Читать книгу Первые сказочные уроки - - Страница 5

Гордыня всегда шагает одна. А счастье любит идти вдвоём.

Жил-был на полке в прихожей маленький кожаный сапожок. Чёрный, блестящий, с аккуратной пряжкой сбоку. Он был горд собой: и шовчик у него ровный, и каблучок не сбит, и шнурок – новый, свежий, словно утренний луч. Каждое утро он любовался собой в зеркале, когда хозяйка – девочка по имени Ната – ставила обувь на место.

– Ах, какой я замечательный! – думал он. – Никаких пятен, ни морщинок, ни потертостей. А мой напарник, – и он бросал взгляд на второго сапожка, – посмотрите-ка: весь помятый, с носком в пыли. Не пара, а наказание.

Тот, второй, молчал. Он был тише и старше. Когда-то оба блистали одинаково – два братца, вышедших из одной коробки, с запахом новой кожи и стука мастерских молотков. Но один случайно попал под дождь, пока Ната играла во дворе, и с тех пор потерял свой прежний блеск.

– Тебе бы на помойку, – фыркал чистенький сапожок, – а не рядом со мной стоять.

– А ты попробуй походить по лужам, – спокойно отвечал второй. – Тогда поймёшь, что блеск – не главное.

Но первый и слушать не хотел. Ему казалось, что он создан для лучших дорог – сухих, чистых, ровных. Ему чудилось, будто если бы не этот неуклюжий спутник, он бы попал в лучший гардероб, на выставку или даже в витрину магазина, где его бы все восхищённо рассматривали.

– Я не хочу быть чьей-то парой, – наконец сказал он однажды. – Я сам по себе. У меня есть стиль, достоинство и характер.

Вечером, когда в доме погас свет, а за окном начался дождь, он решил: пора. Пока все спали, он осторожно покатился с полки вниз – тук, тук – и, подпрыгнув, оказался на полу.

– Вот и всё, свобода! – сказал он сам себе. – Теперь я никому не обязан.

Он выскользнул через приоткрытую дверь и оказался на лестничной площадке. Оттуда – вниз, к выходу. На улице пахло мокрым асфальтом, осенними листьями и свободой. Сапожок шагал, гордо постукивая каблучком. На мокром свете фонаря его кожа снова заблестела, и он радостно подумал, что теперь уж точно все прохожие заметят, какой он изящный и чистый.

Но прохожие спешили, и никто не глядел вниз. У всех свои дела, свои пары, свои шаги.

– Странно, – подумал сапожок. – Никто даже не остановился. Может, просто темно? Утром всё изменится.

Он укрылся под лавкой и заснул, прижимаясь к своим мыслям, как к тёплому одеялу. Проснувшись, он увидел вокруг себя голубоватое утро. На асфальте блестели капли дождя, по двору прошёл ветер, шурша листвой. И вдруг мимо пробежал мальчик – без шапки, с портфелем в одной руке, а в другой… сапог. Один. Левый. Сапожок подпрыгнул от удивления.

– Постой! – хотел крикнуть он, но у сапожков нет голоса. Только эхо каблука может быть их словом.

Мальчик исчез за углом, а на тротуаре остался след его босой ноги.

– Значит, не я один, – подумал сапожок. – Бывает, что теряют и другие.

Он постоял немного, потом решительно пошёл дальше. Хотелось понять, куда ведёт дорога одиночества. Сначала она казалась лёгкой. Но вскоре асфальт кончился, и началась грязь. Лужи стали глубже, листья липли к подошве. Сапожок старался не смотреть вниз, но всё чаще подскальзывался и падал.

– Ничего, – бормотал он. – Всё великие пути начинаются с трудностей.

Но чем дальше, тем холоднее становилось. Вода просачивалась под стельку, блеск исчез, кожа потускнела. Он понял, что один шаг без пары – не шаг, а полупадение. Нога, если бы она была, оступилась бы. Прошёл день. Сапожок оказался у парка. Там было тихо, только воробьи сновали между ветками, а в траве блестели капельки дождя. Возле дорожки стояла скамейка, под ней – корзинка с тряпками. Любопытство пересилило усталость, и сапожок заглянул внутрь. Там лежали старые перчатки, одиночная варежка, потерянный шарфик и один носок с цветами.

– Привет, – сказала варежка сонно. – Новенький?

– Да. Я сам по себе. Не люблю пары, – ответил сапожок гордо.

– О, – вздохнула перчатка. – Тогда тебе к нам. Мы тут все по себе.

Сапожок почувствовал облегчение. Наконец-то место, где его поймут! Он устроился рядом с носком и стал рассказывать, какой он особенный, как его не ценили в доме, как он хотел «жить по-своему». Все слушали молча. Только старый шарфик тихо сказал:

– Когда-то у меня был брат. Мы грели одно и то же горло, одну и ту же шею. А теперь я просто лежу. Иногда думаю: хорошо ли это – быть «самим по себе»?

Сапожок хотел ответить, но слова вдруг застряли. Ему стало холодно. И не только от ветра. Ночью пошёл снег. Сначала лёгкий, как сон, потом всё гуще. Корзинку заметало. Сапожок лежал, чувствуя, как снег ложится на кожу, как холод тянется внутрь. Он пытался вспомнить дом, полку, вторую половинку – ту, что осталась ждать. Ему вспомнилось, как они когда-то шагали по лужам вместе, как делили воду пополам.

«А ведь, наверное, она скучает», – подумал он.

На рассвете дворник высыпал мусор из корзинки в тележку. Всё смешалось: перчатка, варежка, шарфик и сапожок. Колёса заскрипели, и тележка покатилась к мусорным бакам. Но в тот день случилось маленькое чудо. Из подъезда выбежала Ната. Она искала сапожок – тот самый, потерявшийся ночью. Увидела дворника, бросилась к тележке:

– Дядя Коля! Подождите! Это мой сапожок!

Дворник остановился, улыбнулся и достал из груды вещей одинокий сапожок, уже чуть потускневший, с замёрзшей пряжкой.

– Твой? Ну, бери. Жаль, парный-то один остался.

Но девочка покачала головой:

– Нет, оба мои. Просто этот – убежал.

Она бережно отряхнула сапожок, прижала к груди и побежала домой. На полке снова стояли два сапожка. Один – чуть измученный, другой – побитый, но счастливый. Они молчали долго. Первый наконец сказал:

– Я думал, я особенный. А оказалось, я просто глупый.

Второй мягко ответил:

– Быть особенным – это не стоять в одиночестве. Это идти рядом, когда другого ждут.

С тех пор сапожок больше не любовался собой в зеркале. Он смотрел на отражение двоих. И когда Ната надевала их утром, они шагали так ровно, будто сердце само подсказывало ритм. Иногда на подошве оставался след – маленький, но двойной. И в этом следе, если присмотреться, отражалось небо.

То самое, которое лужица когда-то мечтала увидеть.

Гордыня шагает одна. Но счастье всегда ищет пару – чтобы не потерять путь и не замёрзнуть в одиночестве.