему беспощадны, и со времен экстремальной худобы модельного бизнеса в 2000-х изменилось только одно: теперь каждый без исключения человек должен быть стройным, желательно даже худым.

Создаются ложные образы, используется ретушь, нейросети моделируют твою фигуру, ты пьешь чай для похудения – и все это работает на культ идеального тела. Сегодняшние тенденции опасны как для нас, уже взрослых людей, по-прежнему находящихся под их давлением, так и для подрастающих поколений. Девочки начинают худеть со средней школы, делают это неправильно, ориентируясь на больной опыт матери или тети, которые точно так же худеют уже более 20 лет. Впереди будут мочегонные и слабительные препараты, бег в пищевой пленке, ежедневные взвешивания и раздирающая тебя напополам боль.

Все подавленное станет телом. Рано или поздно внутренние чудовища превращаются в физический эквивалент, задавленные ложными стереотипами и загнанные в шаблон.

Боль, стыд и ненависть к самому себе – это лишь поверхностные признаки той телесной диссоциации, которая прячется за культами и идеалами современного общества. Мы наглухо разделены сами с собой, подгоняемые стрессом вперед и вперед, не можем остановиться для того, чтобы понять: с нами нельзя так обращаться. Нельзя худеть. Нельзя вредить своему организму ради одобряющих комментариев под постом или новой цифры на весах. Это слишком высокая цена за то, что окажется неуловимым. Почему неуловимым? Да потому что все вернется.

Вес вернется вдвойне через год или два, а привыкший к похудению метаболизм больше не даст вам сбросить ни одного лишнего килограмма. Поэтому сейчас мы остановимся и сделаем короткую передышку, ведь нужно отделить современные тренды от здравого смысла. Начнем с того, что потребность создавать стереотипы, культы и сами «тренды» является историческим обычаем, стремлением к некоему образу, за которым можно следовать и который нужно боготворить. Проблема здесь заключается в следующем:

• женщина, которая худеет более пяти лет подряд, теряет позитивный образ, и на его место встает отвержение и сопротивление своему телу в моменте здесь и сейчас;

• априори разные люди имеют разные параметры тела, и очевидно, что они не могут быть похожими на определенный шаблон (например, 90-60-90);

• в стремлении иметь идеальную фигуру появляются навязчивые ритуалы и паттерны поведения, расплачиваться за которые приходиться собственным здоровьем.

Ну и главное: если бы большая часть жителей планеты вдруг стали походить на созданный раннее шаблон идеального тела, то требования к нему тут же возросли бы в несколько раз, и человечество создало бы новый тренд. Поэтому важно понять и признать: что бы мы ни делали, нам никогда не стать идеальными, да и становиться бездушным безликим трендом, скорее всего, на самом деле и не хочется. Но! Но вот ты снова смотришь в зеркало и снова испытываешь уже так хорошо знакомые тебе отвращение и непринятие.

Все ваши чувства, возникающие прямо сейчас, – это процесс внутреннего выправления. Снижение веса является частью глубочайшего исцеления собственной души, но почему-то об этом не говорят.

Нам говорят: «Ты толстый! Худей!» – поэтому снова и снова ты привыкаешь ругать себя в зеркале, стыдиться своих бедер и прикрывать складочку ткани на талии, чтобы никто ничего не подумал. Основное сопротивление, с которым мы сейчас сталкиваемся, опирается на то, что мы привыкли так думать, ведь эти мысли вкладывались в головы с самых ранних возрастов. Девочка смотрит с мамой показ мод по телевизору, и вдруг мама неосторожно бросает фразу: «Смотри, какая стройная, не то что ты». И девочка впитывает это внутрь себя практически сразу на бессознательном уровне, поскольку осознать то, что только что сказала тебе родная и единственная мама, очень больно.

Или когда к старшекласснице приходят подружки, и вдруг ее мама, сравнивая дочь с другими, выкрикивает: «Ничего себе, какая ты, Наташа, у меня здоровая!». И маленькая Наташа получает рану, которую будет нести внутри себя всю последующую жизнь. Так работает передача исторической памяти: стереотипы, застрявшие в головах взрослых людей, мешают им видеть маленького человека. Его можно поранить одним случайно брошенным словом, и никто не сумеет поймать и исправить этот самый момент. А лишний вес станет историей его тела, испортив жизнь и отношения с самим собой.

Но взрослые – это такие же раненые ранее дети, они точно так же впитали стереотипы в детстве, и просто несут, передают их дальше. С их языка срываются те слова, которые болят у них самих. Отсюда рождаются унижение, пристыжение, обесценивание, обвинение, высмеивание и так далее, – это как кровоточащая язва, ползущая по поколениям дальше, дальше и дальше. И лишний вес здесь наиболее явно и ярко выступает как психосоматоз, сформированный в ответ на травмирующий опыт.

Современные тренды беспощадны. Но мы не можем дожидаться момента, когда каждый человек в комментариях начнет думать над тем, что пишет. Нам нужно здесь и сейчас возвращаться к самим себе и учиться выправлять себя изнутри. Нам нужно обрастать настоящей броней против того, что неизбежно будет существовать и дальше, но не использовать больше в качестве этой брони лишний вес. Да, тело бессознательно пыталось стать больше за счет него, чтобы защититься от угроз, но ношение этой брони на себе дается слишком высокой ценой. Ценой собственного здоровья.

В книгах я рассказываю живые истории. Их присылают мои ученики, читатели и подписчики сообществ и блогов. Каждую историю бережно храню, чтобы однажды она коснулась читателя. Некоторые из них могут быть шокирующими, поэтому на страницах книги вы увидите специальные предупреждения, которые помогут вам остановиться, если вы почувствуете дискомфорт от прочтения. И сейчас расскажу вам первую живую историю, от той самой Наташи, которую однажды ранило мамино слово:

«Я всегда была крупнее и выше всех своих подруг, еще с детского сада. Было в кого, мой папа и дедушка ростом выше двух метров, широкоплечие и крупные мужчины. Я “пошла в их породу”, о чем мама говорила мне с раннего возраста. Быстро вырастала из туфелек, постоянно рвала колготки, вылезала из узких платьев, которые переставали на мне застегиваться.

Мама показывала всем своим видом, что я занимаю слишком много места. Ее руки становились жесткими, движения – грубыми, и от нее веяло неприятным холодом. Мне становилось очень плохо в такие моменты, и я пыталась развеселить ее, рассказывала смешные истории и обнимала за тонкую талию. Мама снова превращалась в добрую маму и смеялась вместе со мной. Но у меня оставалось все меньше сил на то, чтобы заслуживать ее одобрение…

Я взрослела и усложнялась, мне было тесно внутри той коробочки, которую она для меня выделяла. И однажды, когда ко мне пришли школьные подружки, ниже меня на полторы головы, мать не удержалась. Они шумно собирались домой, я провожала их в коридоре, мать вышла к нам и выпалила “Какая же ты у меня, Наташа, здоровая!” – сожаление, безысходность и презрение тяжелым шлейфом следовали за ее интонацией…

Я очень хорошо помню, как меня пронзили ее слова. Внутри стало физически больно, по лицу разливался стыд, мне было нечем дышать, я буквально задыхалась от того, как внезапно заняла весь коридор. Девочки ничего не заметили и так же хохоча ушли домой. Мне свело все лицо, челюсть, я удерживала слезы, но было так больно, так стыдно, так невыносимо резко, что я ушла в свою комнату и тихо плакала. Мать знала, что ранила меня, но не подошла ко мне.

Там, лежа на своем диванчике, я глотала слезы и понимала, что ничего не могу с собой сделать. Не могу обрезать себе ноги, не могу убрать рост, не могу сжать широкие плечи. Мне осталось только одно: признать, что я чудовище, монстр, огромное длинное ничтожество, для которого нигде нет места и никогда не будет. Мама хотела другую девочку, маленькую куколку, и я никогда ею не стану.

Там, лежа на диванчике, я умерла. Внутри стало пусто и темно. Время шло дальше, а я вдруг начала слышать и видеть то, чего раньше даже не замечала: ухмылки и шутки одноклассников, замечания незнакомых людей, комментарии родственников… “Большая, крупная, слишком высокая, замуж такую никто не возьмет…” – это было больно каждый раз. Но этого никто не видел. Дома на меня вообще перестали смотреть, перестали слышать.

Мать видела, что я стала тяжелой не только телом, темной, закрытой внутри себя. Она спросила как-то, почему я больше не рассказываю ей истории, но даже не захотела услышать ответа. А внутри меня было место только для стыда, он выворачивал и пожирал меня. Я закончила школу, поступила в университет, но когда закончила его, смыслов не осталось.

Я покончила с собой, когда мне было 22 года. Выпила снотворные, которые принимал папа перед сном, всю упаковку целиком. Каждой таблеткой вколачивала гвоздь в гроб, внутри которого оказалась еще там, на своем старом диванчике. Очнулась в реанимации, в трубках и с болью во всем теле. Была опустошенной, вывернутой, злой! Я не понимала, зачем и за что они вернули меня сюда, в мир, ведь он никогда меня не примет и продолжит издеваться!

Я отказывалась от воды и еды, мне ставили капельницы и кормили через трубку. Приходил психиатр, психолог, – я не произнесла ни слова. А потом пришел мой врач-реаниматолог и сказал то, что меня оглушило. Он молча подошел, взял меня за руку и заглянул в глаза. “Я не знаю, что у тебя случилось, но я вижу, что тебе плохо. Ты очень красивая молодая девочка. Не губи себя ради тех, кто тебя не любит. Живи, пожалуйста, дальше”, – и в этих простых словах я вдруг услышала смысл. Того, которого так не хватало, словно врач выдал мне разрешение, и именно его я ждала все это время.

Я заплакала.

Мне можно было сделать вдох, и вслед за его просьбой я сама себе выдала разрешение на жизнь».

Диета – это не про снижение веса, это замещающая форма контроля там, где утеряна связь с самим собой. Либо это способ не чувствовать хаос внутри себя, либо безуспешные попытки его контролировать. Проблема в том, что диета, как и еда, никогда не зашьет внутренние пустоты, но со временем превратится в удобный способ самонаказания.