Читать книгу Костюмерша. Босс и практикантка - - Страница 3

Часам к двум ночи Алиса оторвала голову от дневника.

Получалась удивительная картина, которая только вырисовывалась, но до того, чтобы всё понять, было ещё далеко.

Елена Михайловна описывала уникальные методы работы с материалами. Она писала об особой обработке тканей, делающей их способными впитывать эмоции. Как это? Алиса задумалась и перечитала. Потом речь пошла о секретных ритуалах окрашивания, которые придавали костюмам некие особые свойства. Какие? Пока непонятно. Затрагивалась техника вышивки, создающая энергетические узоры. И было написано немного о креплении фурнитуры, усиливающей сценический эффект.

Ничего себе! В те времена люди пользовались такими вещами?

На самом деле Алиса считала, что времена не меняли людей, весь набор пороков и благодетелей оставался неизменным, менялись только гаджеты и скорости.

Также Алиса наткнулась на главу о мистических свойствах костюмов. Речь шла о том, что с помощью костюма можно было усиливать голос актёра, помогать ему в концентрации на роли, которую он исполнял, создавать особую атмосферу на сцене, защищать от сценических неудач.

Прямо мистика какая-то!

Несколько раз попадалось сочетание «старинная карта». Типа: «более тонкие подробности в «старинной карте» или в «старинной карте» есть оберег. Что за карта и где её искать, пока было непонятно. Похоже, говорилось не о карте, как таковой, а скорее, о каком-то документе.

Наконец Алиса легла спать. Всю ночь смотрела цветные сны, наполненные персонажами из папки прабабушки. Особенно красивыми и запоминающимися в памяти Алисы остались костюмы к итальянским операм «Турандот» и «Севильский цирюльник».

– «Братство Золотого шлейфа» больше не существует. Оно распалось в конце шестидесятых прошлого века, – позвонила бабушка в десять утра.

– Распалось? А что это было за братство? – спросонья Алиса никак не могла сосредоточиться, она ещё была с Турандот.

– Это было закрытое общество театральных художников. Существовало с конца девятнадцатого века.

– Серьёзно? Ну, да. Театры начались массово работать с начала восьмидесятых. Закрытое? – переспросила Алиса, – там, что, были какие-то тайны?

– Насколько я знаю, что-то было такое. Они хранили секреты мастерства и передавали знания только достойным преемникам. Ты слышала о том, что костюм может влиять на энергетику спектакля и помогать актёрам вжиться в роль? Я, как актриса, с этим абсолютно согласна.

– Я слышала, но никогда не задумывалась над этим, – протянула Алиса, – знаешь, в дневнике упоминается что-то о «старинной карте». Что это? Есть представление?

– Пока нет. Но буду стараться. У меня на завтра запланирована встреча с одной давнишней приятельницей. Она живёт, правда, в области, в каком-то Доме для старых актёров.

– А как ты туда доберёшься?

– На электричке. Не волнуйся, всего двадцать минут от Белорусского вокзала, и от станции дальше близко. Я уже ездила. Я же занимаюсь ходьбой, это не проблема. Мне самой интересно, и я очень хочу тебе помочь. Про Егора вспоминать не буду, сама знаешь.

– Спасибо, ба! Буду ждать от тебя новостей.

– Когда у тебя практика начинается?

– Завтра в девять утра.

Алиса положила телефон на прикроватную тумбочку и проспала ещё два часа. В этот раз снился Тихон. Он держал её в объятьях, целовал, шептал нежности, как когда-то. К ней вернулись так тщательно запиханные в самые дальние уголки души чувства. Она заполнили её всю и утащил на своё облако. Встала и двадцать минут стояла под душем.

В два часа была запись на маникюр. На практику Алиса решила явиться при полном параде. Хорошо бы удалось поучаствовать реально в создании костюма к какому-нибудь новому спектаклю, но ей никто, конечно, не доверит такое, чтобы сделать образ целиком.

Мишка, к удивлению, не звонил. С одной стороны, это избавляло её от неудобной лжи, а с другой, немного царапало самолюбие. Хотя, по большому счёту, им обоим было сейчас не до встреч, так как у обоих начиналась практика.

Утром она встала в семь часов, позавтракала, оделась и отправилась в театр «Начало». До него было две остановки на метро.

По очереди позвонили мама и бабушка и пожелали удачи.

Театр «Начало» встретил Алису прохладной, насыщенной тишиной и запахами краски, древесины и старого бархата кулис. Утренняя суета еще не началась. Охранник, щелкая кроссвордом на телефоне, кивнул на длинный коридор: «Мастерские вон там, налево, до конца». Кивнул, но успел оглядеть.

Сердце Алисы отчаянно колотилось, пока она шла по скрипящему паркету. Она мысленно повторяла речь-представление, стараясь не думать о сне, где Тихон был так близок.

Это же просто глупая фантазия уставшего мозга.

Дверь в цех по пошиву костюмов была распахнута. Пространство, залитое светом от огромных окон, напоминало не то лабораторию алхимика, не то мастерскую великого художника. Повсюду громоздились рулоны тканей всех мыслимых фактур и оттенков, на манекенах застыли полу готовые камзолы, шинели и пышные юбки, на столах лежали километры тесьмы, кружева и выкроек.

И в центре этого творческого хаоса стоял Тихон. В простой чёрной футболке, запачканной краской, и рабочих штанах с накладными карманами по бокам. Он сосредоточенно смотрел на монитор компьютера. Услышал её шаги и поднял голову. Его пронзительный, холодный взгляд смягчился, едва заметная улыбка тронула уголки губ.

– Алиса. Точно по расписанию. Это хорошее качество, – голос прозвучал глубже и спокойнее, чем она помнила. Здесь, в своей мастерской, он был не боссом, а хозяином.

Алиса постаралась собрать всю свою уверенность, какая у неё была. Она выпрямила спину, стараясь держаться с профессиональным достоинством, но внутри всё трепетало.

– Доброе утро, Тихон. Я готова к работе.

– Вижу, – он медленно обвёл ее взглядом, оценивающе, но без намека на панибратство. Взгляд знатока, видящего не просто девушку, а потенциал, материал для работы. – И вид у вас подходящий. Чувствуется уважение к месту.

Никто не обращал на них внимания, все были заняты своим делом. Тот пожар и те страсти, которые горели у Алисы внутри, горели только для неё. Это было её личное дело.

Он помолчал, изучая её лицо, будто решая что-то очень важное.

– Обычно практикантам поручают подшивать подолы, пришивать пуговицы или переносить ткани. Это необходимо и даёт базу.

Обычно так и есть, Тихон. Но ты разве меня не знаешь?

Он подошел к манекену, на котором висел потрепанный, но величественный костюм из темно-синего бархата с потускневшим серебряным шитьем, старый, давно списанный со сцены королевский плащ.

– Вот ваша практика, Алиса. Ваше задание на всё время, что вы здесь пробудете.

Тихон положил руку на ткань.

– Это плащ из постановки «Гамлета» сорокалетней давности. Он помнит великих актёров и громкие овации. А теперь он здесь, забытый, с осыпавшимися камнями и порванной подкладкой. Ваша задача – не просто отреставрировать его. Ваша задача – вернуть ему душу. Оживите его!

Он повернулся к ней, и его взгляд стал твёрдым, полным вызова.

– Я не буду вас контролировать. Спрашивайте, если что-то не понимаете. Материалы и инструменты – в вашем распоряжении. Но я хочу увидеть не отчет по ремонту, а результат возрождения. Справитесь?

Алиса посмотрела на потускневший бархат, на призрачное серебро вышивки, потом на серьёзное лицо Тихона, который предлагал ей не рутину, а посвящение. Не работу, а таинство.

Как такое могло быть?

Внутри все замерло, а потом ответило взявшейся неизвестно откуда уверенностью.

– Да. Справлюсь.

Но она как-то не совсем верила тому, что происходило.