Читать книгу Группа «Феникс». Камбоджа - - Страница 3

Самолет группы "Феникс"совершил мягкую, почти бесшумную посадку в аэропорту Сиемреапа. Когда дверь открылась, в салон ворвался плотный, почти осязаемый воздух – не просто горячий, а влажный, пропитанный запахами тропиков, пыли и чего-то сладкого, незнакомого. Этот воздух сразу же осел на коже липкой пленкой, мгновенно стирая все воспоминания о сухом ноябрьском холоде Москвы, будто они прилетели не просто на другой континент, а в другое измерение времени и физических законов.

– Давление, – пробормотала Анастасия Грошева, химик, нервно поправляя волосы, – невероятное. Как будто дышишь горячим супом.

Арина ощутила, как ее легкие сжимаются от непривычной духоты. Она тут же переключилась с ощущений на анализ: резкая смена климата – дополнительный стресс-фактор для неподготовленного организма. Надо держать себя в руках. Ее мозг, привыкший работать с данными, уже заносил в журнал «Местные условия: Высокая влажность, ~90%. Температура выше 30°C. Требуется повышенный контроль за оборудованием». Она крепче сжала лямки рюкзака с техникой.

Шорохов, который казался полностью истощенным в самолете, моментально ожил, стоило им сойти на трап. Он был снова собран, его движения – резкие и командные.

– Не задерживаться! Таможня в курсе, нас ждут, – скомандовал он, не давая никому передышки.

Их быстро провели через все формальности. Зал прибытия был полон хаотичной энергии, свойственной азиатским аэропортам. Среди толпы их ждал человек, чье лицо сразу привлекло внимание своей серьезностью и неподвижностью. Он стоял чуть в стороне, держа небольшую картонную табличку с неброской маркировкой «НИЦ». Это был Сован, местный гид и проводник, чье имя на русский переводилось как Умная Луна.

Он был невысокий, с крепкой, жилистой фигурой и глазами, которые казались очень старыми. Сован не улыбнулся и не предложил традиционного приветствия.

– Вы группа «Феникс»? – спросил он тихо, почти шепотом, но голос его был на удивление твердым. – Я Сован. Пойдемте. Время дорого.

– Владислав Викторович Шорохов, – представился руководитель, протягивая руку, но Сован лишь коротко кивнул, не принимая рукопожатия, что было странно и не соответствовало восточному гостеприимству. – Груз у нас специфический, мы должны его проверить.

– Оборудование уже в машине, – сказал Сован, и в его голосе не было ни капли сомнения или лжи. – Я сам все проконтролировал. Машина ждет на парковке. Это не туристический маршрут, господин Шорохов.

Горный, стоявший рядом с Шороховым, презрительно фыркнул, явно недовольный таким пренебрежением к формальностям и званиям.

– Нам, видимо, придется привыкать к этому стилю. «Груз уже там». Замечательно, – пробормотал он Грошевой.

Арина, игнорируя колкость, сосредоточилась на Соване. Его напряженность была неподдельной. Тревога в его глазах говорила о том, что он ждал их, но не был рад их прибытию. Словно они привезли с собой не решение, а новую проблему.

Они сели в старый, но удивительно чистый джип Mitsubishi Pajero, который, судя по его внешнему виду, повидал не одну камбоджийскую экспедицию. Салон был душным, но кондиционер работал на максимуме, пытаясь справиться с жарой. Сован сел за руль, кинул рюкзаки в багажник и, не теряя ни секунды, тронул машину с места, направляясь по узким, пыльным дорогам, которые сразу же уводили их прочь от центральной туристической части Сиемреапа. Они ехали в сторону, где начинались джунгли, а не фешенебельные отели.

Арина включила свой спутниковый навигатор, замаскированный под часы, и быстро сверялась с маршрутом. Шорохов сидел впереди, его голова была слегка повернута, и он следил за дорогой с напряжением, ожидая, что вот-вот начнется что-то не так.

– Куда мы едем, Сован? – резко спросил Шорохов. – Нам нужен временный лагерь, максимально близкий к зоне поиска. Почему мы не в центре?

– Вы не будете жить в центре, – ответил Сован, его тон был ровным, лишенным эмоций. – База, которую вы просили, расположена ближе к Та Пром. Это лучшее место для начала. У нас там есть маленький гостевой дом, очень тихо. Никто не будет вам мешать.

– Нас интересует логистика и скорость, а не тишина, – вмешался Горный, раздраженный тем, что местные жители, кажется, не признают их научный авторитет.

– В этом месте важна не только скорость, – парировал Сован, не отрывая взгляда от дороги, – но и осторожность. Мы должны быть невидимы. Вы здесь не как туристы, чтобы все знали, кто вы и зачем приехали.

Иван Алексеевич Петров, который сидел рядом с Ариной, наклонился к ней и прошептал, улыбаясь уголком губ:

– Местная школа маскировки. Они умеют растворяться в джунглях лучше, чем кто-либо. У них, знаете ли, многовековой опыт.

Они ехали молча минут десять, пока Сован не притормозил на светофоре. Напряжение в кабине было таким густым, что его можно было резать мачете. Сован внезапно повернулся, и его темные глаза уставились прямо на Шорохова, минуя остальных.

– Господин Шорохов, я должен сказать вам одну вещь, очень важную, – начал он, и его голос стал глубже. – Это не туристический совет. Это требование. Вы должны знать: оставаться ночью около храмов Ангкор Ват строго запрещено. Не просто нежелательно. Опасно.

Шорохов нахмурился. Он явно не ожидал такого прямого, жесткого предупреждения от гида. Он привык к бюрократическим запретам, но не к мистическим ультиматумам.

– Что значит «опасно», Сован? Полиция? Охрана? – уточнил Шорохов, скрестив руки на груди. – Нам необходимо проводить наблюдения в ночное время, если того потребует работа. Мы согласовали это с НИЦ и вашим правительством. Это же не комендантский час.

– Это не полиция, – Сован покачал головой. – Это воля. Воля тех, кого вы не можете увидеть. Невидимые силы. Это наши древние земли. Они спят днем. Ночью они пробуждаются. И они не терпят присутствия людей, которые ищут то, что им не принадлежит.

Тишина. Сован снова тронул машину. Это было не просто предупреждение, это была абсолютная уверенность. Арина почувствовала, как по спине пробежал холодок, не от кондиционера, а от осознания: местное население знает о реальной аномалии, и оно называет это «невидимыми силами» или «волей». Возможно, это был культурный код для обозначения того же явления, что и «Энигма».

– Я требую рациональных объяснений, Сован, – Шорохов повысил голос, явно раздраженный мистификацией, которая могла помешать его графику. – Если есть проблемы с безопасностью, говорите прямо: бандиты, военные, кто угодно. Легенды не входят в наш протокол.

Сован лишь покачал головой, и на его лице появилась легкая тень печали, как будто он уже видел, чем обернется их нежелание слушать. Его следующая фраза прозвучала как приговор, основанный на опыте поколений.

– Вы слишком молоды и слишком образованны, чтобы верить в Лилу, – сказал Сован, – но Лила не просто сказка. Это колдовская легенда о женщине-страже храма, которая исчезла, чтобы охранять Ангкор Ват из мира духов. И она очень не любит чужаков, которые нарушают покой ее земли в час, когда все должно спать. Она забирает их. Как забрала тех пятерых, которые исчезли полгода назад. Мой племянник, Косал Чан, был с ними. И он тоже не вернулся.

Упоминание пропавшего гида, Косала Чана, члена группы «Энигма», пронзило Шорохова. Он понял, что имеет дело не просто с суеверием, а с глубоко личной трагедией и знанием, которое невозможно измерить их приборами. Шорохов на мгновение потерял дар речи. Сован использовал Лилу как метафору для силы, которую они не могли контролировать.

– То есть, вы верите, что это колдунья забрала их? – Горный демонстративно рассмеялся, стараясь выглядеть максимально скептично. Он повернулся к Арине и Грошевой. – Фантастика. Кажется, мы тут в ловушке между мистическим проводником и его ведьмой-охранницей. Как вы, Арина Александровна, будете от этого защищаться? Запустите обновление прошивки для призраков?

Грошева не улыбнулась, но ее холодный взгляд, направленный на Горного, выражал полную солидарность с его сарказмом. Она смотрела на Арину как на новичка, которого можно и нужно поймать на любом проколе, особенно если этот прокол связан с ее специализацией. Арина лишь слегка приподняла бровь, сохраняя внешнее спокойствие.

– Если бы колдунья Лила была объектом, генерирующим стабильную аномальную активность, я бы проверила возможность перехвата ее энергетической сигнатуры, Антон Сергеевич, – парировала Арина, ее голос был тихим, но уверенным. – А пока я буду работать с данными спутниковой разведки. Я не вижу смысла вступать в диалог с человеком, чьи аргументы основаны на мифологии, но я уважаю его предупреждение о реальной угрозе. Местные всегда знают лучше.

Петров, сидящий рядом, одобрительно кивнул. Он явно оценил ее сдержанность и умение парировать без перехода на личности. Шорохов, увидев, что напряжение достигло пика, решил вмешаться.

– Достаточно, – отрезал руководитель. – Ясно. Ночью мы остаемся в лагере. Днем работаем. Сован, везите нас в эту… тихую базу.

Через несколько минут джип свернул на узкую, заросшую дорогу. Они подъехали к небольшому одноэтажному дому, окруженному плотным забором из бамбука. Дом был скромным, но чистым и, главное, очень уединенным. Шум города остался позади, здесь царила тишина джунглей, нарушаемая лишь криками птиц и стрекотанием насекомых.

Группа начала выгружать оборудование. Арина, таща свою тяжелую сумку, чувствовала, как тело устало, но сознание было кристально чистым. Она была здесь. Влажный воздух, серьезный гид, мистические предупреждения – все это говорило о том, что они находятся на пороге чего-то огромного и опасного.

Это не было обычное научное путешествие. Это была охота. Она стояла на камбоджийской земле, всего в нескольких километрах от места, где в последний раз видели ее родителей.

– Арина Александровна, вам нужно отдохнуть, – пробормотал Шорохов, устало потирая переносицу, – завтра начинаем работу в шесть утра. Завтрак в пять тридцать.

– Я сначала настрою оборудование, Владислав Викторович, – ответила Арина, не сводя глаз с темной линии джунглей, которая скрывала Ангкор-Ват. – Мне нужно подготовить каналы связи. И я думаю, мне стоит проверить, не оставила ли группа "Энигма"каких-то сигналов, которые можно поймать, находясь здесь. Должен же быть какой-то след, который не принадлежит Лиле.

«Следы моих родителей, Романова Владимира Григорьевича и Светланы Юрьевны», – уточнила она про себя. Ее личный поиск начинался прямо сейчас. Не завтра. Сегодня.

Ночь опустилась на гостевой дом Камбоджи быстро и плотно, словно мокрый бархат, унося с собой остатки дневной туристической суеты. Шорохов, Петров и Грошева давно разошлись по своим комнатам, измученные перелетом и тропической духотой, которая проникала даже через работающий на пределе кондиционер. Только Антон Сергеевич Горный все еще маячил на веранде, копаясь в своих кейсах с геофизической аппаратурой, его силуэт был напряженным и нервным. Арина терпеливо дождалась, когда он наконец-то, громко хлопнув дверью, уйдет в свою комнату, и только после этого выскользнула на задний двор, где царила глубокая тень и влажный, душный воздух.

Тишина джунглей была обманчива и полна непонятных, шорохов.

Она достала из своего рюкзака главное орудие – компактную спутниковую тарелку, которую сама окрестила «Глаз Одина», уменьшенную и модифицированную версию профессионального радара. Тарелка была оснащена самодельным низкошумящим усилителем, способным уловить шепот данных, исходящий откуда угодно. Она установила ее быстро, как обученный техник, подключила к своему защищенному ноутбуку и, запустив питание от мощного автономного аккумулятора, начала сканирование заданного диапазона частот.

«Глаз Одина» готов.

Ей нужно было найти слабый след, любую крошку информации, которую могла оставить пропавшая группа «Энигма». В особенности, она искала тот узкий частотный диапазон, который использовали ее родители, Владимир Григорьевич и Светлана Юрьевна Романовы, для отправки служебных отчетов в НИЦ. Арина чувствовала, что это ее единственный шанс зацепиться за реальность, не теряя времени на бесполезные дневные поиски.

– Если вы что-то оставили, я это найду, – прошептала Арина, касаясь холодной крышки ноутбука, которая уже начала нагреваться от работы. Это была не просто техническая задача, это была ее личная клятва, которую она не могла нарушить.

Она знала, что большинство приборов “Энигмы” были стандартными, но протоколы связи – уникальными, разработанными именно отцом для обеспечения максимальной скрытности. Арина отфильтровала все известные гражданские и военные частоты региона, сосредоточившись на узком, почти не используемом диапазоне, который, по ее расчетам, мог быть использован для передачи короткого аварийного сигнала или метки.

Это было утомительно.

Едва Арина успела ввести последнюю строку кода для активации динамических фильтров, как рядом послышался раздраженный, надменный вздох. Горный, как оказалось, не ушел спать, а просто перешел на другую сторону веранды. Он вернулся, видимо, не смог уснуть, пока его драгоценные датчики не были откалиброваны и установлены в «чистой» зоне, подальше от «этого дилетантского шума».

– Волкова, я просил не шуметь, – бросил он, даже не глядя на нее, продолжая расставлять штативы. – Мои приборы требуют чистой среды для калибровки, а не этого вашего циркового реквизита, генерирующего помехи.

Антон Сергеевич Горный, физик, начал расставлять свои высокочувствительные магнитометры, предназначенные для поиска геофизических аномалий, связанных с изменением магнитного поля Земли. Его отношение к Арине было ясно: она – самозванка, чей диплом, по его мнению, стоит не больше, чем его старый носок. Его высокомерие было почти физически осязаемо в душном ночном воздухе.

– Я стараюсь минимизировать внешние помехи, Антон Сергеевич, – ответила Арина максимально ровно, чтобы не ввязаться в ненужный конфликт, не отвлекаясь от настройки. – У меня автономное питание и экранирование высшего класса.

Он демонстративно фыркнул, словно она сказала несусветную глупость.

Его оборудование выглядело внушительно – черные, массивные корпуса, мигающие индикаторы, свидетельствующие о высокой точности и, несомненно, высокой стоимости. В отличие от ее скромного, но модифицированного сетапа, который мог работать без перерыва в течение трех суток и был спрятан в корпусе для фототехники, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Арина сосредоточилась на мониторе, игнорируя его присутствие. Джунгли генерировали невероятное количество электромагнитного шума: статика от приближающихся грозовых фронтов, радиопомехи от военных станций и местных деревень. Она быстро писала скрипт для динамического подавления шума, пытаясь отделить зерна от плевел.

«Работай, «Один», работай. Мне нужен только один верный сигнал».

Она только успела ввести последнюю строку кода для фильтрации низкочастотных гармоник и облегченно вздохнуть, как внезапно все рухнуло, причем в буквальном смысле.

Сначала ее глаза зацепились за дисплей. Все шкалы, которые секунду назад показывали относительно ровный фон, резко взлетели в красный сектор, пробив верхнюю границу. Это был не плавный пик, а вертикальная стена. Показания мгновенно зашкаливали, указывая на приход мощнейшего электромагнитного возмущения.

Это был удар!

Ноутбук начал слегка вибрировать, издавая высокочастотный звук, который не должен был исходить из его динамиков. Антенна «Глаз Одина» зашипела и дала сбой, будто ей стало больно от внезапной перегрузки. Арина, как хакер, сразу поняла: внешняя атака, но не цифровая, а физическая.

В ту же секунду, аппаратура Горного, расположенная в пяти метрах от нее, взорвалась звуком. Это был пронзительный, металлический скрежет, похожий на крик умирающего от электрошока робота. Датчики Горного замерцали всеми цветами радуги, затем погасли один за другим, оставив за собой лишь тяжелый, паленый запах озона и горелой проводки.

Абсолютная тишина после скрежета была оглушительной и зловещей.

Горный, который до этого стоял над своим прибором с видом жреца у алтаря, в одно мгновение превратился в разъяренного и неконтролируемого человека. Он был в шоке от того, что его сверхчувствительные и сверхдорогие приборы перестали подавать признаки жизни.

– Что это было?! – заорал он, его голос был настолько громким, что, казалось, его услышали в самом Ангкор-Вате. Он подскочил к Арине, его лицо было пунцовым от гнева и ужаса потери оборудования.

– Отключите немедленно вашу кустарщину! Вы что, не понимаете, что натворили? – он едва не схватил ее за плечи, чтобы вырвать кабель питания.

Арина отложила ноутбук, ее взгляд был холоден и сосредоточен. Она не собиралась позволять ему перевести стрелки на нее.

– Антон Сергеевич, контролируйте свои эмоции, – сказала она, ее голос звучал как лед. – И свою лексику. Я тут ни при чем.

– Мои эмоции?! – он чуть не задохнулся от возмущения, тыкая пальцем в мертвый корпус своего магнитометра. – Вы только что сожгли плату, которая стоит как ваш годовой бюджет на весь отдел! Это ваша нестабильная батарея, ваш дешевый инвертор дал скачок! Я вам говорил, не тащите сюда ваше хакерское барахло, Волкова!

– Это не моя вина, – отрезала Арина, чувствуя, как начинает закипать кровь от этой несправедливой, но ожидаемой атаки на ее компетенцию. – Мое оборудование работает автономно, и его система питания выдержала удар. Проблема в другом источнике, внешнем.

– Проблема в том, – парировал он, наклоняясь к ней, – что вы не ученый, а самоучка! Уберите свой «Глаз Одина» немедленно, пока я не восстановил связь с НИЦ и не потребовал вашей замены! Вы уничтожили результат двух лет работы!

Арина не стала спорить о происхождении своей квалификации. Вместо этого, ее пальцы, словно живущие отдельной жизнью, пробежались по клавиатуре. Она быстро открыла журнал логов, фокусируясь не на словах Горного, а на форме и силе входящего импульса. Ей было совершенно ясно, что это не был скачок напряжения из местной сети.

Это был чистый, мощный, высокоамплитудный электромагнитный удар, который пробил все уровни защиты.

– Интенсивность – 1500 микротесла, это в десятки раз выше нормы, продолжительность – 0,02 секунды, – пробормотала она, больше для себя, тщательно фиксируя данные. – Это не бытовая помеха, Антон Сергеевич. Это было что-то извне. Очень мощный внешний источник, возможно, геофизическая или, скорее, аномальная реакция.

Горный лишь отмахнулся от ее объяснений, его разум отказывался принимать мистику, даже если она выражалась в цифрах.

– Внешний источник? Вы, наверное, думаете, что тут НЛО приземлилось или та самая Лила взмахнула своей колдовской метлой? – его голос звучал резко и скептично. – Это джунгли, Волкова. Здесь нет ничего, кроме деревьев и суеверий, пока вы не притащили сюда свою нестабильную технику.

Но Арина знала, что сила этой помехи была такой, что могла вывести из строя даже защищенное военное оборудование. То, о чем говорил Сован – «невидимые силы» – теперь имело четкое, измеримое техническое обоснование. Ей не нужны были сказки. Ей нужны были данные.

Аномалия была реальна и, возможно, связана с поисками ее родителей.

Пока Горный лихорадочно осматривал свои мертвые приборы, пытаясь хотя бы определить степень ущерба, Арина уже запустила резервный модуль анализа, работающий на остаточных данных «Глаза Одина». Данные были захвачены: импульс пришел с северо-западного направления, причем с очень четкой фокусировкой.

Она вывела на экран топографическую карту, наложив на нее траекторию сигнала, триангулированную за долю секунды до сбоя. Точка пересечения была пугающе точной и слишком символичной.

Источник находился в нескольких километрах, в плотной чаще джунглей.

Прямо в районе храмового комплекса Ангкор Ват, того самого места, где Сован строго запретил им находиться ночью.

– Я сказал, уберите это немедленно! Иначе мы вас тут же снимет с задания! – прошипел Горный, хватая ее за руку, требуя ее внимания.

Арина сбросила его руку, но уже сохранила точные координаты в зашифрованном файле, назвав его «LILA_01». Она наконец-то нашла первую зацепку, ту самую, которая, возможно, и погубила ее родителей и всю группу «Энигма».

Она подняла глаза, взглянув на Горного, который все еще метался в ярости и скорби по своей аппаратуре. Она была спокойна.

– Я отключаюсь, Антон Сергеевич, – спокойно сказала она, закрывая крышку ноутбука и отсоединяя кабели. – Но учтите: я не виновата. Мы здесь не для измерения гравитации. Мы здесь для поиска того, что ломает гравитацию и сжигает ваши приборы. И я это нашла.

Первый шаг был сделан. Завтра она пойдет прямо туда, куда ее ведет след, независимо от того, что думают Горный и его сломанные датчики.