Читать книгу Siberian Express. Russian edition - - Страница 4

Февраль 1994 года. С помощью отца Лина прилетела в Америку прямо в разгар метели.

Самолёт приземлился в аэропорту JFK. В иллюминаторе – мир, погребённый под снегом. «Похоже на Сибирь,» – подумала она. Нью-Йорк выглядел серым, нетерпеливым и живым – совсем не таким, каким она представляла его себе. Но это была Америка, и Лина была полна волнения и надежды.

Друзья её отца встретили её в аэропорту. Говорили быстро, наполовину по-русски, наполовину по-английски, и отвезли её в свою тесную квартиру в Бруклине. В воздухе витал запах капусты и газовых обогревателей. Она спала на диване, прижимая к себе чемодан и паспорт – билет в лучшую жизнь.

Они сказали ей мягко, но твёрдо: «Ты должна найти мужа, пока не истекла виза». Лина кивнула, но внутри эти слова прозвучали как приговор. Её грудь сжалась от паники, стыда и ярости. Она приехала за свободой – а её уже просили обменять её на выживание. Но она проглотила это и улыбнулась. Она сделает, что нужно – но по своим правилам.

Каждый вечер после ужина Лина листала русскоязычные газеты, обводя объявления, которые звучали менее пугающе, чем остальные. Большинство были короткими, отчаянными и странными – мужчины искали живущих в доме прислуг или моментальных жён. Одно объявление выделялось: «Русский мужчина в Чикаго ищет жену для общения». Звучало почти нежно. Она позвонила. Это было по-настоящему. На следующее утро она уехала.

В Чикаго она вышла из автобуса, ожидая холода – но не такого. Ветер резал кожу, как нож. Она сжала сумку и огляделась. Мужчина из объявления стоял с натянутой улыбкой, облитый одеколоном, с глазами скользкими, как масляная лужа.

Он не спросил, как прошла дорога. Не предложил понести её сумку. Просто жестом указал на машину и начал говорить – о правилах, удобствах, её новых обязанностях. Голос медленный, самодовольный, как будто она была уже его собственностью.

Они едва вошли в квартиру, когда он сказал: «Ты знаешь, как это работает. Я тебя привёз. Теперь ты отплатишь». И толкнул её на колени.

И в тот миг она снова оказалась в общежитии в Москве – девятнадцатилетней, в лестничной клетке, с мужчиной, пахнущим потом и табаком. Тогда она закричала, сбросила его с себя и выпрыгнула из окна второго этажа. Упала. Побежала, пока не стерла ноги в кровь.

Она пообещала себе тогда: никогда больше.

Это обещание поднялось в её груди, как огонь.

«Мерзкий ты, русский кабан!» – крикнула она и со всей силы оттолкнула его. Он пошатнулся. Лина схватила сумку и выбежала в замёрзшую улицу.

Без плана. Без денег. Без ожидания.

На автостанции она села на скамейку. Её дыхание парило в воздухе. Руки дрожали от злости и адреналина. Но она не заплакала.

Она привыкла к бегству. Она знала, как выживать.

Там она и встретила Хэла – в потертом кожаном пиджаке и ковбойской шляпе. Его лицо было обветренным, глаза – мягкими. Она рассказала ему свою историю. Он слушал. Не перебивал. Не смотрел с вожделением. Не требовал ничего.

Слова вырвались сами: «Мне нужен муж».

«Поехали со мной», – тихо сказал он. – «Я на тебе женюсь, если тебе это нужно».

Что-то в его голосе не чувствовалось опасным. Это было как приоткрытая дверь.

Они ехали всю ночь в автобусе до Порт-Джервис, штат Нью-Йорк. Хэл возвращался к матери после потери работы фотографа в Колорадо.

Лина поехала с ним – потому что ей некуда было больше идти.

Судьба в ту ночь носила ковбойскую шляпу.

Это не была любовь. Возможно, это даже не было безопасностью. Но это было движением – шагом на новые рельсы. А иногда этого было достаточно.