Читать книгу Я иду по твоим следам - - Страница 3

Заскрипела калитка. Скоро они узнают её голос, и поймут, что калитка первая встречает гостей, здоровается с ними, и последняя провожает – желает счастливого пути своим скрипучим старческим голос. Но сейчас звуки были какие-то – ритмичные что ли?

– Глянь-ка, что там? – попросила мама, вытирая руки о фартук.

Даша пошла. Но и мама тоже пошла. Так что девочку они увидели одновременно. На калитке, как на качелях, каталась девочка лет восьми. Крепко сбитая, почти полненькая, щекастая, светлые волосы завязаны в два коротких хвостика. Одета девочка была в джинсовый комбинезон и кроссовки. Она отталкивалась – и калитка скользила вперёд, а потом влекла девочку назад – настоящие качели. При этом девочка смотрела на маму и Дашу, улыбаясь, точно не сомневаясь, что пришла к друзьям.

– Боже мой! – ахнула мама, – Ты её сломаешь! Заходи, заходи скорей! Только калитку оставь в покое… Нам же некому её починить, если что.

– Дядя Митрич может, – сказала девочка, охотно впрочем спрыгивая на землю, и шествуя вместе со всеми к дому, – Он тут всё чинит, кому что нужно.

– Может лучше просто не ломать? Ну вот, Дашка, а ты боялась, что у тебя тут не будет общества…Пожалуйста – подружка.

– Она же младше меня, – недовольно сказала Даша.

В школе к ней нередко липла мелюзга – старшие ребята всегда пользуются у малышей почётом. Конечно, трогательно, когда к тебе бегут на переменах, раскинув руки, чтобы обнять – беззаветно бегут, или когда с тобой готовы поделиться последней конфетой, но иногда так хочется покоя и уединения.

– Как тебя зовут? – спросила мама.

– Ульяша. А змеи у вас есть? – деловито спросила девочка.

– Нет… Кажется, нет. А что, тут водятся змеи? – испугалась мама.

– А то! Тётя Люда сказала, что к ней на дачу приползла двухметровая чёрная гадюка. Съела птенцов у сороки. И теперь тётя Люда боится по утрам открывать двери –вдруг гадюка греется на крыльце. И клубнику собирать тоже боится. А дядя Вова говорит, что тётя Люда сама – змея, и приманила гадюку. Родственную душу.

– Хочешь чаю? – спросила мама Ульяшу.

– А что-нибудь сладкое у вас есть? – с надеждой спросила Ульяша.

Мама положила в тостер пару ломтиков булки, и через несколько минут вынула их подрумянившимися. Открыла абрикосовый джем. Ульяша такого ещё не пробовала и оценила с восторгом:

– Ух ты, ещё вкуснее, чем конфеты! А все конфеты я съела ещё позавчера, и бабушка сказала, что в следующий раз купит только с пенсии.

– Ты здесь живёшь только с бабушкой? – поинтересовалась мама.

– Ну да, мама с папой работают, они в выходные приезжают. А ещё тут тётя Люда живёт, дядя Вова…

– Ну да, мы уже поняли. И змеи.

– Тётя Катя, дядя Серёжа, тот самый у которого все просят лестницу, тётя Лена…

– Так, – тихонько сказала мама, – Хорошо мы изолировались.

– А пошли гулять! – Ульяша обратилась к Даше так просто, словно и подумать не могла, что та не согласится, – Чего ты тут сидишь целый день? А я тебе озеро покажу…А замок видела?

– Какой замок? – недоумённо спросила Даша и взглянула на маму – идти ли ей? Ответный взгляд мамы был слегка растерянным:

– Ну вы же не свалитесь в это озеро? Не утонете?

– Там даже лягушки не тонут! – заверила Ульяша, вставая, вернее, вскакивая и вытирая ладошки о комбинезон, – Пошли!

И побежала по дорожке, только сандалики засверкали. Даша пожала плечами и пустилась её догонять.

– Тут много озёр, – поясняла ей Ульяша. Видно ходить спокойно она совсем не могла, и если не бежала, то подпрыгивала, – Только они всё больше как лужи. А вот то, которое я тебе покажу – оно нормальное такое, там даже рыба водится. Дядя Степан туда с удочкой ходил. Но рыба такая мелкая-мелкая, он сказал, что для кошки ловит. А когда он на банку не смотрел, я её в озеро перевернула обратно. Это же рыбы-дети, пусть подрастут.

А там дальше, в лесу – торопилась она, – Говорят, есть ещё озеро, совсем большое, и на нём даже остров. Но меня туда одну не пускают, папа говорит – вместе сходим. А ему всё некогда, когда он приезжает. Бабушка то грядки заставляет копать, то крышу чинить. Я папу пугаю, что тогда одна в лес уйду, и пусть он меня ищет.

Они дошли до конца дачной улочки, тут сразу начинался лес.

– А волки здесь водятся? – спросила Даша, не рассчитывая, впрочем, на внятный ответ.

– А шут его знает, – сказала Ульяша, – У дяди Семёна на днях велосипед пропал. Он его искал-искал. Я его спрашиваю: «Может, волки съели?» Он говорит: «Уля, ты что? Он же железный». А я ему: «Волки такие – они всё кряду едят».

– Так что ж, ты хотела уйти в лес, и попасться им в зубы?

– Так я ж днём, – объяснила Ульяша, – Днём – оно не страшно. А пойдём ночью послушаем – воют волки или нет? Если воют – значит, точно тут водятся.

– Кто бы сомневался, – пробормотала Даша, стараясь не отставать.

Ульяша прямо в лоб взяла небольшую горку. Наверху теснились заросли американского клёна – вездесущего, как баобабы на планете того же Маленького Принца. Ещё тут был ветхий деревянный забор, Ульяша скользнула в дыру, вслед за ней пришлось протискиваться и Даше. Она хотела спросить – далеко ли ещё? Но Ульяша уже стояла наверху и показывала

– Вот оно.

Они были тут вдвоём, и никого, кроме них, в этот час. Озеро изгибалось, уходило куда-то вдаль. Там, где оно заканчивалось, уже густо тянулись дачи, высились ЛЭП, была жизнь. А здесь, у ног девочек, почти круглая чаша. По берегам рос лес – сосны и берёзы. И тишина.

Тут, на этом берегу было даже подобие пляжа – мелководье. А там, с другой стороны, берег обрывался круто, и Даша подумала, что глубина там порядочная.

– Кто там живёт? – невольно спросила Даша.

Ульяша взглянула на неё, и так же деловито, как перед этим перечисляла тетю Люду, дядю Вову и прочих, стала называть:

– Лягушки, Головастики – это ещё маленькие лягушки. Караси и карасята, Комары, заразы. Стрекозы.

– А водяной? А русалки?

– Чего-о?

Даша уселась на траву, обняла колени руками.

– А ты, наверное, ни во что не веришь, да? – спросила она, – Ну, в то, что это всё может быть в жизни…

Ульяша плюхнулась рядом с ней:

– Скажи ещё, в деда Мороза верить, – презрительно сказала она, – Если я знаю, что у нас в школе его играет физрук переодетый. А красная шуба и борода весь год в школьном чулане висят. Мне один раз мама достала билет на ёлку во Дворец культуры. Там такой Дед Мороз был, ну прямо роскошный. У него шуба и шапка в серебре и блёстках. А потом мы ходили хороводом, он меня за руку взял, и я посмотрела вблизи, борода-то у него тоже привязанная. Наверное во Дворце культуры просто богатый дворник. Купил себе такую шубу…

– Я не про то, – задумчиво сказала Даша,– В Деда Мороза я тоже не верю. Но я к тому, что тут, вот в этом лесу, в этом озере, может жить что-то такое, во что люди не верят, что оно существует. А оно вправду живёт.

Ульяша смотрела на неё с жадным любопытством и Даша продолжала:

– Вт в призраков я верю. В то, что в заброшенных и опустевших домах обитают души тех, кто тут жил когда-то. Когда я прихожу в лес, мне кажется, что тут где-то в чаще можно увидеть лешего. И он, если захочет, действительно заведёт и заманит, так что домой и не выберешься. Мало ли людей пропадало в лесах, и никто их не нашёл, и не знал, что с ними случилось.

А озеро, – продолжала она, – Ты ведь не знаешь, какая тут глубина? Никто ведь не мерил… А вдруг там есть омут, и там живёт самый настоящий водяной? Ну, как в фильме «Марья-искусница». Пойдёшь купаться, а тебе по ноги что-то холодное как скользнёт… Это водяной тебе пятку пощекотал. И русалки. У меня дома есть картина, там нарисовано, как они в лунную ночь отдыхают на берегу. Они там совсем как живые. Русалками становятся те девушки, кто топится – от несчастной любви или просто от несчастной жизни. Может и в этих краях такие были. И когда настанет полнолуние, они выйдут на берег, чтобы посмотреть на землю, расчесать свои длинные волосы, а может – и заманить неосторожного путника к себе в омут.

Ульяша сидела, глубоко задумавшись, почёсывая пятку.

– Я приду сюда, когда луна будет круглая, – пообещала она то ли Даше, то ли самой себе. А потом спросила, – Хочешь, я покажу тебе замок, где живёт заколдованный мальчик.

– Шутишь? – недоверчиво спросила Даша, – Какой тут может быть замок? Дачи…

Ульяша вскочила. Ходить она, похоже, совсем не умела, сразу срывалась на бег или прыжки.

– Пошли смотреть!

– Я же тебя не догоню….

По этим извилистым, поросшим травой улочкам, о которых Даша думала, что она никогда их не запомнит, и в одиночку тут же здесь заплутается, Ульяша мчалась как стрела, которую спустили с тетивы. Свернула в какой-то проулок и ткнула пальцем:

– Вот!

И тогда Даша его увидела. Это действительно был замок, но маленький, величиною с двухэтажный особняк. И оттого он казался игрушечным. Но видно владелец очень любил Средневековье, потому что это был не новодел – подобно бесчисленным конструкторам, где из пластиковых деталей можно создать что угодно. Тяжёлый камень какого-то удивительного серебристого оттенка словно пришёл из веков минувших. И башни – Даша насчитала их семь – с кровлей из серебряной черепицы. И фонарь над входом – светил ли он? Стекло тёмное, точно закопчённое. А наверху самой высокой башни – окно с витражом и маленький балкон, на котором, кажется, только ласточкам впору сидеть.

– Видишь? – Ульяша прищурилась.

И никто тут не выращивал картошку с капустой. Несколько голубых елей окружало замок. И ещё тут цвели зелёные – вы подумайте – розы.

– А что за заколдованный мальчик? – теперь Даша верила всему.

– Понимаешь, тут вроде и никто не живёт, кроме него. Он один выходит отсюда каждый день за молоком. А вечером загорается то высокое окошко. Вот ты сказала, и я теперь думаю – может, мальчика заколдовали, и он не может покинуть замок никогда? Представляешь – ни взрослых, никого. Один он. А ещё он такой красивый, что просто – кошмар, караул, катастрофа!

Даша улыбнулась, на этот раз – с ласковой насмешкой. Она решила, что Ульяша в этого мальчика влюблена.

– Раз в день выходит? Ну, тогда мы точно его не дождёмся…

И тут, словно опровергая её уверенные слова, дверь замка открылась, и по ступеням сбежал тот самый мальчик. Было ему лет четырнадцать, а может, пятнадцать. Загар того оттенка, который бывает у светлокожих людей, если они целые месяцы проводят под солнцем. Золотистые волосы отросли и вились живописными кудрями. Разлёт черных бровей, очень светлые серо-голубые глаза, пухлые чётко-очерченные губы… Ульяша, пожалуй, не преувеличила, а даже преуменьшила.

Мальчик был в белой рубашке и шортах, с белым же пластиковым пакетом в руках. Он видно не раз уже видел Ульяшу и хотел кивнуть ей, но тут заметил рядом незнакомое лицо. На Дашу он взглянул заинтересованно и даже чуть помедлил. Словно бы хотел что-то сказать. И против воли Даша почувствовала, что у неё начинает гореть лицо. А значит, она отчаянно краснеет.

– Ты ему понравилась! – Ульяша дернула её за руку.

– Ну вот видишь – выходит же он из своего замка,– сказала Даша, – Значит, совсем не заколдованный, может пойти куда угодно.

– Но он всегда возвращается!

– И ты бы вернулась туда, где живёшь.

Но Ульяшей уже овладела новая мысль:

– А он дверь за собой запер? Может быть, можно тихонько заглянуть внутрь и посмотреть, что там? Мне страшно интересно, я никогда не была в замке.

– Ты с ума сошла? – но Даша увидела, что её маленькая подружка полна решимости, и поняла, что её надо отвлечь, – Слушай, твоя бабушка не волнуется, что ты исчезаешь на целый день?

– Не-а. Она раньше боялась, что я голодная до вечера бегаю. Но я говорю, что меня всегда кто-нибудь кормит. Дядя Саша картошку умеет жарить, у тёти Люды целый обед бывает, а дядя Гриша – он ничего не умеет. Мы с ним чай пьем. С сушками.

– Может быть, пойдём к нам домой? Сушек у нас, кажется, нет. Но на обед мама варит разные вкусные вещи.

– Погоди! – нетерпеливо сказала Ульяша, – Он скоро домой вернётся. Всё равно у твоей мамы борщ не красивее, чем он.

Даша фыркнула. Ей хотелось сказать: «Хорошо, тогда оставайся тут и жди, а я…». Она сама не знала, что её удержало на месте. Она опустилась рядом с Ульяшей на траву.

– И что же, он только молоком питается? Больше ничего не приносит? – с интересом спросила она.

Ульяша только плечом дёрнула, и Даша поняла, что надо перевести разговор на другую тему. Как бы между прочим, она начала рассказывать о вещах, которые обнаружила в старом сарае. И ещё упомянула, что у них в саду есть колодец.

– А оттуда звёзды видно? – живо заинтересовалась Ульяша.

– Откуда я знаю? Там темно, страшно…

– Так вот потому и видно! Здесь – день, а там – ночь. И конечно, на небе есть звёзды, и луна даже. Давай завтра слазаем, посмотрим…

– Э, нет, я пас, – засмеялась Даша, – Если ты хочешь звёзды, я тебе лучше телескоп покажу.

– А это чего такое? – телескопы в сферу Ульяшиных интересов явно до сих пор не входили.

«Это» было самой дорогой вещью для Даши. Есть такие вещи, за которые отдашь все остальные – не глядя. И если нужно будет уходить из дома, взяв что-то одно – не задумаешься, рука сама потянется к ним. Вещи, в которых живёт Душа.

Телескоп Даше подарила мама. Вернее, ей бы это в голову не пришло, но её сумасшедший знакомый (а у мамы все друзья были немножко сумасшедшие) купил себе новый – дорогой, тот в который можно наблюдать дальний космос.

– А с этого я начинал, – сказал он маме, протягивая коробку, – Возьми для Дашки.

Даша в тот день не могла дождаться вечера. Ей казалось, что взглянув в этот лёгкий, почти детский телескоп, она увидит всю ту звёздную роскошь, которую обещал Хаббл, рассказы Брэдбери и Ефремова. Она не знала, что даже с этим простейшим устройством сначала ей, а потом и маме тоже – придётся долго мучиться. Сперва пытаясь навести его на небо – в неумелых руках телескоп превратился, скорее, в подзорную трубу и показывал окрестные дома. А потом стараясь тщетно увидеть хоть что-нибудь – мешала городская засветка.

– Пойдём в тот детский сад, – предложила мама немного смущённо.

Смущённо – потому что какая мать туда поведёт ребенка среди ночи? Детским садом это одноэтажное здание было давно, ещё в советские годы. Потом малышей – в трудные девяностые – рождалось всё меньше, и садик прикрыли. Сделали там кожный диспансер, но и это не прижилось. И теперь садик пустовал, ожидая новых хозяев. Окружала его довольно большая территория, и всё тут одичало. Ещё видно было, что прежде за клумбами заботливо ухаживали, а в саду до сих пор росли вишни и яблони. Но уже густо забито всё это было сорняками, и только ночной сторож в опустевшем здании следил, чтобы тут не безобразничала молодежь.

– Пойдём,– откликнулась Даша.

Это путешествие запомнилось ей потом, как какой-то сказочный сон. Никого не было – пустынные улицы, переулки, и сад – серебряные листья в свете луны. Ночью всё становится живым, одухотворённым, один на один с небом – и эта ива, и щебень на дорожке, отблёскивающий вкрапленными кристаллами кварца, и даже выщербленные ступени – помнившие столько шагов…

Да, здесь не было засветки! Только звезды над головой. И когда установили телескоп на штативе, и навели его на резкость – они проступили, как магический шифр, невидимые ранее. А потом Даша чуть повернула прибор, и небо осветилось – это было предчувствие… Еще левее… И выплыла Луна – впервые Даша видела её такой. Не той луной – полной, или месяцем, который почти каждый вечер отмечаешь взглядом. И тонкому месяцу, новорожденному – согласно примете – надо показать серебряную денежку. Чтобы месяц рос – и денег у тебя в кошельке множилось. Нет – теперь перед Дашей был каменный шар, огромный, непостижимым образом (сейчас начисто забылись все физические законы) висевший в пустоте. Наглядность всех кратеров – о которых прежде только читала! Моря и океаны – и каменная пустыня, и Бог весть, ступала ли туда действительно нога человека. Сейчас не верилось в это.

Даше не смогла бы – не хватало её знаний – отыскать планеты, она была заворожена уже тем, что сама, своими глазами открыла для себя Вселенную

– Посмотри, – шепнула она маме, стараясь не сдвинуть телескоп.

Что может быть больше, прекраснее того, чтобы пролежать всю ночь на сухой тёплой траве – глядя в лицо звёздному небу? Позже, уже в августе, они приходили сюда, когда Земля проходила через потом Персеид. Невозможно успеть загадать желание! Звезды чиркают по небу, будто Бог пытается зажечь спичку – мгновенно! И не угадаешь где…Охватываешь взглядом всё небо – там упадёт? Тут? Где следующая? И росчерк искры, неожиданный совершенно – вот!

Даша пыталась найти Марс, тот самый, где жили все герои, воплотившиеся в мечтах фантастов – от Аэлиты до смуглых и золотоглазых марсиан Брэдбери, где виллы из белого камня, и древние каналы, и красный песок… Но не удалось ей отыскать это зёрнышко граната, эту пылающую планету… Взглянув на астрономические расчеты, где сплошные цифры – чувствовала она себя абсолютно беспомощной. Вся математика, весь мир цифр – были для нее гибельными ловушками. В школе – это ещё игра, там, благодаря помощи мамы, удавалось ей избежать плохих оценок. Но когда пытаешься разобраться во всём этом не для учителя, для себя…

А что будет видно из колодца? Неужели – звёзды, посреди дня? И это не может быть просто так – участок неба. Там, когда ты приникла к самой земле, ты – в глубине её, и неизвестно, выберешься ли отсюда – для тебя в открывшемся небе будет виден какой-то знак свыше, который нужно ещё разгадать…

В дни болезни, когда сны и бред невозможно было отделить друг от друга, Даша видела небо в каких-то странных следах. Будто кто-то прошёл тут, оставив светящиеся отпечатки ног. Горели они призрачным голубым светом, и даже в бреду она понимала, что не может такого быть, но несомненно видела это снова и снова. Зачем дано ей это было? Ей становилось страшно так, как никогда ещё не было, и она понимала, что, не разгадав тайну этих следов – не сможет предотвратить нечто надвигающееся, гибельное. Она просыпалась в поту, и в отчаянье, что сон опять оборвался слишком рано, и разгадка вновь ускользнула от неё. И никто – никто – не может ей помочь, не сделает за неё это, не разгадает…