Читать книгу Испытание человечности. Трилогия. Первая часть. Карантин - - Страница 3

Глава 1: Последний сигнал с «Прометея»

Тишина в Центре управления полетами была звенящей, плотной, как в саркофаге. На гигантском основном экране плыла живая, дышащая чернота, усеянная алмазной россыпью немигающих звезд. В центре этого великолепия висел, как буравчик, вонзенный в ткань космоса, корабль «Прометей». Его длинная, стреловидная конструкция, увенчанная защитным щитом от микрометеоритов, казалась игрушечной на фоне бескрайней пустоты.

– Экипаж «Прометея», вам зеленый свет. Начинайте финальный подход к Энцеладу. Дистанция – двести тысяч километров. Все системы в норме.

Голос главного оператора ЦУПа Артема Воронова был ровным, почти металлическим, каким он и должен быть в эфире, стоившем миллиарды и объединившем пол-Земли. Но под этой профессиональной оболочкой клокотал восторг. Они были на пороге. Первые. Человечество у спутника Сатурна.

В наушниках раздался спокойный, слегка уставший голос командира миссии Алексея Лебедева:

–Принято, ЦУП. Приступаем. Черт возьми, Артем, он прекрасен. Ледяной шар, весь в синих прожилках гейзеров.

На второстепенном экране возникло увеличенное изображение Энцелада, сверкающего в свете далекого Солнца.

– Данные телеметрии идут сплошным потоком, – доложил один из инженеров. – Все в пределах допуска.

Воронов кивнул, не отрывая глаз от основного экрана. Он видел, как крошечные маневровые двигатели «Прометея» выбросили короткие струи голубоватого пламени, чуть развернув корабль для торможения.

И вдруг… ничего.

Ни взрыв. Ни вспышка. Ни сигнала тревоги.

Изображение «Прометея» на главном экране просто моргнуло. Один раз. И исчезло.

На его месте осталась лишь нетронутая, безразличная чернота космоса и звезды. Все так же яркие, все так же холодные.

Сначала в ЦУПе воцарилась тишина, столь же глубокая, как и на экране. Мозг отказывался обрабатывать информацию. Произошел сбой связи. Обрыв. Всего лишь.

– «Прометей», ЦУП. Проверьте канал связи. «Прометей», ответьте! – Голос Воронова прозвучал громче, чем он планировал.

Ничего.

– Дайте телеметрию! Что с телеметрией? – почти крикнул он.

Инженер у пульта телеметрии побледнел.

–Пропала. Просто… пропала. Как будто… выключили.

– Это невозможно! – кто-то выдохнул сзади. – Корабль не может просто взять и исчезнуть!

Но он исчез. Словно его стерли ластиком с картины мироздания.

Воронов судорожно нажал кнопку связи с резервными обсерваториями.

–Говорит ЦУП. Незамедлительно подтвердите визуальный контакт с «Прометеем» в расчетном секторе. Незамедлительно!

Ответ пришел через несколько секунд, голос был сдавленным, растерянным:

–ЦУП, это обсерватория Мауна-Кеа. Мы… мы не видим объект. Пеленг пуст. Повторяем, объект «Прометей» не наблюдается.

В ЦУПе начался ад. Поднялся гул голосов, зазвонили телефоны, на пульты посыпались экстренные сообщения. Воронов откинулся на спинку кресла, не видя ничего перед собой. Его взгляд упирался в пустой экран, где секунду назад был венец человеческого гения.

Он машинально поднял руку и нащупал холодный экран своего монитора, как будто надеясь почувствовать там пульс пропавшего корабля.

Ничего. Абсолютная тишина в эфире. Абсолютная пустота на экране.

«Прометей» был не просто кораблем. Он был символом. Первым серьезным шагом за пределы лунной орбиты. И он исчез. Бесследно. Без причины. Без предупреждения.

В голове у Воронова, сквозь нарастающую панику, пронеслась единственная, кристально ясная мысль, предвестник грядущего кошмара:

«Это не авария. Это – граница».

Глава 2: Лик в эфире (исправленная версия)

Прошло ровно двадцать четыре часа. В Международном центре управления полетами, превратившемся в филиал ада, все еще пытались оживить мертвый эфир. Артем Воронов, с лицом, осунувшимся за сутки, пил третью кружку холодного кофе, не ощущая ни вкуса, ни запаха. На больших экранах метались графики аномалий и бессмысленные теперь данные телеметрии. В воздухе висела взвесь из отчаяния и провала миссии.

И в этот момент все экраны погасли. Разом. Мгновенно.

Затем в центре каждого экрана, от гигантского главного дисплея до самых запыленных мониторов в подсобках, вспыхнуло одно и то же изображение.

Это не было лицо в человеческом понимании. Скорее, абрис, силуэт, лишенный расовых или гендерных признаков. Идеально симметричный, словно выточенный из холодного света.

– Матрица! – крикнул кто-то. – Повсеместный сбой!

Генерал Майкл Росс, представитель объединенных сил космического командования НАТО в совместной миссии, вошел в зал, его лицо было напряжено. – Статус? – коротко бросил он.

– Нет сигнала, сэр, – бледный техник выдохнул. – Они… везде. Глобальный охват.

Из динамиков раздался Голос. Чистый, модулированный, лишенный эмоций. И он звучал на всех языках одновременно.

«Народы Земли».

«Вы – цивилизация Класса 0. Подростковый вид».

В зале прошел гулкий вздох. Кто-то замер с открытым ртом.

«Вы активно используете ресурсы своей колыбели для создания инструментов самоуничтожения».

Генерал Росс сжал кулаки, его челюсть напряглась. – Продолжайте запись, – приказал он тихо, но четко.

«На основании Галактического Протокола Наблюдения, ваша система переводится в статус «Карантин»».

Слово повисло в воздухе, тяжелое и незнакомое.

«Наблюдение продолжится до момента вашего перехода в Класс 1, либо до вашего естественного вымирания».

Голос замолк. Лик продолжил безмолвно парить на экранах.

В ЦУПе наступила мертвая тишина, которую через мгновение взорвал оглушительный гам – крики, вопросы, стук кулаков по столам. Но Воронов ничего не слышал. Он смотрел на этот безликий Лик, и в его уме, отточенном годами научной работы, все вдруг встало на свои места. Абсурдные данные. Невозможное исчезновение.