Читать книгу Глубины страха - - Страница 3

Ветер, пронизывающий до костей и пахнущий солью и гниющими водорослями, свирепо хлестал по лицам исследователей, словно приветствуя их прибытие на этот клочок земли, затерянный в бушующих водах Атлантики. Перед ними, возвышаясь над скалистым берегом, стоял он – Заброшенный Маяк. Словно костяной палец, указывающий в бескрайнее, хмурое небо, он угрюмо возвышался над волнами, храня молчание о своих прошлых тайнах и, возможно, о будущем его нынешних посетителей.

Команда, состоящая из пяти человек, медленно высаживалась на берег. Возглавляла их доктор Элеонора Вэнс, психолог, чей интерес к маяку был вызван историями о безумии и галлюцинациях, преследовавших его последнего смотрителя. За ней следовал профессор Алистер Рейвенскрофт, историк, одержимый разгадкой забытых тайн и утерянных историй. Он надеялся обнаружить в архивах маяка новые данные об истории мореплавания и о судьбе смотрителя. Инженер, Марк Холден, был человеком дела. Его привлекала возможность восстановить сломанные механизмы маяка и вернуть ему былую славу. Четвертой была Серафина Дюбуа, медиум, обладающая даром чувствовать энергию и присутствие духов. Ее участие было призвано открыть дверь в мир невидимого и, возможно, установить связь с душой пропавшего смотрителя. Замыкал группу Дэвид Эванс, ассистент Элеоноры, скептик, который, тем не менее, был необходим для документирования всего происходящего.

«Добро пожаловать в ад», – пробормотал Марк, закутываясь плотнее в свой промасленный бушлат.

Элеонора бросила на него укоризненный взгляд. «Не драматизируй, Марк. Мы здесь, чтобы провести научное исследование, а не заниматься спиритизмом».

Однако, даже она чувствовала необъяснимую тревогу, сдавливающую грудь. В воздухе висело что-то гнетущее, что-то, что заставляло ее сердце биться быстрее.

Алистер достал старую фотографию маяка. «Когда-то это было величественное сооружение, символ надежды для моряков, плывущих в ночи. Теперь это лишь тень прошлого».

Серафина, молчавшая до этого, закрыла глаза и глубоко вдохнула. «Здесь… много боли. Я чувствую отчаяние и одиночество, пропитавшие каждый камень этого места».

Дэвид, записывавший все в свой блокнот, скептически хмыкнул. «Это все предрассудки и воображение. Скорее всего, это просто последствия долгого пребывания вдали от цивилизации».

Внезапно, порыв ветра взвыл с такой силой, что заглушил все остальные звуки. Казалось, сам маяк стонал, приветствуя незваных гостей. Это был зловещий знак, намекающий на то, что они потревожили сон чего-то древнего и могущественного. Их исследование только начиналось, но уже было ясно – Заброшенный Маяк хранит секреты, которые лучше оставить в покое.

Промокшие до нитки и изрядно продрогшие, исследователи, словно муравьи, карабкались по узкой, каменной тропе, ведущей от пристани к подножию маяка. Каждый шаг отдавался эхом в сыром воздухе, словно подчеркивая их вторжение в эту тихую обитель. По мере приближения к маяку его размеры казались все более устрашающими. Он возвышался над ними, словно древний страж, выветренный всеми ветрами и опаленный солнцем, но все еще непоколебимый в своем молчаливом бдении.

Внешние стены были покрыты густым слоем мха и лишайников, а ржавчина проела металлические детали. Окна, когда-то яркие глаза маяка, теперь были пустыми глазницами, сквозь которые задувал ледяной ветер. Заброшенность ощущалась во всем, словно само время забыло об этом месте.

«Мрачное зрелище», – пробормотал Алистер, обводя взглядом обветшалый фасад. «Трудно поверить, что когда-то здесь кипела жизнь».

Ворота, ведущие внутрь маяка, были распахнуты настежь, словно приглашая к немедленному вторжению. Элеонора, вооружившись мощным фонарем, первой вошла внутрь. Остальные последовали за ней, с трудом преодолевая сопротивление ветра и ощущение незримого присутствия.

Внутренние помещения маяка оказались такими же заброшенными и обветшалыми, как и снаружи. Стены были покрыты сыростью и плесенью, а в воздухе витал затхлый запах гниения. Лестница, ведущая наверх, была крутой и узкой, ее деревянные ступени скрипели и стонали под их ногами.

«Здесь ужасно», – прошептала Серафина, поеживаясь. «Я чувствую, как на меня давит эта тишина… словно здесь похоронены тысячи несбывшихся надежд».

Несмотря на свои сомнения, Дэвид старательно документировал все, что видел. Он фотографировал обвалившуюся штукатурку, ржавые механизмы и потемневшие от времени надписи на стенах. «Это место – настоящий музей запустения», – отметил он, пытаясь сохранить нейтральный тон.

После нескольких часов осмотра исследователи решили разбить лагерь в комнате, расположенной на первом этаже. Она была немного суше и светлее, чем остальные помещения. Марк принялся за починку старой печи, надеясь хоть немного обогреть помещение. Элеонора и Алистер занялись сортировкой найденных документов, а Серафина пыталась настроиться на энергию маяка, чтобы понять, что произошло с его последним смотрителем.

Когда за окном начал сгущаться туман, исследователи ощутили, как маяк словно сжимается вокруг них, окутывая своим холодным и безмолвным присутствием. Они были одни на забытом острове, в заброшенном маяке, хранящем тайну, которая могла свести с ума. Ночь обещала быть долгой и полной тайн. Клаустрофобия острова, вкупе с атмосферой старого заброшенного маяка начинала давить на психику.

Первая ночь на маяке прошла под аккомпанемент штормового ветра, завывающего в щелях, и нарастающих скрипов старого здания, казавшихся живыми. Каждый шорох, каждый треск дерева или скрежет металла заставлял исследователей вздрагивать. Марку удалось разжечь огонь в печи, и потрескивающие поленья создавали иллюзию уюта, но даже тепло не могло разогнать холод, что проникал в кости и в души.

Утром, после скудного завтрака, команда приступила к работе. Марк, вооружившись инструментами, углубился в недра маяка, стремясь оценить масштабы повреждений и возможность восстановления. Он был в своей стихии, бормоча под нос технические термизмы и стуча по ржавым трубам. Где-то в глубине маяка послышались глухие удары, когда он принялся за демонтаж сломанных механизмов.

Элеонора и Дэвид оборудовали временную лабораторию, расставляя приборы для измерения электромагнитных полей, температурных аномалий и акустических колебаний. «Ничего особенного пока», – резюмировал Дэвид, глядя на экран прибора. – «Стандартные показатели для старого, заброшенного здания. Никаких призраков».

«Дай время, Дэвид», – тихо произнесла Элеонора, ее взгляд был прикован к старым, потрепанным книгам, найденным в небольшой библиотеке смотрителя. – «Иногда необъяснимое проявляется там, где его меньше всего ждут».

Алистер, тем временем, сидел за столом, окруженный пыльными свитками и пожелтевшими картами. Он был погружен в изучение архивов, найденных в кабинете смотрителя – старых судовых журналов, отчетов о погоде и личных записей. Именно там, в запыленном ящике стола, он обнаружил его – кожаный дневник, перехваченный обрывком грязной бечевки. Корешок был истерт, а страницы покоробились от сырости и времени.

«Нашел!» – воскликнул Алистер, поднимая находку. Его голос прервал монотонный гул ветра. – «Дневник смотрителя!»

Все тут же собрались вокруг него. Серафина протянула руку, чтобы коснуться древней обложки, но отдернула ее, словно обожглась. «Будь осторожен, профессор», – прошептала она. – «От него исходит… тяжелая энергия».

Алистер проигнорировал ее предупреждение, осторожно открывая дневник. Страницы были исписаны неровным, торопливым почерком, местами смазанным или выцветшим. Первая запись датировалась десятилетиями назад. Смотритель, имя которого было, судя по всему, Томас Блэквуд (странное совпадение, подумала Элеонора, вспомнив другой заброшенный город), описывал свое прибытие на маяк, свои надежды и ожидания. Но чем дальше Алистер читал, тем мрачнее становились записи.

Смотритель все чаще упоминал о невыносимом одиночестве, о странных шумах, о тенях, мелькающих на периферии зрения. Он писал о голосах, нашептывающих ему вещи, которые он не хотел слышать. «Сегодня ночью я снова видел их», – прочитал Алистер вслух. – «Тонкие, бледные фигуры, танцующие в луче света, словно мотыльки. Они звали меня по имени, их голоса были похожи на шелест старых страниц…»

На лице Серафины появилось глубокое беспокойство. «Он не был одинок. Эти голоса… они настоящие. Они здесь».

Дэвид, несмотря на свой скепсис, почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Звуки из дневника, словно эхо, начали отдаваться в стенах маяка. Скрипы и шорохи, которые они слышали ранее, теперь казались менее случайными. Маяк, казалось, начал дышать, делиться своими секретами, погружая исследователей все глубже в свои темные тайны.

Вечером, когда солнце утонуло в бушующем океане, и туман обволок остров, словно саван, напряжение в маяке достигло своего апогея. Ветер завывал в щелях, усиливая ощущение изоляции и клаустрофобии. Комнаты погрузились в полумрак, освещаемые лишь тусклым светом от керосиновых ламп, бросающих пляшущие тени на стены.

Дэвид, скептически настроенный, продолжал вести свои записи, но даже его рациональный разум начал сомневаться в логичности происходящего. Приборы, ранее показывавшие стабильные значения, теперь демонстрировали аномалии. Электромагнитное поле пульсировало, температура скакала, а акустические сенсоры фиксировали звуки, не поддающиеся объяснению.

Серафина, все время молчавшая, внезапно вскочила с места, лицо ее было искажено страхом. «Они здесь!» – прошептала она, ее глаза, казалось, смотрели сквозь стены. – «Я чувствую их присутствие. Они наблюдают за нами».

Элеонора попыталась успокоить ее, но Серафина отшатнулась от нее, словно опасаясь прикосновения. «Не приближайтесь! Они хотят завладеть вашим разумом!»

В этот момент в комнате стало ощутимо холоднее. Пламя ламп затрепетало, отбрасывая странные, искаженные тени. Дэвид, несмотря на свой скепсис, почувствовал необъяснимый страх, который сковал его члены. Он обернулся, пытаясь разглядеть что-нибудь в темноте, но увидел лишь колыхающиеся тени и туманные силуэты.

Внезапно раздался странный звук – тихий, шелестящий голос, доносящийся словно из-под пола. Он повторял имя Элеоноры. Она вздрогнула, побледнела. Голос был тихим, но отчетливым, словно призрак нашептывал ей прямо в ухо.

Алистер, прервав чтение дневника, испуганно спросил: «Что происходит?».