Читать книгу Отец Де Смет. Письма из миссий Орегона. 1844—1847 - - Страница 4

Милостивый государь,

Почти год прошел с тех пор, как я имел удовольствие писать Вам. За этот период я совершил много новых поездок, о которых теперь и намерен Вам рассказать.

Из наблюдений, сделанных первыми английскими мореплавателями, посетившими побережье Америки к северу от реки Колумбия, явствует, что территория, носящая то же название, была первоначально открыта и заселена испанцами. Даже в настоящее время мы находим развалины бревенчатых строений, возведенных с целью приобщения диких народов к познанию Евангелия. Среди туземцев были найдены реликвии, подтверждающие этот факт; одно племя владело с древних времен бронзовым распятием, имеющим вид большой старины; когда, как и кем оно было принесено туда, никто не может сказать. Вероятно, оно могло появиться в то время, когда испанцы захватили Калифорнию и основали поселение на острове Ванкувера, отделенном от материка проливом Хуана-де-Фука. Грей открыл реку Колумбия; Ванкувер поднялся по ней до точки, где построен форт, носящий его имя, и вступил во владение окружающей страной.

Обширная территория, простирающаяся между Скалистыми горами и Тихим океаном, делится на две зоны, различающиеся по своему климату, почве и продукции. Линия раздела проходит параллельно берегам Южного моря, от которого она удалена примерно на 200 миль. Менее лесистая, чем области Запада, восточная часть поднимается в виде плоскогорья, которое служит основанием гор Худ, Св. Елены, Рейнира и Бейкера. Вершины этих гор поднимаются на высоту 15 или 16 000 футов и увенчаны вечными снегами. В прошлом году горы Св. Елены и Бейкера стали вулканами. Последняя за последние несколько месяцев претерпела значительные изменения на той стороне, где образовался кратер.

В восточной зоне климат сухой и здоровый; зимой так же, как и летом, дождь бывает очень редко. Снег никогда не покрывает землю более чем на фут глубины; болотистых земель не встречается; и поскольку воздух не является ни туманным, ни мглистым, всякие виды лихорадки совершенно неизвестны. В нижней части, с октября по март, дожди непрерывны; густые облака окутывают атмосферу и скрывают солнце на целые недели. Когда пары больше не затуманивают воздух, вокруг разливается мягкая, сухая и животворная теплота. Эта зима была весьма примечательна малым количеством дождя. В течение большей части февраля и начала марта погода была восхитительной, мы могли бы принять это время за май. Трава зеленела на лугах, и земляника была в полном цвету.

В марте дождь выпадает редко; палящее солнце оживляет природу, которая вскоре предстает в своем самом нарядном уборе. Пшеница, посеянная осенью, в апреле превосходит ту, которую мы привыкли видеть в Канаде в июне.

Летом погода ясная и знойная, иногда, однако, сгущаются густые облака и кажется, что они прольются ливнями над нашими головами, но они скоро рассеиваются без грома и без того, чтобы пролить на землю ни капли той влаги, которая, как ей кажется, необходима для завершения ее урожая.

В июне реки, вздувшиеся от талого снега, затопляют равнины и увеличивают стоячую воду, образовавшуюся от зимних дождей. Пары, возникающие под влиянием полуденного солнца, вызывают лихорадку и озноб, которые учащаются, когда реки выходят из берегов. Эта болезнь свирепствует по всей стране с конца августа до середины октября, и лица, однажды пораженные ею, вообще страдают от ее пагубных последствий в течение нескольких лет; и поскольку я не избежал её в этом году, у меня есть все основания опасаться её повторения в будущем. Вы едва ли поверите рассказу о тех ужасных опустошениях, которые эта эпидемия причиняет среди многочисленных племен, населяющих берега Колумбии. Целые лагеря были уничтожены этим губительным бичом. Когда дикари чувствуют, что ими овладела болезнь, они спешат погрузиться в холодные реки и тут же умирают. Белые при надлежащем уходе одолевают недуг.

Я сообщал Вам в прошлом году, что намеревался открыть миссию в заливе Пьюджет-Саунд и надеялся, если возможно, достичь острова Ванкувера; этот проект был выполнен, и я теперь дам Вам некоторые подробности.

Для достижения этой цели я счёл лучшим не отправляться одному на остров; ни один священник ещё не ступал на эту землю, и дикари были мало знакомы с белыми. К счастью, Компания Гудзонова залива как раз собиралась строить форт на южной оконечности острова. Г-н Дуглас, руководитель этой экспедиции, великодушно предложил мне отплыть на его корабле. Я с величайшей готовностью принял любезное предложение и покинул Ковлиц 7 марта, направляясь в Швали. Пароход «Бивер» поджидал нас несколько дней; поскольку нам нужно было сделать кое-какие приготовления, мы не поднялись на борт до утра 13-го. Продержавшись в течение дня, к вечеру мы бросили якорь в спокойной воде, в месте под названием Пуэнт-Пердри, образованном выступом острова Уитби. Вскоре были приготовлены удочки, и мы имели удовольствие обеспечить себе прекрасный обед на следующий день. Мы поймали множество красивых рыб, не похожих на треску Канады, некоторые из них были длиной в четыре фута.

Воды залива Пьюджет богаты рыбой; лосось водится в изобилии и составляет один из главных ресурсов туземцев. В июле, августе и сентябре его вылавливают больше, чем могут потребить. Здесь водится небольшая рыбка, характерная для северо-западного побережья; она поднимается вверх по рекам весной и содержит такое количество жира, что, будучи высушенной и подожженной с хвоста, горит как свеча. Из этой рыбы дикари извлекают превосходное масло, которое используют для приправы своей пищи.

Рано утром 14-го мы подняли якорь и направили наш курс к проливу Хуана-де-Фука. Мы высадились на берег и, посетив небольшой лагерь дикарей, принадлежащих к племени Клаланов, взяли курс на южную точку острова Ванкувера, куда и прибыли около 4 часов дня. Сначала было замечено только два каноэ; но после орудийного залпа мы увидели туземцев, выходящих из своих укрытий и окружающих пароход. На следующее утро пироги (индейские лодки) стали подходить со всех сторон. Я сошел на берег с руководителем экспедиции и капитаном судна; получив недвусмысленные доказательства доброй воли индейцев, я посетил их деревню, расположенную в шести милях от порта, в конце залива.

Как и окружающие племена, это имело небольшую крепость, образованную кольями, окружающими около 150 квадратных футов. Жители стараются обезопасить себя таким образом от набегов Тунглетатов, могущественного и воинственного племени; одна часть которого располагается лагерем на острове Ванкувера, другая – на материке, к северу от реки Фрейзер. Эти свирепые враги входят в деревни ночью, вырезав всех мужчин и уводя женщин и детей, которых они обращают в рабство. По моем прибытии все племя, мужчины, женщины и дети, собрались, чтобы пожать мне руку; церемония, которую эти дикари никогда не опускают. Они направились в большую хижину, принадлежащую их вождю, где я говорил им о существовании Бога, Творца всех вещей; о награде, обещанной за добрые дела, и вечных наказаниях, которые ждут совершающих преступления. Мои наставления часто прерывались речами моих слушателей. Следующая может оказаться интересной: «Вождь, выслушай мои слова; десять лет назад я услышал, что есть Владыка наверху, который ненавидит зло; и что среди французов есть люди, которые учат познанию этого Владыки. Я также слышал, что люди такого рода придут в наш дом. С того времени моё сердце, которое прежде было очень дурным, стало хорошим; я больше не делаю зла; и поскольку ты пришёл, все сердца преисполнены радости».

В другой день, когда я говорил о крещении и рассказывал им, что несколько народов крестили своих детей, один человек поднялся и сказал: «Твои слова хороши, но нам говорили, что все, кто был крещен среди Квайтленов и Кавиткинов (близ реки Фрейзер), тотчас же умирали; однако, поскольку ты говоришь, что это благое дело, мы верим тебе. Если священная вода заставит нас увидеть Великого Владыку после смерти, окрести весь наш лагерь; соверши это благодеяние, ибо они почти все умирают». Я пообещал, что вернусь в следующее воскресенье и совершу таинство.

Мое прибытие стало известно, несколько соседних народов толпами приходили сюда. Суббота, 18-е, была занята сооружением некоего подобия алтаря, на котором можно было бы отслужить мессу на следующее утро. Г-н Дуглас предоставил мне нескольких своих людей, чтобы помочь в работе. Ветви пихты образовали стены этой деревенской часовни; а тент лодки – ее балдахин. Рано утром в воскресенье более двенадцати сотен дикарей, принадлежащих к трем великим племенам, Кавиткинам, Клаламам и Исанискам, собрались в этом скромном святилище. Наш руководитель не упустил ничего, что могло бы придать церемонии впечатляющий характер; он позволил мне выбрать на борту все, что могло служить для ее украшения. Он присутствовал на мессе вместе с некоторыми канадцами и двумя католическими дамами. Именно среди этого многочисленного собрания впервые были отпразднованы священные таинства; да сделает кровь Непорочного Агнца плодородной эту бесплодную землю и да произведет она обильный урожай.

Поскольку этот день был назначен для крещения детей, я отправился в главную деревню в сопровождении всех, кто присутствовал на богослужении. По прибытии я снова был вынужден пожать руку около 600 человекам. Дети были выстроены вдоль морского побережья; я раздал каждому небольшой клочок бумаги с написанным на нем именем; и немедленно начал церемонию. Было около десяти часов утра, и я не закончил до ночи, число новых христиан достигло 102. Хотя я был очень изнурен, мне пришлось пройти две лиги, чтобы присоединиться к пароходу.

Согласно плану, намеченному для нашего путешествия, мы должны были оставаться здесь всего несколько дней; а затем продолжать наш путь от форта к форту, пока не доберемся до русского поселения в Ситке, но небольшое судно с провизией не прибыло. Эта задержка очень огорчила меня, ибо генеральный викарий сообщил мне о своем намерении основать в начале лета миссию на острове Уитби, а также использовать меня в этой работе ревности. Боясь, что я не вернусь вовремя, если замедлю свой отъезд, я решил немедленно возвращаться обратно. Я купил каноэ и нанял вождя Исанисков и десять его людей, чтобы доставить меня прямо на остров Уитби. Я покинул Ванкувер 24 марта, унося с собой самые живые чувства благодарности к руководителю экспедиции и капитану Бротчи за все их добрые и деликатные заботы. Море было спокойным, но атмосфера затянута облаками; к счастью, я взял с собой компас, иначе я сбился бы с курса, имея для пересечения двадцать семь миль. В первый день мы добрались до маленького островка между оконечностью Ванкувера и материком, где и провели ночь. Мои индейцы, подстрелив морского волка, устроили большой пир. Вы едва ли поверите, сколько дикарь может поглотить за одну трапезу; но если он прожорлив в пору изобилия, он умеет поститься несколько дней подряд, не испытывая большой усталости.

25-го поднялся сильный северо-западный ветер. Гребцы, прежде чем покинуть берег, взобрались на холм, чтобы выяснить, не слишком ли взволновано море в середине пролива; они потратили некоторое время, прежде чем смогли решить этот вопрос; наконец они объявили, что с помощью паруса мы можем отважиться на опасность. Был приготовлен мачта, к ней прикреплено одеяло, и, будучи так экипированы, мы вверили себя милости волн. Около трех часов мы высадились на острове Уитби; не без того, однако, чтобы не испытать некоторой опасности.

Множество диких Клаламов и Скаджатов вышли нам навстречу; я знал по репутации вождя Скаджатов и попросил встречи с ним. Они ответили, что он ушел два дня назад, чтобы встретить меня на острове Ванкувера. Его два сына представились; один из них, пожимая мою руку, сказал: «Мой отец, Нетлан, не здесь, он ушел в Рамон (это название южной точки острова Ванкувера); когда он узнает, что ты здесь, он скоро вернется. Он будет счастлив, если ты останешься среди нас, ибо он устал служить „мессу“ каждое воскресенье и проповедовать этим людям». Позже мне сообщили, что его «месса» состояла в том, чтобы объяснять дикарям своего племени хронологическую историю религии (изображенную на карте), учить их бесчисленным крестным знамениям и петь несколько песнопений с «Кирие элейсон».

Я разбил свою палатку возле креста, водруженного г-ном Бланше, когда он впервые высадился на острове в 1840 году. На следующее утро весь лагерь Скаджатов окружил меня, чтобы услышать слово Божие. Вы можете составить некоторое представление о населении этого племени, когда я скажу вам, что я пожал руку шеренге из 650 человек, кроме того, 150 других, которые провели ночь возле моей палатки, не входя в это число: и почти все старики и старухи, кроме детей, оставались в своих хижинах. После наставления несколько песнопений были пропеты таким полным хором, что звук был оглушительным.

Несколько родителей умоляли меня крестить их детей. Я отправился в деревню и попросил видеть всех детей до семи лет, которые не получили благодати возрождения. Ни один не был забыт; присутствовало 150 человек. Церемония состоялась на маленьком лугу, окруженном высокими и древними пихтами. Было не 12 часов, когда я начал совершение таинства, и я не закончил до захода солнца. День был очень красив, но палящие лучи солнца, соединенные с отсутствием основательного завтрака, заставили меня сильно страдать от сильной головной боли.

27-го вождь Скаджатов заявил мне, что мне не подобает жить в хлопковом доме (под палаткой); «по этой причине, – добавил он, – завтра ты должен сказать мне, в каком месте мы построим тебе жилище, и ты увидишь, как сильно действие моих слов, когда я говорю со своим народом». Увидев добрую волю вождя, я указал на маленькое возвышение. Немедленно после этого я увидел двести рабочих, у некоторых были топоры, чтобы рубить деревья, другие готовились уносить их; четверо самых искусных взялись за возведение строения. За два дня все было закончено, и я оказался водворенным в дом длиной 28 футов и шириной 25. Дерево было неотесанным, крыша покрыта кедровой корой, а внутренность выстлана циновками из тростника. В течение недели я дал им несколько наставлений и научил их нескольким песнопениям – ибо без пения «самые лучшие вещи малоценны; шум необходим для их удовольствия».

Я уже закончил занятия миссии, когда прибыли несколько дикарей с материка; как только они заметили меня, они бросились на колени, восклицая: «Священник, священник, мы четыре дня шли, чтобы увидеть тебя, мы шли днем и ночью и почти не вкушали пищи; теперь, когда мы видим тебя, наши сердца радостны, сжалься над нами; мы узнали, что есть Владыка наверху, но мы не знаем, как говорить с ним. Пойди с нами, ты окрестишь наших детей, как ты сделал это для детей Скаджатов». Я был тронут этими словами и охотно последовал бы с ними в их леса, но это было невозможно, так как мое прибытие было объявлено в Сквали. Я покинул этих добрых индейцев 3 апреля; во время моего пребывания среди них я не испытывал ничего, кроме утешений, которые превзошли все мои ожидания.

Из этого рассказа Вы усмотрите, сударь, что дикари залива Пьюджет проявляют большое рвение к религии, хотя они и не понимают полного значения этого термина. Если бы для того, чтобы быть христианином, было достаточно знать несколько молитв и петь песнопения, то не было бы среди них ни одного, кто не принял бы это имя; но главный пункт, который еще предстоит достичь, – это преобразование нравов. Как только мы затрагиваем эту струну, их пыл превращается в безразличие. Напрасно вожди держат речи своим подчиненным; как они могут ожидать произвести какое-либо впечатление там, где они сами являются более виновными!

Я не не доверяю Божественному Провидению, но могу сказать, не подвергаясь самообману, что наши лучшие надежды сосредоточены на племенах, населяющих побережья океана или обосновавшихся в устьях многочисленных притоков.

С глубочайшим почтением имею честь оставаться, милостивый государь, Вашим нижайшим и покорнейшим слугою в Иисусе Христе,

Ж. Б. З. БОЛДЮК,

Апостольский миссионер.