Читать книгу Когда мы были осколками - - Страница 11

Мой кулак врезается в боксерскую грушу со всей яростью, что сейчас кипит внутри.

Раз, два. Бам. Бам.

Мышцы горят. Чувствуя сильную ломоту, стискиваю зубы. Странным образом эта боль меня только заводит.

Левой. Правой. Апперкот.

– М-м-м…

Игнорируя суровый взгляд, которым с другого конца зала смотрит на меня мой друг Маттео, делаю два шага назад и бью ногой в корпус. Крупные капли пота стекают по лицу, чтобы потом разбиться о пол. Я задыхаюсь, сердце вот-вот выскочит из груди, но останавливаться нельзя. Если остановлюсь, придется думать о всей той херне, которую я как раз пытаюсь забыть. Если остановлюсь, перед глазами снова возникнет она. Луна Иден Коллинз. Стоит мне о ней вспомнить, как кулаки начинают с еще большей силой врезаться в грушу. Нужно выплеснуть слишком много гнева. Он течет по моим венам, разъедая все изнутри.

Какого хрена она там делала? Этот вопрос на повторе крутится в голове. И какого черта она все такая же невыносимо красивая? Почти не изменилась. Та же стройность фигуры, которая придает ей почти неземную грациозность, те же выразительные, не умеющие лгать светло-серые глаза, те же холодного арктического оттенка волосы, напоминающие лунный свет. Они всегда меня завораживали. Когда она проезжала на велике через старую спортивную площадку, я не мог отвести глаз от ее собранных в хвост вьющихся прядей. Хотел прикоснуться к ним, чтобы узнать, правда ли они такие мягкие, какими казались. И, черт возьми, в жизни они такими и оказались. Она гнала как сумасшедшая через это мрачноватое место и улыбалась, подпевая музыке в наушниках. И похоже, даже не осознавала этого. Я умирал от желания узнать, что заставляло ее так улыбаться. Музыка, которую она слушала, или, быть может, само возвращение домой доставляло ей радость? Мне было непонятно, как можно улыбаться просто так, беспричинно, и уж тем более – как можно было так стремиться домой. От своего я бежал как от чумы и возвращался, только чтобы присмотреть за Чарли. До нашего знакомства я улыбался последний раз лет в семь, когда отец подарил мне мою первую гитару, а смеялся – только рядом с сестрой. Но она заговорила со мной, и все резко изменилось. Если бы я только мог вернуться в тот день и не отвечать ей.

С тяжелым выдохом продолжаю колотить грушу, но застываю, почувствовав, как чьи-то руки обвивают меня за талию.

– Оставь и мне немного своего пыла, – вкрадчиво шепчет мне на ухо женский голос.

Вытирая лицо висящим на шее полотенцем, оборачиваюсь. Вот черт, я и забыл, что она здесь. Взглядом скольжу по подтянутому телу девушки, прежде чем потянуть ее к раздевалкам. Бокс не помог. Придется выпустить пар другим способом. Сажусь на скамейку поодаль от шкафчиков. Она проводит пальчиками по моим бицепсам, а потом убирает мокрую прядку с моего лба. Вздрогнув, убираю ее руки: я ненавижу эти ласковые жесты. Она прекрасно знает об этом, но, как и другие, надеется однажды стать исключением из правила. Правил у меня всего два – легко запомнить, – но некоторым и это дается с трудом: никаких нежностей, и волосы всегда должны быть собраны в хвост.