Читать книгу Тринадцатая Луна - - Страница 2

Тишина была самой странной вещью из всех. Она была не просто отсутствием звука. Она была активной, подавляющей субстанцией, заполнившей собой все пространство. Впервые за всю историю человечества был отключен глобальный гул – белый шум цивилизации. Замолчали двигатели, стихли станки, погасли сервера. Не работали светофоры, не гудели провода, не доносилась из открытых окон музыка или голоса телевизоров.

Мир погрузился в беспрецедентный, неестественный покой.

Леонид Орлов стоял на своем балконе и смотрел на застывшую Москву. Город, обычно пульсирующий, как живой организм, казался подводным царством. Ни одна машина не ползла по Садовому кольцу. В небе не было ни единого самолета. Даже птицы, словно сбитые с толку, молча сидели на голых ветках. Воздух, чистый и морозный, был непривычно прозрачным, без привычной дымки выхлопных газов.

«День Ноля», – прошептал Леонид.

Этот день не принадлежал ни ушедшему году, ни наступающему. Он был точкой отсчета, временным лимбом. Официально – глобальный выходной, день тишины и размышлений перед началом новой эры. Неофициально – это был день глобальной паники, тщательно замаскированной под спокойствие.

Леонид попытался проверить новости. Телефон ловил только экстренные правительственные оповещения с повторяющимся текстом: «Сегодня – День Ноля. Оставайтесь на связи. Сохраняйте спокойствие. Завтра начинается время». Соцсети, мессенджеры, почта – все было отключено. Он почувствовал приступ клаустрофобии. Он, архитектор этого нового порядка, вдруг осознал, что выдернул вилку из розетки всего мира. И теперь этот мир замер в неловком, звенящем ожидании.

Анна Ветрова провела утро, анализируя свои записи. Ей, как психологу, участвовавшему в программе адаптации, оставили ограниченный доступ к локальной сети. Данные поступали тревожные. Резкий всплеск тревожных расстройств, панических атак. Люди, лишенные привычного информационного шума, оставались наедине со своими мыслями. И мысли эти были тяжелы.

«У меня сердце колотится, я не могу усидеть на месте», – писала одна из ее подопечных.

«Что, если они не включат свет? Что, если это конец?» – это сообщение было от мужчины, который на вчерашней сессии уверял, что полностью поддерживает реформу.

Анна выключила планшет. Ей нужно было выйти наружу. Увидеть это своими глазами.

Улицы были полны людей. Но это было странное, призрачное шествие. Люди выходили из домов молча, словно лунатики. Они собирались небольшими группами, но не разговаривали, а просто смотрели по сторонам, на пустые проспекты и темные витрины. Дети, сначала обрадованные внезапным «праздником», быстро замолкали, интуитивно считывая тревогу взрослых. Кто-то пытался разжечь костер в бочке, но это выглядело как ритуал первобытных людей, пытающихся умилостивить непонятного бога.

Анна шла, и ей казалось, что она переместилась в постапокалиптический мир. Мир после того, как все просто… закончилось.

Леонид не выдержал давящей тишины квартиры. Он накинул пальто и вышел. Он шел по центру города, и его повсюду преследовали взгляды. Узнавали? Вряд ли. Но его одинокий, целеустремленный вид выделялся на фоне растерянной толпы.

Он снова оказался в том самом парке. Теперь он был полон людей. Они сидели на лавочках, бродили по дорожкам, молча смотрели на замерзший фонтан. Это было похоже на глобальную медитацию, навязанную сверху.

И тут он увидел ее. Ту самую женщину из прошлой ночи. Анну. Она сила на скамейке, укутанная в шарф, и вела блокнот. Старомодный, бумажный блокнот. На ее лице была не растерянность, а сосредоточенный интерес исследователя.

Леонид подошел.

– Снова наблюдаете за коллективной травмой? – спросил он, садясь рядом.

Анна вздрогнула, оторвавшись от записей, и посмотрела на него. Улыбка не дошла до ее глаз.

– Скорее, за коллективной абстиненцией. Человечество отлучили от допинга под названием «шум». И оно не знает, что делать с самой собой.

– Вы думаете, это вредно?

– Я думаю, это необходимо. Как хирургическая операция. Сначала – боль и пустота. Потом – надежда на исцеление. – Она закрыла блокнот. – А вы? Довольны своим творением?

Леонид провел рукой по лицу.