Читать книгу Йога для беглеца - - Страница 3

Тётя Валя сама водила машину и делала она это на удивление неплохо. Лихо, подъехав к гостинице, где я, кстати, так ни разу и не был, она эффектно въехала в раскрытые ворота и остановилась.

Мини-отель представлял собой двухэтажное здание, обложенное снаружи жёлтым дагестанским камнем, с красивыми французскими балкончиками на втором этаже и изящными плетёными кашпо с цветами, развешанными по фасаду гостиницы.

«Однако круто, – подумал я, – раскрутилась тётка!»

Начинала она с того, что сдавала комнаты отдыхающим в своём небольшом доме, на месте которого и вырос этот красавец мини-отель. Мужа своего она давно похоронила, а новым так и не обзавелась. Был у неё ещё сын Валерка, которого я помню ещё пацаном, когда они приезжали к нам в гости, в Орехово-Зуево. Ему сейчас лет должно быть примерно столько же, сколько и мне. Где он сейчас, я спросить не успел, но поговорить ещё будет время, рассудил я и начал выгружать вещи.

Сама она жила в небольшом флигеле, в котором была пара комнат, небольшая кухня и санузел.

Мне тётя Валя предложила шикарный номер на втором этаже с французским балкончиком, на котором стоял маленький столик и два плетёных кресла. Да ещё и с видом на море, до которого, кстати, было недалеко, метров восемьсот, от силы.

– Поживи пока здесь, – сказала она, – а там посмотрим. И пригласила к себе отобедать и отметить мой приезд, а заодно и узнать последние новости о родне и городе, в котором она тоже выросла. И даже успела выйти замуж, но брак быстро распался.

Прожили они с первым мужем всего несколько месяцев. Почему развелись – я не знал, да и спрашивать как-то неудобно. А она сама эту тему никогда не поднимала.

– В общем как-то так, тёть Валь, – подытожил я свою грустную историю.

Мы сидели за столом уже третий час, попивая какую-то наливку, очень вкусную и с приятным запахом, которую она делала сама из местных фруктов.

– Хочу с мыслями собраться. Понять хочу, что дальше мне делать и куда идти.

Тётка посмотрела на меня своими красивыми зелёными глазами, в которых отразилась глубокая печаль по чему-то ушедшему и далёкому, но такому родному.

– Саш, ты очень сильно похож на своего деда. Тебе мама не говорила об этом?

– Нет, – ответил я. – Мама почему-то редко его вспоминала, а я его почти не помню. Я ведь тогда совсем маленький был, когда он ушёл.

Тётя Валя тяжело вздохнула и посмотрела в окно. В её глазах стояли слёзы.

– А мой Валерка не похож, – сказала она и, чтобы не заплакать, поджала губы.

– Он вообще ни на кого из нас не похож. Как будто не из нашего рода. Чужой какой-то…

– Тёть Валь, да что с ним не так? Объясните мне! – попросил я.

– Не знаю, Саш, вроде помню, как рожала, как ночи напролёт с ним нянчилась и любила его сильно. Помню, как первый раз пошёл, сложив ручки на груди и громко смеясь… А потом он вырос, связался с какой-то шпаной. Начал пить сильно. Даже в тюрьме сидел полтора года. Твоей мамке я это не рассказывала. «Стыдно как-то такое рассказывать», – сказала она и замолчала.

– Да уж! – удивился я и, не зная, что ещё сказать, встал и прошёлся по небольшой кухне.

– Живёт он тут недалеко, на соседней улице, с какой-то кралей, – продолжала она.

– Приходит сюда иногда – деньги требует. Говорит: «что это же наш семейный бизнес, мы его вместе начинали. Вот и делись». – Хотя, когда я его начинала, он ещё под стол пешком ходил.

– А вы что? – спросил я.

– А я даю, – сказала она. – Лишь бы отстал от меня.

– Да уж, – повторил я, а про себя подумал: «Куда ты припёрся, Саша! Тут у человека своих проблем выше крыши, а теперь она должна и ещё твои вопросы решать?»

– Ладно, разберёмся, – сказал я сам себе, но тётю Валю я в обиду не дам! Пусть только появится братец мой двоюродный. Поговорю с ним. По-мужски поговорю. А тётке сказал:

«Тёть Валь, харчи ваши я тут просто так, задаром есть не собираюсь, поэтому я в полном вашем распоряжении».

– А бесплатно кормить тебя, мой дорогой племянничек, тут никто и не собирался, – сказала она, стоя у плиты и помешивая половником компот.

– Я тебя назначаю зачухой…

– Кем!? – переспросил я.

– ЗА-ЧУ-ХОЙ! – повторила она, – заведующим чужим хозяйством. Сейчас мне свободные руки ой как нужны. Мне к летнему сезону надо готовиться, а я одна уже не вывожу эту махину. Так что голубчик, без работы ты у меня не останешься и харчи мои отработаешь с лихвой. Ты ещё мамке своей звонить будешь, на меня жаловаться и домой проситься, а я не отпущу! Даю тебе два дня на акклиматизацию, погуляй, развейся, сходи на набережную. Она у нас тут просто шикарная. А через два дня – за работу!

– Да уж, – в третий раз сказал я, ошарашенный такой перспективой.

Она резко повернулась, посмотрела мне прямо в глаза и вполне серьёзно сказала:

– Ещё раз скажешь это свое "да уж" – получишь поварешкой по башке!

На следующее утро я проснулся бодрым и отдохнувшим. Принял душ, выпил кофе и пошёл на прогулку. Дошел до набережной и восхитился прекрасным видом сосен, растущих вдоль неё. Даже зимой тут кипела жизнь, гуляли отдыхающие, работали кафе. Не все, правда. Некоторые были просто закрыты, другие готовились к новому пляжному сезону. Я спустился к морю, походил по пляжу, покидал камешки в воду.

Вода в море была кристально чистой и холодной. Волны медленно накатывались на галечный пляж, издавая приятное для слуха шуршание. Казалось, что это шуршание – просто ропот гальки и песка на морские волны, которые уже тысячи и миллионы лет совершают свои набеги и тревожат покой представителей этого минерального царства.

Тётя Валя, зная про моё бедственное финансовое положение, оставила на тумбочке в моём номере купюру с изображением Хабаровского утёса.

«Будем считать, что это аванс», – решил я. И поэтому сейчас, гуляя по набережной, смог позволить себе перекусить вкусными мидиями в сливочно-сырном соусе и запить всё это дело бокалом не менее вкусного розового вина одного из местных производителей.

« А жизнь-то налаживается», – подумал я, рассматривая корабли, стоящие на рейде почти у самого горизонта. Хотя я понимал, что по большому счету ничего ещё не решено и будущее моё по-прежнему туманно, но эта небольшая передышка мне нужна была как воздух. Чтобы почувствовать себя снова человеком. Чтобы собрать мысли в кучу и успокоиться. А успокоившись, принять единственно правильное и верное решение.

В гостиницу я вернулся, когда уже окончательно стемнело. И сразу лёг спать, потому как намотал я сегодня километров двадцать, не меньше. Ноги гудели, спину ломило от напряжения, но я чувствовал себя великолепно, и блаженная улыбка на моём лице была тому подтверждением. Тупая безысходность постепенно отдалялась всё дальше и дальше, и приходило успокоение и какое-то умиротворение, от которого натруженный организм погружался в сон, передавая бразды правления другой части нашего естества, которая, в свою очередь, сделает всё, что от неё требуется для того, чтобы на следующее утро человек проснулся бодрым, отдохнувшим и готовым к новым свершениям.