Читать книгу Сказка о рыцаре, который не сразил дракона - - Страница 2

Путь вверх был трудным и совсем не блестящим. Лапки Пятнышка скользили по сырым камням, колючие ветки хлестали его по бокам, а воздух становился все прохладнее и разреженнее. Его первоначальный энтузиазм начал угасать вместе с последними лучами солнца. «Самая Блестящая Вещь на Свете», наверное, живет где-то в гораздо более уютном месте, думал он с тоской, с трудом перебираясь через очередной валун.

И вот, когда силы были почти на исходе, он увидел это.

Из темноты скалы, чуть выше, мягко струился нежный, мерцающий свет. Он не был похож на резкий солнечный луч или на холодное сияние луны. Это было теплое, живое, золотистое свечение, которое пульсировало так, словно дышало. Оно переливалось, дрожало и манило, словно сотни крошечных светлячков, сплетенных в одно шелковистое покрывало.

Сердце Пятнышка заколотилось в унисон с этим мерцанием. Вот оно! Его Великая Находка! Такой блестящий, такой огромный самоцвет! Он должен быть размером с целую скалу! Воображение тут же нарисовало картину: он, Пятнышко, владелец самого большого сокровища в мире, прикасается к его гладкой, испускающей свет поверхности.

Усталость как рукой сняло. Он карабкался вверх с новой силой, подгоняемый жаждой открытия. Наконец, он оказался на каменном уступе перед огромным, темным входом. Свечение исходило именно оттуда. Затаив дыхание, Пятнышко робко просунул нос в пещеру.

Его глазам открылась поразительная картина. Внутри было просторно и… очень чисто. Ни пыли, ни паутины. А по стенам и полу медленно плавали те самые золотистые искорки. Они рождались в глубине пещеры и уплывают в темноту, мягко освещая гладкие, темные стены.

И тут его взгляд упал на главное сокровище. Не на мифический самоцвет, а на коллекцию камней, аккуратно разложенных на естественных каменных полках. Они были разной формы и оттенка, но все – идеально гладкие, отполированные до матового, бархатистого блеска.

Он сделал шаг внутрь, позабыв обо всем на свете. И в этот момент тень в глубине пещеры шевельнулась.

Сначала это был просто гул, низкий и грозный, от которого по каменному полу побежала мелкая дрожь. Потом из темноты возникли два огромных глаза, цвета жидкого золота, с вертикальными зрачками, которые расширились от изумления. Затем показалась огромная голова, покрытая чешуей, похожей на потускневшие листья капусты. Это был Изумруд.

Для дракона появление енота было таким же шоком, как для ночи – внезапный рассвет. Никто никогда не заходил в его пещеру. Никто! Его сердце, огромное и одинокое, забилось в панике. Он инстинктивно втянул голову в плечи, готовясь защищаться, и из его ноздрей с шипением вырвалось облако искр. Не жалких, а ярких и тревожных.

Пятнышко замер. Весь его мир в одну секунду сузился до двух горящих глаз и огромного, темного силуэта, который медленно поднимался, заполняя собой все пространство пещеры. Дракон. Легендарный, ужасный, огнедышащий зверь! У Пятнышка подкосились лапки, а из горла вырвался тонкий, перепуганный визг. Он повалился на спину, беспомощно подняв лапки, – универсальный знак сдачи у енотов.

Изумруд, увидев это маленькое, пушистое, визжащее существо, тоже испугался еще больше. Оно было таким хрупким! Он мог раздавить его одним неловким движением! Он отшатнулся, ударившись спиной о стену пещеры. Глухой удар эхом прокатился по сводам.

Минута тянулась вечность. Два сердца, одно большое и гулкое, а другое маленькое и частое, стучали в унисон страха.

И тут взгляд Пятнышка, бегающий по пещере в поисках спасения, снова наткнулся на коллекцию камней. На один конкретный камень – темно-серый, с белой прожилкой, на котором лежала тончайшая пыльца от пролетевших искр. Профессиональная гордость енота возмутилась. Пыль! На таком идеально гладком камне!

Страх – сильное чувство, но одержимость – еще сильнее. Медленно, дрожащей лапкой, Пятнышко перевернулся на живот. Не сводя испуганных глаз с Изумруда, он пополз не к выходу, а к той самой каменной полке. Дракон, ошеломленный, наблюдал, не в силах пошевелиться.

Пятнышко добрался до камня. Он потянулся и… аккуратно, нежным движением лапки, смахнул пыльцу с его поверхности. Затем он выдохнул на камень и принялся водить по нему шершавой подушечкой лапы, возвращая ему идеальную гладкость. Закончив, он отполз на шаг назад и уставился на Изумрудa, словно говоря: «Вот, смотри, как надо».

В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шипением угасающих искр. Изумруд не понимал. Он ожидал атаки, криков, камней. Все, что угодно, но не… чистку его коллекции. Этот крошечный зверек не убежал. Он не бросил в него камень. Он… навел порядок.

Осторожно, словно боясь спугнуть мираж, Изумруд медленно-медленно опустил свою огромную голову, чтобы рассмотреть енота поближе. Его теплое, пахнущее дымом дыхание обволокло Пятнышко.

Енот снова вздрогнул, но не отпрянул. Он смотрел на дракона, и в его глазах уже читался не столько страх, сколько острая, хитрая любознательность. Он увидел не монстра, а владельца Потрясающе Гладкой Коллекции Камней, которая, увы, страдала от недостатка ухода.

Изумруд, в свою очередь, увидел не воришку или охотника, а странное, лохматое существо с умными глазками-бусинками, которое, кажется, не хотело ему зла.

Никто не сделал резких движений. Никто не зарычал. Они просто смотрели друг на друга, разделенные бездной различий, но связанные хрупкой нитью взаимного изумления. Это была не дружба. Это было перемирие, заключенное на алтаре чистоты и блеска. И для обоих, после долгих лет одиночества, даже этого было достаточно, чтобы сердце забилось по-новому – не от страха, а от смутной, непонятной надежды.

Первые дни после встречи были похожи на танец двух призраков, боящихся задеть друг друга крыльями. Пятнышко приходил каждый день на рассвете, принося с собой запах леса и влажного мха. Он робко появлялся на входе в пещеру, держа в лапках какой-нибудь подарок – не блестящий, а съедобный, на свой енотий вкус. Изумруд, в свою очередь, научился не шевелиться при его появлении, задерживая свое «искрящееся» дыхание, чтобы не спугнуть гостя.