Читать книгу Петля ужаса - - Страница 3

Фил Робинс был человеком, чья жизнь текла по предсказуемому руслу, подобно реке, чье русло проложено десятилетиями. Ему было сорок два, и его дни проходили в размеренном ритме, сотканном из пробуждений под назойливый трезвон будильника, запаха крепкого кофе, неизменной рутины офисной работы и тихих вечеров в своей небольшой, но уютной квартире на окраине города. Он не искал славы, не жаждал приключений, довольствуясь простым, но стабильным существованием. Его мир был миром цифр, отчетов и планов, где каждый шаг был просчитан, а любая неопределенность – тщательно избегаема.

В тот злополучный вечер, когда последние лучи заходящего солнца окрашивали небо в багряные и золотистые тона, Фил, как всегда, вернулся домой. Усталость после долгого дня в офисе окутала его мягким, но настойчивым покровом. Он бросил портфель у порога, снял пиджак, ощущая, как напряжение дня постепенно покидает его плечи. Мысли были заняты завтрашними задачами, списком покупок, мелочами, которые составляли ткань его бытия.

Приняв решение смыть дневную пыль, он отправился в ванную комнату. Вода, обжигающая, но успокаивающая, струилась по его телу, смывая заботы и усталость. Пар начал наполнять пространство, делая воздух густым и влажным, конденсируясь на холодных поверхностях. Фил стоял под душем, закрыв глаза, позволяя себе на несколько минут забыть обо всем, погрузиться в ощущения.

Когда он, наконец, протянул руку, чтобы выключить воду, его взгляд упал на зеркало над раковиной. Оно было покрыто плотным слоем конденсата, делая отражения нечеткими, расплывчатыми. Обычная картина после горячего душа. Но что-то в этой расплывчатости было не так. Среди молочной пелены пара, словно вырезанные из тумана, проступали четкие, словно выжженные, буквы.

Фил моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Буквы были словно живые, пульсирующие в влажном воздухе. Он наклонился ближе, сердце его начало биться в неровном, тревожном ритме. Его собственный, туманный образ смотрел на него из зеркала, а над ним, с пугающей ясностью, читалось:

5 ДНЕЙ

На мгновение Фил застыл, не в силах осознать увиденное. Он протер глаза, затем потянулся к зеркалу, чтобы стереть надпись. Его пальцы скользнули по холодной, влажной поверхности, но буквы не исчезли. Они были там, неразрывно вплетенные в узор конденсата, словно сама материя зеркала обрела свой собственный, зловещий язык.

«Что за чертовщина?» – пробормотал он, его голос дрожал от неожиданности и зарождающегося страха. Кто мог это сделать? Неужели кто-то проник в квартиру, пока он был под душем? Но как? Дверь была заперта, окна тоже. Фил всегда был осторожен.

Он снова посмотрел на зеркало. Надпись оставалась. Невероятная, абсурдная, немыслимая. Он попытался стряхнуть с себя этот странный сон, эту галлюцинацию, но холодный пот, покрывший его тело, был вполне реален. Он выключил воду, вышел из душа, обернувшись полотенцем. В тусклом свете ванной комнаты, несмотря на попытки стереть, буквы продолжали маячить на зеркале, словно зловещий шепот, доносящийся из другого мира.

«Это просто шутка, – убеждал себя Фил, – Чья-то глупая, злая шутка». Но где-то в глубине души, где обитала та самая неопределенность, которую он так презирал, зародилось зерно сомнения. Зерно, которое, казалось, пустило корни в его сознании, предвещая бурю, которая вот-вот обрушится на его упорядоченный мир.

Прошла ночь. Неспокойная, прерываемая кошмарами, в которых запотевшие зеркала отражали лишь пустоту и предчувствие конца. Фил проснулся до рассвета, его сердце колотилось, словно пойманная птица. Каждое утро было для него привычным ритуалом, но сегодня все изменилось. Мысль о ванной комнате, о зеркале, вызывала у него дрожь.

Собрав всю свою волю, Фил встал с кровати. Он чувствовал себя так, словно идет на казнь. Проходя по коридору, он старался не смотреть на двери, ведущие в ванную. Но зов был слишком силен, слишком притягателен в своей ужасающей мощи. Он остановился у двери, глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешеное биение сердца.

«Это просто розыгрыш, – повторял он, – Ты найдешь способ это разоблачить».

Он вошел в ванную. Свет казался слишком ярким, пар – слишком густым. Фил медленно, словно в замедленной съемке, включил душ. Горячая вода обжигала кожу, но не могла заглушить внутренний холод. Он стоял, ожидая, пока пар затянет зеркало. Каждая секунда тянулась вечно.

Когда зеркало стало непроницаемым, Фил протянул дрожащую руку. Он был почти уверен, что увидит те же буквы, но надежда, даже самая хрупкая, всегда держится до последнего.

И тогда он увидел.

Среди облаков пара, буквы мерцали, пульсировали, словно живые. Теперь они были четче, но не менее пугающими.

4 ДНЯ

Мир Фили Робинса треснул. Это был не розыгрыш. Это была реальность, жестокая и бескомпромиссная. Он отшатнулся от зеркала, споткнувшись о коврик. Облегчение, которое он испытывал накануне, сменилось волной ледяного ужаса. Он чувствовал, как его разум начинает ускользать, как реальность становится иллюзорной, а иллюзия – пугающе реальной.

«Кто? Зачем?» – эти вопросы бились в его голове, не находя ответов. Он попытался вызвать полицию, но, описав ситуацию, услышал лишь снисходительное: «Мистер Робинс, вы уверены, что вам не требуется медицинская помощь?» Их скептицизм лишь подстегивал его отчаяние. Он звонил своему единственному близкому другу, Марку, но тот, выслушав его, мягко посоветовал отдохнуть, возможно, взять отпуск. «Тебе кажется, Фил. Ты переутомился».

Фил понял, что он один. Один на один с неведомой силой, которая, казалось, играла с его жизнью, как кошка с мышью. Он провел остаток дня в лихорадочном поиске. Он обследовал свою квартиру, пытаясь найти хоть малейший след постороннего, хоть какую-то зацепку. Ничего. Двери и окна были надежно заперты. Никаких подозрительных шумов, никаких странных посетителей.

Вечером, когда сумерки начали окутывать город, Фил сидел в гостиной, окруженный плотно задернутыми шторами. Каждый шорох, каждый скрип половицы заставлял его вздрагивать. Он пытался заглушить страх, включая телевизор, но шум лишь усиливал его тревогу. Он видел свое отражение в темном экране – бледное, испуганное лицо.

Он понял, что не может больше ждать. Нужно было действовать. Но что мог сделать обычный человек против чего-то, что может так легко манипулировать реальностью? Что могло быть более ужасным, чем осознание того, что твое время неумолимо истекает, и ты совершенно бессилен что-либо изменить?

Свет новой зари, пробиваясь сквозь щели в плотных шторах, казался Филу враждебным, напоминанием о том, что его дни сочтены. Он провел ночь, как и предыдущую, в напряжении, на грани нервного срыва. Сон не приносил облегчения, лишь череду смутных, пугающих видений.

Сегодня утром он уже не мог откладывать. Словно на автопилоте, он отправился в ванную. Сердце билось где-то в горле, каждый шаг отдавался глухим стуком в ушах. Он включил душ, и пар начал медленно заполнять пространство, затягивая зеркало. Фил стоял, почти не дыша, глядя на плотную пелену.

Он протер зеркало.

3 ДНЯ

Слова были не просто начертаны – они словно горели в тумане, оставляя после себя ощущение незримого жара. На этот раз Фил не отшатнулся. Он подошел вплотную, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от отражения. Он видел свои расширенные зрачки, бледную, испуганную кожу, дрожащие губы. Он был заперт в этой иллюзии, в этом кошмаре.

«Это не может быть правдой», – прошептал он, но его голос звучал слабо и неуверенно. Он начал действовать более решительно. Он снял все зеркала в квартире – из прихожей, из спальни, даже маленькое зеркальце, которое он держал в ящике стола. Он завернул их в старые газеты и запер в кладовке, словно хороня доказательства своего немыслимого проклятия.

Но даже без зеркал, ощущение присутствия таймера не покидало его. Он чувствовал его, словно невидимый пульс, отсчитывающий секунды его жизни. Каждый звук, каждый шорох казался ему предвестником чего-то страшного. Он перестал выходить из квартиры. Запасы еды и воды были достаточными, чтобы продержаться несколько дней. Он изолировался от мира, потому что мир не мог понять, не мог помочь.