Читать книгу Голые души - - Страница 3

Татум

Татум по-черному завидовала умным женщинам. Тем, которые умны настолько, что способны этот самый ум не показывать. Которые умудряются прятать саркастичное закатывание глаз, могут не дать слететь с губ сиюминутной шутке, подают себя легко, непринужденно и царственно.

Таких женщин выбирают мужчины, которые подобные качества умеют ценить. К Дрейк же притягивались такие, как она: озлобленные, импульсивные, с вишенкой криминального флера на торте. Тот факт, что такие десерты, как и сахарный диабет, приводят к проблемам со здоровьем, она в расчет не брала.

Дрейк хотела посетовать на судьбу и попросить жалобную книгу – спросить, почему ее окружают одни козлы. Только после сегодняшнего вечера она этого делать не имела права. Понимала: сама такая. А подобное притягивается к подобному.

В затылке до сих пор звенел колокольчиком смех Люка – искренний, задорный, не вписывающийся в картину ее мира.

Татум думала, что попрощается с сознанием прямо там, на пороге, когда увидела парня. Как назло, ее нервная система оказалась крепче: Дрейк даже выдавила из себя почти естественную улыбку.

Ситуация вырисовывалась двоякая. С одной стороны, если убрать за скобки все, что она сделала, Дрейк была рада за сестру: Люк был веселым, обаятельным и интересным парнем. Было видно, что он заботится о Нике и даже почти в нее влюблен. Тат искренне хотела порадоваться за нее. Просто шутить весь вечер, как старая кошелка, в духе «ну что, сколько гостей планируете на свадьбе?».

Только не могла.

Потому что в реальной жизни, там, на кухне, между подачей первого и второго блюда, Дрейк и ее действия за скобки было не вынести: жизнерадостный парень ее сестры все еще носил повязку на отсутствующем глазу, а вина Татум за это не могла испариться вместе с запахом лука через форточку.

Так и сидели за обеденным столом – святая, незнающий и грешница. Все полтора часа дружеской беседы последняя платила за свои грехи мерзким комом в горле.

Дрейк понимала, что вечно так продолжаться не может. Она не собиралась изливать Люку душу: Тат гением себя не считала, но ума понять, что этот поступок облегчил бы жизнь только ей, хватало. Ему это незачем было знать.

Она убедилась, что Люк создал свою жизнь заново и, несмотря на все, счастлив. Частично даже вспоминал родителей и друзей, но только в общих чертах, поэтому слабую надежду на искупление по случайности Дрейк не оставляла. Как наркоман или вор, который в глубине души жаждет попасться, она смотрела на Люка, но знала, что он не вспомнит. Потому что она этого не заслуживает.

И с каждой улыбкой парня, с каждым легким жестом, которым он поправлял волосы Ники, любовно проводя пальцами по ее скулам, вина отступала. Стояла все так же за плечом, но уже не царапала горло острыми когтями воспоминаний.

Дрейк, очевидно, не любила быть счастливой: мысль о том, что Люк был лучшим другом Криса, вновь перекрыла кислород. Ведь Дрейк была замешана в том, что сломало Вертинского. Не было бы ее – Люк не пострадал бы, а у Криса до сих пор был бы друг. Но опилки прошлого не склеить воедино – оставалось посыпать ими голову.

Тат резко выдохнула, на смену удушающему чувству вины в сердце просочилась злость. Почему она вообще о нем думает? То, что она сделала, – не изменить.

Травма Криса должна грызть только его: никто не заставлял Вертинского отворачиваться от друга из-за собственной трусости.

Они друг друга стоили. Психопатка и предатель – возможно, про них когда-нибудь напишут роман. Только ими, в отличие от Бонни и Клайда, восхищаться не будут – сплюнут три раза через плечо, чтобы так же не вляпаться, и забудут.

Рваным движением Дрейк достала из куртки пачку сигарет. Зло рухнула на скамейку, с покорным смирением приняв боль в копчике. Вид спрятавшегося в сумерках города на краю парка 300-летия не восхищал – выбешивал. Хотелось фыркнуть: «Да знаю я, что являюсь уродливым пятном на твоем фоне, не напоминай», – но Тат только покачала головой, зарывшись пальцами в волосы. С тяжелым вздохом подавила невысказанный порыв, отдававший шизофренией.

Откровенно – Дрейк было страшно. Завтра вечером она должна была встретиться со Славой и не знала, чего ожидать. Тат понимала, что у нее есть два козыря: незнание Святослава о том, что Дрейк и Штат – один и тот же человек, и его прямая вина за то, что Люк оказался в тот раз на Канонерском острове.

Крис говорил, что вступиться за него позвал Святослав. Была вероятность его участия в неудавшемся тогда нападении на Нику. Небольшая – те парни сами были отбитыми. Но все же. Только намекни – она уже будет в выигрыше.

Однако ни тем, ни другим тузом она воспользоваться не могла. В первом случае – потому что навела бы Славу не только на подозрения в своем участии в организованной преступной группировке, во втором – потому что подставила бы Криса.

Поэтому Тат сидела на скамейке, устало материлась в темноту и понимала, что единственный выход – все отрицать и надеяться на удачу.

Не прийти было нельзя. У Славы на нее что-то было, вряд ли весомое, но Дрейк должна была узнать что. Потому что на пустом месте его голос не сочился бы такой дерзостью. И ему что-то от нее было нужно. Скорее не от нее, а от кого-то из Якудз, но просто так завалиться к ним и потребовать информацию он, конечно же, не мог. Сопляк. Решил зацепиться за Татум: после благотворительного вечера она была, так сказать, ближе к телу.

Дрейк вздохнула. Осознание собственной беспомощности выматывало. Радовало только, что за ее спиной будет стоять Виктор с парнями, а у нее в запасе будут «близкие доверительные отношения» со Штат. Сюрреалистичность происходящего не укладывалась в голове: почему, когда хочешь, чтобы жизнь была как кино, тебе подсовывают дешевую пародию на криминал?

Периферическое зрение выхватило из темноты вечера яркие фары взвизгнувшего колесами джипа и тонкую фигуру, оставшуюся на стоянке, когда машина, не переходя в режим паркинга, так же быстро исчезла из поля зрения.

Дрейк не подняла головы, когда человек присел на другой край скамейки. Только задохнулась дымом и, соблюдая оставшиеся крупицы такта, выругалась на испанском:

– No es un día, sino un jodido…[1]

– No es necesario decir[2], – сказали ей в ответ. Тат подняла удивленный взгляд на незнакомку.

В этот момент, такой незначительный, ей почудилось, что все не так уж плохо. Простое понимание того, что у незнакомого человека сегодня творится такое же дерьмо в жизни, мгновенно подняло настроение на пару делений. Понимание всегда исцеляет. Особенно когда происходит в Петербурге на испанском языке.

– У гениев способы выражения настроения сходятся. – Женщина иронично улыбнулась и закинула руку на спинку скамейки, разворачиваясь корпусом к Дрейк.

– Или у идиотов, – пожала плечами Тат. На душе было паршиво.

Неловкости от сказанного она не почувствовала, хотя стоило бы: незнакомка перед ней как раз была из той породы женщин, которым Дрейк время от времени завидовала. Она выглядела «дорого».

– Говори за себя, – заявила в ответ женщина и отмахнулась, легким жестом обозначая, что реплика Татум ее не задела, а она не хотела задеть ее в ответ.

– Можно мне твою самооценку? – Дрейк со смешком вскинула брови.

Было в женщине что-то, чему хотелось подражать. «Хочу стать тобой, когда вырасту», – крутилось на языке и с иронией оседало на легких: было бы здорово, но Дрейк уже не девчонка – дров наломала по-взрослому.

– Без проблем, – подхватила ее обреченно-насмешливый тон женщина, театрально откинув за спину волосы, – просто никогда ни о чем не жалей.

Татум закатила глаза: непросто жить согласно этому правилу, когда ощущаешь себя гротескно маленьким человеком под весом собственных чувств.

– Легко сказать, – фыркнула Дрейк. – Татум, – коротко представилась она.

– Рене, – кивнула женщина, убирая за скобки расспросы о необычности имени Дрейк своим. – А сделать почему трудно?

Дрейк зашлась беззвучным мрачным смешком: новая знакомая была старше ее лет на семь, но сейчас Татум чувствовала себя дряхлой старухой – по крайней мере, последние три года именно так истрепали ее душу.

– Потому что уже сделано слишком много. – Она с вынужденным принятием вновь пожала плечами, дернула уголком губ в усмешке: плакать уже надоело. – И за такое редко прощают.

Женщина задумчиво хмыкнула. В тусклом свете фонарей Дрейк могла поклясться, что в глазах Рене видела понимание. Хотелось грешить на эффект бармена, но казалось, что эта встреча действительно должна была произойти.

Татум увидела ту, кто, кажется, подобное пережил. В Рене не было легкомысленности или нежности – во всем образе новой знакомой читались лишь благородство, стать и, пожалуй, смелость. Неповторимая и запоминающаяся смелость не жалеть о последствиях, двигаться вперед. Рене, в отличие от Татум, знала, чего хотела.

– Исправить это можно? – После паузы женщина взглянула на Дрейк исподлобья, коротко улыбнулась.

– Нет, – просто ответила Тат.

– Повторять это будешь?

– Нет… – Дрейк нахмурилась. Перевела взгляд с городской панорамы на собеседницу.

– Вот и ответ, – просто сказала Рене. – Сделай выводы и иди дальше.

Внутри Дрейк на секунду поднялась волна смеха и возмущения: как можно так легко говорить о чем-то, не зная сути? Но потом Тат заглянула Рене в глаза и все поняла. Это не было советом «на отвали». Совет был дан из собственного опыта.

– Кажется, ты и правда знаешь, о чем говоришь. – Тат с легким подозрением покосилась на женщину, выкинула дотлевшую сигарету. – Похоже, ты повидала в жизни реального дерьма.

– Надеюсь, это был комплимент, – засмеялась Рене, поправив на плечах роскошный кашемировый шарф.

– Несомненно, – патетично подтвердила Тат, откинулась на скамейке, устремила внимательный взгляд на новую знакомую. – Откуда ты?

– Штаты.

– Далеко тебя занесло. – Одобрительный смешок сорвался с губ и растворился в тишине понимания между ними.

– Чем лучше справляешься с проблемами, – Рене нарочито широко улыбнулась, наклонила голову вбок, играя с Дрейк в гляделки, – тем масштабнее они становятся, даже выходят за границы страны. Но мне это нравится.

– Нравятся проблемы? – Тат не сразу заметила, что Рене закончила говорить, так мелодично и натурально звучал ее голос.

– А то. Это значит, что у меня есть ресурсы их решить. У кого нет проблем, тот сидит на обочине жизни.

– Интересная позиция, – заметила Дрейк. – В таком случае, как человек с таким масштабом мышления, что посоветуешь тому, кто застрял в полнейшем кошмаре из прошлого, которое не может его отпустить?

– Хочешь спросить меня, делать ли тебе то, что задумала, или сдаться? – Рене снисходительно улыбнулась, с прищуром взглянула на Дрейк из-под пушистых ресниц.

– Вроде того… – Тат на секунду замешкалась.

Дрейк тяжело сходилась с людьми. Делала вид, что это дается легко, но искренне подпускать к себе человека близко никогда не спешила – предпочитала ограничиваться сарказмом и острой язвительностью, лишь бы не пропустить момент, когда за ударной дозой юмора покажется кромка ее души, которую болезненно могли задеть. Но сейчас, глядя на изысканную незнакомку, выдыхая в вечерний воздух вековую усталость, она совсем не хотела прятаться.

– Ладно, – кивнула Рене. Дрейк вопросительно выгнула бровь, пряча надежду за скепсисом. – Взвесь все за и против. И если хоть на одно за будет больше, – женщина внимательно посмотрела Тат в глаза, – действуй. Иди до конца и вычеркни сожаления, но для этого у тебя должна быть та самая цель.

Дрейк задумалась, поджала губы, улыбнулась.

– Потому что игра должна стоить свеч?

– Потому что если цель – спасение души, то цель оправдывает средства.

Татум

Первый снег задерживался. Ясный воскресный день, догоняемый ранними сумерками, казался незаконченным, будто художник забыл поставить подпись на полотне.

Вчерашняя беседа с незнакомкой на краю парка закончилась так же неожиданно, как началась: Рене забрал другой тонированный джип, скрывшись в глубине ночи. Татум была рада такой странной, ничего не значащей, но нужной встрече. Решение действовать было принято – оставалось лишь выждать сутки до встречи со Славой.

Квартиру Дрейк отдала на откуп сестре, в родной район не было никакого желания возвращаться. Странная тоска вперемешку с усталостью и предчувствием опасности заставила Тат незаметно для себя пройти несколько километров.

Отчаянно хотелось увидеть Криса, но Дрейк знала: нельзя. Она не хотела переступать черту. Пусть Вертинский разберется сначала со своими делами. Да и кто она ему, чтобы приходить вот так, когда не знаешь, что именно гложет и как от этого спастись? Прийти и попросить обнять ее? Не смешите.

С другой стороны, он же пришел к ней… нет. Она не будет писать ему, потому что Дрейк не признает, что нуждается в нем.

Ноги сами привели Татум на порог квартиры Виктора. Она не знала, было ли это каким-то странным стокгольмским синдромом и тоской по токсичной дружбе, но ни сознание, ни подсознание других идей не выдали.

Он открыл дверь спустя минуту, в одних домашних штанах и с мокрой головой. Весело ухмыльнулся, сложив руки на груди в ожидании хоть каких-нибудь слов. Дрейк только закатила глаза и вздохнула.

– Можно я не буду тебе ничего объяснять, а просто съем половину холодильника и лягу спать на диване? – Она криво усмехнулась, с надеждой посмотрела на… друга.

Виктор залихватски зачесал пятерней назад волосы, привалился к дверному проему, окидывая Дрейк нахальным взглядом с ног до головы. Тат только сейчас отметила, что парень похорошел со школьных времен: веса так и не набрал, но приобрел взрослый рельеф и уверенность, стал старше. Татуировки заполнили все руки и грудь.

Виктор с хитрой улыбкой покачал головой.

– Нет. – Он прикусил губу и мотнул головой после паузы, видя досаду, спрятанную за скепсисом, в глазах Дрейк. – С едой негусто, а диван завален хламом, котогый мне лень убигать, так что съешь только четвегть и ляжешь на кговати, – заявил он.

Дрейк облегченно выдохнула, на ходу толкая парня локтем в бок.

– Придурок, – хмуро пробубнила она и кинула полный благодарности взгляд через плечо.

Виктор не стал ее выслушивать, Татум не хотела говорить – парень кивнул на кухню и до середины ночи засел за компьютером, дав Дрейк волю действовать самостоятельно: она знала его квартиру вдоль и поперек.

Утром Дрейк проснулась разбитой и только к десяти выползла на кухню. Виктор собирался уходить, смерил Тат насмешливым взглядом, лишь бросив в самых дверях:

– На холодильнике телефон доставки, деньги в банке из-под кофе. Вегнусь – обсудим все.

Дрейк лишь обронила «ладно» в закрытую дверь и поджала губы.

Она чувствовала себя маленькой девчонкой, которая ждет из школы старшего брата, чтобы тот разобрался с обидчиками. Только старшего брата у Дрейк никогда не было, а обидчиков приходилось наказывать самой.

День прошел в сумбурном тумане за просмотром бессмысленных роликов в Интернете и поеданием роллов «Филадельфия». Тат разрешила себе похандрить и выключить мозг на целых восемь часов, впервые не продумывая дальнейший план.

Раз в два часа всхлипывала, но затем вытирала слезы, недовольно отмечая, что недостаточно расстроена для рыданий. Просто устала. Она просто, сука, чертовски устала.

К восьми вечера Дрейк смогла взять себя в руки, сходила в душ и обновила макияж, заказала очередную порцию суши. Виктор вернулся вместе с курьером.

– Почему мы не можем быть просто детьми? – Дрейк скривилась, укусив красный имбирь из набора. Подняла взгляд на парня, произнеся первую реплику за день.

– Потому что детство кончилось, ласточка. – Он неопределенно махнул в воздухе рукой, разломил китайские палочки. – Надо платить по счетам, искать дело и бабки. Соня, вон, вообще годила.

– Правда?

– Ага.

– Жесть… – Дрейк удивленно качнула головой, на несколько секунд погрузилась в собственные мысли, уставившись в одну точку. – Ты злился, когда я ушла? – Вопрос прозвучал неожиданно для обоих.

Виктор внимательно покосился на Дрейк, обдумывая слова. Вернулся к еде, пожав плечами.

– Хотел злиться, – после паузы ответил он. – Но, вообще говогя, все понимал.

Татум слабо улыбнулась, подняла на друга изучающий взгляд. Виктор был хорошим парнем… если не брать в расчет то, что делало его плохим.

В другой вселенной, где Дрейк не совершала ошибок, а жизнь не вынуждала Вика быть предводителем организованной преступной группировки, они могли бы… жить иначе.

– А я на тебя злилась. Жутко прям. – Тат грустно усмехнулась, переведя задумчивый взгляд на соевый соус. – Было проще верить в то, что не я виновата. Ну, понимаешь, во всем.

– Знаешь, ласточка… – Виктор взял ее за руку и заглянул в глаза, намеренно ловя внимание Тат. – Ты мне куда больше нгавилась, когда не ныла… – И он зашелся звонким смехом, вынуждая Дрейк искренне улыбнуться. – Сегьезно, амплуа стгадалицы тебе не идет. И сегодня не поможет точно, – напомнил он, с шуточным укором взглянув на Дрейк исподлобья.

– Ладно-ладно, – хихикнула в ответ Татум, с удовольствием добавляя к рису васаби.

Надо было прекращать ныть.

Виктор лишь мазнул по девичей фигурке нечитаемым взглядом, пожал плечами: ему будто было плевать.

За едой Дрейк понемногу приходила в себя: она отсиделась в убежище – готова была выбираться на охоту, ныряя в космос вечерних сумерек.

Из души выветривалась дрожь, взгляд наливался сталью. Каждый был погружен в себя. Как перед дракой, они накручивали внутреннее состояние.

Состояние холодного азарта, соревновательной злости и безнаказанности: там, где участвуют кулаки, ты не должен сомневаться, насколько сильно бить и будут ли последствия, – должен идти до конца. Потому что, как правило, участвовать будут не только кулаки. А в такие моменты нужно не думать ни о чем, что было до этого, – только желать победы любой ценой и помнить, что эта игра всегда стоит свеч.

Татум ступала по асфальту тяжело, упрямо. Смешение прошлого и настоящего под соусом неизвестной угрозы выбивало из колеи. Лишь извечные каблуки на ногах добавляли происходящему хоть какой-то оттенок стабильности.

Дрейк была сосредоточена, невозмутима – впечатывала широкий шаг в асфальт и вспоминала, почему подростков из депрессии вытаскивают с помощью яркой одежды: сейчас Дрейк в привычном черном поглощала любые всполохи эмоций вокруг себя. Тат потрясла головой: такой «тяжелой» тоже нельзя быть.

– Эй, Вик, а ты в курсе, что правильно говорить не «дровосеки», а «дровосексуалы»?

Неуместная шутка разрядила давящую атмосферу. Перезвон смеха друзей разрезал усталые сумерки вечера: к ним возвращался азарт. На машине до места встречи на краю Васильевского, аккурат рядом с музеем «Подводная лодка С-189», они добрались за десять минут по пустым дорогам. Дрейк бережно хлопнула дверцей старого джипа, облокотилась на капот, прикурила.

Дым сизыми нитями поднимался вверх, Татум улыбнулась. Внутренняя пружина натягивалась, готовность ко всему росла. Дрейк специально не думала о прошлом, чтобы максимально погрузиться в имеющиеся сейчас плюсы и не скатиться в чувство вины.

Они перекинулись с Виктором парой фраз, когда их окликнул свист: на освещенное пятно парковки вышел человек.

Татум кинула в его сторону секундный взгляд, ухмыльнулась. Прикрыла глаза, взращивая в них огонь и лед, кивнула другу и, медленно «отлепившись» от капота машины, стала лениво вышагивать навстречу Славе.

Сигарета показательно тлела в расслабленной руке.

– Привет, красавчик. – Дружелюбный тон смазал улыбку на губах.

Дрейк чуть вздернула подбородок в знак приветствия. Молодой мужчина в ответ на этот жест лишь презрительно поправил воротник замшевой куртки.

– Привет, бродяжка. – Он с прищуром отзеркалил улыбку Татум, заглядывая ей за плечо. Виктор стоял в десяти шагах и, улыбаясь, наблюдал за ситуацией.

– Вы только гляньте, – картинно удивилась Татум, доставая из лексикона утрированные колкие словечки, – какие манеры: сразу видно – сливки общества!

– Очевидно, стухшие, – надменно хохотнул Виктор из-за спины Дрейк.

Татум якобы насильно стерла с губ улыбку, вернула внимание к Святославу, непринужденно уперла свободную от сигареты руку в бок. Она не доставит ему удовольствия лицезреть защитный жест в виде скрещенных рук.

– Ты хотел поговорить. – Татум пожала плечами. Выжидающе вздернула брови. – Так говори.

Святослав прищурился, сканирующим взглядом проходясь по худощавой фигурке. Остановился на черных глазах. Их он заметил еще при первой встрече – бесстыдные, бездонные, азартные. Но если раньше видел в них хорошо скрываемое смятение, то сейчас – ничего.

Лишь игровое поле и предложение сделать ход.

– Все еще будешь отнекиваться от своей связи с Якудзами? – Слава насмешливо цокнул, стрельнув глазами на парня за спиной Тат.

Парой суток ранее яростно доказывала, что она ни сном ни духом, а тут…

– Отнекиваться от чего? – Дрейк с праведным недоумением хлопнула ресницами, в наигранном смятении оборачиваясь через плечо. – Я просто привела друга. Сам понимаешь, негоже девушке одной ночью гулять. – Она сверкнула беспомощной улыбкой и снова в упор уставилась на парня.

Сложила руки в замок за спиной, будто смотрела сквозь стекло в зоопарке.

– И твой друг по счастливой случайности оказался предводителем организованной преступной группировки? – Святослав надменно выгнул бровь, надеясь надавить на чашу весов здравыми аргументами, но Татум лишь развела руками.

– Ну, знаешь, друзей не выбирают…

Слава сморщился: Дрейк неприятная. Неприятная и притягательная в своей уверенности, непробиваемости. Словно всегда знает – что бы ни сделала, – что ее прикроют.

Пропащая. Будто черт с ней. В прямом смысле.

– Вообще-то выбирают. – Святослав дернул уголком губ в ухмылке, кинул еле заметный взгляд через плечо.

Через несколько секунд рядом с ним возникли пятеро парней, выныривая из тени под свет очерченного контрастом ринга.

– Добрый вечер, – с едкой иронией поздоровалась Татум. Смятение на секунду ударило под дых при виде Арсения. Продажный ублюдок со своими Хулиганами пошел на запах бабла. И теперь был по другую сторону. Затолкав растерянность глубже, Дрейк расплылась в довольной улыбке, жадно разглядывая каждого по очереди, наклонила голову вбок. – Какая прелесть, это все мне?! – Она кокетливо подмигнула бывшему знакомому и вернула внимание к Славе.

По венам растекалась азартная уверенность в выигрыше: Дрейк в извращенном смысле было приятно, что Святослав привел подмогу на разговор с ней. Значит, боялся. По крайней мере – опасался. И вряд ли знал, что с Сеней они плотно в былые времена общались. Этот фактор странным образом заставлял сердце биться чаще и улыбаться шире. Целый отряд крепких парней против нее – одной мелкой девчонки?! Право, сильно льстит.

Татум распрямила плечи, помня о том, что Виктор не пришел бы один на такую встречу: за ситуацией его «друзья» тоже наблюдали. Дрейк была рада, что не они первые выложили козыри на стол.

– Не зазнавайся, – фыркнул Слава, понимая, что его фокус вызвал обратную реакцию.

Татум только вздохнула.

– Дорогой, ты же понимаешь, я могу подкалывать тебя хоть целую ночь, но ты вроде что-то хотел, верно? Выкладывай.

Тат вскинула подбородок, оценивающе оглядела парня с головы до ног. Виктор позади усмехнулся. В нужные моменты Дрейк была прекрасной актрисой, но сейчас забавляло больше всего то, что Татум была искренна.

Святослав незаметно передернул плечами, поджал губы. Его начинало напрягать, что девчонка ведет себя так раскованно: план был совсем другим. Очевидно, она не понимает всю серьезность ситуации.

– Всенепременно. – Он манерно махнул рукой. – Хочешь перейти сразу к делу – давай.

Он коротко улыбнулся, предвкушая, как станет свидетелем ее поражения. Слава сам не знал, откуда появилось желание крови и зрелищ. Он стал гладиатором на арене, не хотел сдаваться так просто.

Только если раньше ему нужно было от Татум совершенно определенно одно – информация, то при взгляде на пренебрежение в ее лукавых черных глазах и расслабленную позу в Святославе разгоралось нечто очень личное: теперь он хотел уничтожить конкретно ее. Подчинить. Сменить презрение в глазах Дрейк на страх.

– Как бы ты ни отнекивалась от связей с Якудзами, – он бросил ехидный взгляд на парня за спиной Тат, – мы оба знаем, кто, даже в отличие от тебя, оборвал все контакты с бывшими друзьями и до сих пор не выходит на связь. И кто абсолютно точно во всем замешан по самые уши и знает обо всех ваших скелетах в шкафу… – Он выдержал театральную паузу и с кривой ухмылкой проницательно посмотрел на Дрейк. – Штат. Она, насколько мне известно, с вами обоими не в лучших отношениях, раз с тех времен, уже три года, ее никто не видел.

Дрейк подавила смешок, стараясь выглядеть серьезно, но холодок по спине пробежал: жутко было осознавать, что парень хоть недостоверно, но изучил отношения в их банде. Татум взяла себя в руки, вопросительно выгнула бровь.

– И?..

Слава заметил в Дрейк замешательство. Обрадовался.

– А значит, есть вероятность, что со мной она захочет поговорить.

Слава смерил Дрейк нахальным взглядом, сложил руки на груди. Пренебрежительный, тяжелый взгляд парня прибивал Татум все ближе к земле.

Она сглотнула. По телефону это звучало менее драматично. Ситуация вырисовывалась не лучшая. Дрейк могла сейчас спокойно послать наглого щеголя, но тогда не исключено, что Слава уже всерьез займется вопросом. Сконцентрирует все свое внимание на Штат и докопается до правды. Тат даже была удивлена, что до сих пор не докопался: цепочка тайн, держащаяся на молчании вчерашних подростков, была совсем не надежной.

Оставалось надеяться на прошлую репутацию и страх, который до сих пор внушал Виктор со своей компанией: только благодаря этому ее имя еще никто не сдал ни полицейским, ни таким, как Слава.

Посылать его ко всем чертям было нельзя: это стало бы доказательством того, что Святослав в выигрышном положении. Нужно было что-то решать. Славу нельзя было злить.

Его нужно было растоптать.

Стихшая уверенность вперемешку со злостью снова повысила градус, разогревая кровь.

– Очень интересно, под чем ты это придумал, – притворно удивилась Татум. – Во-первых, хотелось бы узнать, с чего ты решил, что я со Штат не общаюсь. – Она гордо вздернула подбородок. – Во-вторых… – Дрейк скрипнула зубами от злости: кем он себя возомнил? – Хотелось бы узнать, с чего ты решил, что можешь лезть ко мне. А, красавчик? – Тат шагнула навстречу парню, накаляя атмосферу негодованием. – И с чего ты, интересно, решил, что избежишь последствий? – Еще шаг. Виктор за спиной Дрейк дернулся, но она не могла стоять на месте: тихая ярость толкала Татум в спину. Парни по обеим сторонам от Славы ощетинились. – М-м? – Последний шаг – между ними ничтожное расстояние. Дрейк гневно смотрела парню в глаза. Она была зла настолько, что готова была влететь прямо в солнце. Ткнула пальцем ему в грудь, повысила голос. – Я тебя, сука, спрашиваю! С чего ты решил, что можешь приходить сюда и что-то от меня требовать?! И кстати, от лица Штат могу сразу передать тебе: отсоси!

Перед глазами скакали черные точки, лишь через секунду Дрейк заметила руку Виктора на своем предплечье: друг не дал ей накинуться на Славу с кулаками. Ее не остановили бы пятеро друзей оппонента. Она была близка к состоянию, в котором выбила Люку глаз.

– Ты блефуешь. – Слава ответил небрежно, но настороженно: к такой неожиданной вспышке ярости он не был готов.

Она точно чокнутая. Или его информация оказалась неверной?

– О, думаешь? – Дрейк опять подалась вперед, почти рычала. Из-за этого ублюдка она месяц жила с перманентной паранойей, но оказывается, что ничего, кроме сраных догадок, у него нет! – Тебе наше селфи прислать?! – Теперь Дрейк блефовала. – Или попросить Штат тебя дубинкой оприходовать?! – Она ядовито улыбнулась.

Слава прищурился.

– Не стоит, просто подтверди ваше общение более весомыми аргументами. – Парень хмыкнул. – Например, скажи: где Штат была вчера вечером?

Дрейк поняла, что отнекиваться уже не получится. И пошла до конца.

– У старого друга. – Татум победно цокнула, отступая на шаг. – Обновляла сделку. – Дрейк улыбнулась, когда увидела растерянность на лице парня. Она выиграла. Гадкое чувство расползалось по венам, но вскрыть часть правды для дела было нужно. Откуда только он знал это?.. – Так что от меня, от лица Штат и всех-всех-всех заклинаю тебя: не лезь ко мне больше никогда. Иначе, Свя-то-слав, поверь мне, ты не захочешь знать, что будет.

Дрейк пронзила парня предупреждающим взглядом, презрительно сплюнула ему под ноги. Развернулась и ушла.

Слава ее не останавливал.

Потому что и правда проиграл.

Святослав

– Завтра в девять на набережной Лейтенанта Шмидта напротив особняка Брюллова, – припечатала Татум. – Хватит тебе уже от меня бегать. Покончим с этим с глазу на глаз.

– С радостью, – улыбнулся Слава.

Тат сбросила вызов.

– Эта мелкая дрянь точно замешана, – задумчиво раздалось из угла комнаты.

Слава кивнул.

– Все равно слишком много неизвестных в уравнении. – Он качнул головой. – Девчонка подозрительная, но мне нужно что-то весомое, чтобы надавить на нее. Настолько весомое, чтобы многоходовочка не провалилась. Ты хоть представляешь, как на меня давят? Эта сраная флешка уже три года мне кровь портит. И эти отбросы Якудзы.

– По крайней мере, раньше ты просто ходил вокруг да около, а теперь у нас есть связующее звено – Татум Дрейк. Вадик сказал, Штат объявилась сегодня у него спустя три года. Можно надавить на это: Дрейк, как и Штат, ни с кем не общалась. Просто нужно понять, как ее размотать. В любом случае ты будешь действовать со своей стороны, а я – со своей. Кто-то да выиграет. В итоге и виновного в амнезии Люка найдем, и тебя от отрезанных пальцев избавим. Или чем там тебе угрожают?

– Ну и мудак ты, Старицкий, – с раздраженным смешком отмахнулся Слава. – Вроде психолог, а еще хуже своими словами делаешь. – Он фыркнул. – Но в любом случае да, рано или поздно она расколется. Нужно просто не отступать.