Читать книгу Полуденные гости - - Страница 4

Четвертый день после прибытия Наставников начался с официального заявления президента США, транслируемого по всем каналам. Глава государства призывал к спокойствию и сдержанности, подчеркивая, что правительство тщательно изучает предложение инопланетных гостей о "трансформации" и не будет принимать поспешных решений.

Дэвид Чен смотрел трансляцию на планшете, сидя в своей лаборатории. Он почти не спал последние сутки, проводя одно исследование за другим, пытаясь подтвердить или опровергнуть теорию Софии о "заразности" трансформации.

И результаты были тревожными.

– Посмотри на это, – сказал он доктору Элизабет Уонг, которая прилетела в Неваду, чтобы помочь с исследованиями. – Образцы крови людей, которые просто находились в одном помещении с трансформированными в течение нескольких часов. Видишь эти микроорганизмы?

Элизабет наклонилась к микроскопу.

– Те же самые, что мы обнаружили у трансформированных добровольцев, – подтвердила она, выпрямляясь. – Только в гораздо меньшей концентрации.

– Это доказывает теорию заражения, – сказал Дэвид. – Трансформация действительно может передаваться от человека к человеку, хотя и в ослабленной форме. Но учитывая, как быстро эти организмы размножаются…

– Через достаточно продолжительный контакт эффект может накапливаться до уровня полной трансформации, – закончила за него Элизабет. – Мы должны немедленно сообщить об этом Аджаи.

Дэвид кивнул и потянулся за телефоном, но в этот момент дверь лаборатории распахнулась. На пороге стоял сам Аджаи в сопровождении двух военных и незнакомого Дэвиду человека в строгом костюме.

– Профессор Чен, доктор Уонг, – приветствовал их Аджаи. – Позвольте представить вам Александра Волкова, посла России. Он только что прибыл для участия в международной конференции по вопросу Наставников.

Дэвид и Элизабет обменялись быстрыми взглядами, затем Дэвид протянул руку послу.

– Рад знакомству, господин посол. Хотя обстоятельства могли бы быть более благоприятными.

– Согласен, профессор, – кивнул Волков, пожимая его руку. – Но история не всегда дает нам выбор времени для важных решений.

– Господин посол интересуется последними результатами ваших исследований, – сказал Аджаи. – Россия, как и все крупные державы, обеспокоена потенциальными последствиями трансформации.

– И как раз об этом мы собирались вам сообщить, – сказал Дэвид. – У нас есть доказательства, что трансформация может быть заразной. Микроорганизмы, вызывающие нейрохимические изменения, могут передаваться от человека к человеку при достаточно продолжительном контакте.

Лицо Аджаи напряглось, Волков нахмурился.

– Вы уверены? – спросил директор ЦРУ. – Это серьезное заявление.

– Абсолютно уверен, – кивнул Дэвид. – Мы провели серию тестов с контрольными группами. Результаты однозначны.

– Это меняет всё, – задумчиво произнес Волков. – Если процесс может распространяться без явного согласия…

– Именно, – согласился Дэвид. – Мы рискуем оказаться в ситуации, когда решение о трансформации будет принято за нас просто в силу распространения этих организмов среди населения.

– Нам нужно расширить исследования, – сказал Аджаи. – И возможно, рассмотреть вопрос о карантинных мерах для трансформированных людей.

– Я доложу о вашем открытии своему правительству, – сказал Волков. – Возможно, нам следует отложить программу добровольной трансформации, пока мы не поймем все риски.

– Это было бы разумно, – согласился Дэвид. – Но я опасаюсь, что может быть уже поздно. Тысячи людей по всему миру уже прошли трансформацию, и они свободно контактируют с остальным населением.

– Мы не можем просто изолировать всех трансформированных, – заметил Аджаи. – Это вызовет панику и обвинения в дискриминации.

– Тогда нам нужно разработать защиту, – сказал Дэвид. – Что-то, что может блокировать действие этих микроорганизмов или препятствовать изменениям, которые они вызывают в нервной системе.

– Вы думаете, это возможно? – спросил Волков.

– Теоретически, да, – ответил Дэвид. – Но для этого нам нужно гораздо лучше понять механизм действия этих организмов. А времени у нас, возможно, не так много.

Аджаи задумчиво потер подбородок.

– Профессор Чен, я хочу, чтобы вы представили эти данные на международной конференции сегодня вечером. Лидеры всех крупных держав должны знать о потенциальных рисках.

– Разумеется, – кивнул Дэвид. – Я подготовлю презентацию.

– А пока, – добавил Аджаи, – давайте сохраним эту информацию в узком кругу. Мы не хотим вызвать панику раньше времени.

Когда Аджаи и посол ушли, Элизабет повернулась к Дэвиду.

– Ты думаешь, они действительно примут это всерьез? Или просто попытаются замять информацию, чтобы не нарушать отношения с Наставниками?

– Не знаю, – честно ответил Дэвид. – Но я сделаю всё, чтобы донести серьезность ситуации. Если мы не будем действовать быстро, решение может быть принято за нас – биологическим путем.

Он вернулся к своему компьютеру, начиная готовить презентацию для конференции. Работа требовала полной концентрации, но мысли Дэвида постоянно возвращались к тревожной картине будущего, которая вырисовывалась на основе их последних открытий. Человечество могло стоять на пороге самого радикального изменения в своей истории – и это изменение могло произойти почти незаметно, распространяясь от человека к человеку, как невидимая волна.

Вечером того же дня в главном конференц-зале комплекса собрались представители двенадцати крупнейших держав мира – тех самых стран, над столицами которых зависли черные сферы Наставников. Помимо дипломатов присутствовали высокопоставленные военные, ученые и члены специально созданной Международной контактной группы.

Дэвид сидел в первом ряду, ожидая своей очереди выступить. Рядом с ним находились Лоусон и Элизабет Уонг. В зале стояла напряженная атмосфера – все понимали историческую важность момента.

Конференцию открыл Аджаи, кратко обрисовав ситуацию и представив основных докладчиков. Затем слово было предоставлено доктору Штерну, который рассказал о технологических аспектах сфер Наставников. После него выступил представитель ООН, обсудивший правовые и этические аспекты контакта.

Наконец, Аджаи объявил:

– А теперь я приглашаю профессора Дэвида Чена, ведущего нейробиолога нашего проекта, представить последние данные о процессе трансформации и его потенциальных последствиях.

Дэвид поднялся на трибуну и оглядел зал. Десятки пар глаз были устремлены на него, ожидая информации, которая могла повлиять на судьбу всего человечества.

– Дамы и господа, – начал он, стараясь говорить уверенно и четко, – за последние дни мы провели серию исследований трансформированных добровольцев и тех, кто контактировал с ними. Результаты наших исследований вызывают серьезную обеспокоенность.

Он активировал презентацию, и на большом экране за его спиной появились изображения мозговых сканирований и микроскопические фотографии таинственных микроорганизмов.

– Во-первых, мы установили, что трансформация, предлагаемая Наставниками, вызывает фундаментальные изменения в структуре человеческого мозга. Эти изменения затрагивают области, ответственные за самоидентификацию, индивидуальное принятие решений и эмоциональную регуляцию.

Он перешел к следующему слайду.

– Во-вторых, и это наиболее тревожно, мы обнаружили, что процесс трансформации может распространяться от человека к человеку через микроорганизмы, которые мы назвали "наносимбионтами". Эти организмы присутствуют в крови, слюне и, вероятно, других биологических жидкостях трансформированных людей.

По залу пронесся шепот. Дэвид продолжил:

– При достаточно продолжительном контакте с трансформированными людьми эти наносимбионты могут передаваться и начинать аналогичные изменения у новых носителей, хотя и с меньшей интенсивностью. Однако эффект кумулятивный – чем дольше и интенсивнее контакт, тем сильнее проявляются признаки трансформации.

Он перешел к графикам, показывающим распространение трансформации при различных сценариях контакта.

– По нашим расчетам, если не предпринять никаких мер, и при условии свободного перемещения трансформированных людей, до 30% населения Земли может проявить признаки начальной стадии трансформации уже через месяц. Через три месяца эта цифра может достичь 70%.

В зале воцарилась тишина. Дэвид продолжил, переходя к последней части презентации:

– Что касается самой трансформации, мы определили четыре стадии процесса. Первая стадия характеризуется улучшением настроения, снижением тревожности и возрастанием эмпатии. Вторая – появлением чувства "связи" с другими трансформированными и снижением индивидуалистических тенденций. На третьей стадии начинаются физиологические изменения: повышение иммунитета, улучшение регенерации тканей, но также появляются первые признаки синхронизации мозговой активности между разными трансформированными людьми. Четвертая стадия… – Дэвид сделал паузу, – мы еще не наблюдали ее полностью, но по некоторым признакам, она может включать в себя формирование настоящей телепатической связи между трансформированными и, возможно, физические изменения, приближающие человека к внешности Наставников.

Он закончил презентацию изображением графика, показывающего снижение индивидуальных различий в нейронной активности у трансформированных по мере прогрессирования процесса.

– В заключение хочу сказать, что мы имеем дело с процессом, который может фундаментально изменить природу человечества. И этот процесс может распространяться независимо от нашего желания, просто через обычный человеческий контакт. Мы рекомендуем немедленно принять меры по ограничению распространения трансформации, пока мы не поймем все ее последствия и не разработаем методы защиты для тех, кто не желает проходить этот процесс.

Дэвид закончил выступление и обвел взглядом зал. Лица присутствующих выражали шок, тревогу, а у некоторых – недоверие.

Первым поднялся представитель Китая, пожилой мужчина с невозмутимым выражением лица.

– Профессор Чен, ваши выводы весьма тревожны. Но я должен спросить: есть ли у трансформированных людей какие-либо негативные симптомы? Страдают ли они? Выражают ли желание вернуться в прежнее состояние?

– Насколько мы можем судить, нет, – честно ответил Дэвид. – Все трансформированные сообщают об улучшении самочувствия, отсутствии депрессии, тревоги, физической боли. Они единодушно выражают удовлетворение своим новым состоянием. Но это само по себе вызывает вопросы: насколько свободен их выбор, если сам процесс трансформации меняет структуру мышления?

– Если трансформация улучшает качество жизни и не вызывает страданий, почему мы должны ей препятствовать? – спросил представитель Индии. – Возможно, это действительно следующий шаг эволюции человечества?

– Возможно, – согласился Дэвид. – Но эволюция обычно занимает тысячи и миллионы лет, давая видам время адаптироваться. То, что предлагают Наставники, – это радикальное изменение за считанные недели или месяцы. И цена этого изменения – потеря того, что многие считают сущностью человека: нашей индивидуальности, нашей способности к независимому мышлению и творчеству.

Поднялся Александр Волков, российский посол.

– Профессор Чен убедительно продемонстрировал риски. Мы должны быть крайне осторожны с тем, что может навсегда изменить нашу природу. Россия предлагает немедленно ввести временный мораторий на добровольную трансформацию и разработать протоколы изоляции для уже трансформированных, пока мы не будем лучше понимать процесс.

– Такие меры могут быть восприняты Наставниками как враждебные, – возразил представитель Франции. – Мы должны поддерживать дипломатические отношения.

– Но если профессор Чен прав, и процесс может распространяться без нашего согласия, – вмешался представитель Великобритании, – то мы рискуем потерять право выбора в принципе. Через несколько месяцев решение может быть принято за нас – биологически.

Дискуссия продолжалась более двух часов, становясь всё более напряженной. Мнения разделились: одни страны призывали к осторожности и ограничениям, другие выступали за продолжение программы добровольной трансформации при усиленном научном мониторинге.

В конце концов, была сформирована международная рабочая группа для разработки согласованного подхода, а также принято решение о расширении научных исследований и создании системы мониторинга распространения трансформации.

Когда конференция завершилась, Дэвид чувствовал себя опустошенным. Он стоял у окна конференц-зала, глядя на черную сферу, висевшую над пустыней, когда к нему подошла София Мендес.

– Впечатляющее выступление, – сказала она. – Ты действительно встряхнул их.

– Но достаточно ли этого? – спросил Дэвид. – Я не уверен, что они осознают всю серьезность ситуации.

– По крайней мере, ты посеял сомнения, – заметила София. – А это уже что-то.

Дэвид повернулся к ней.

– Мне нужна твоя помощь. Официальные каналы слишком медлительны, а у нас нет времени. Мы должны предупредить людей о рисках трансформации и контактов с трансформированными.

– Ты хочешь, чтобы я написала об этом? – спросила София. – Аджаи не одобрит.

– Нам нужна объективная, научно обоснованная статья, – сказал Дэвид. – Не паникерская, но предупреждающая о реальных рисках. Люди должны знать, что контакт с трансформированными может запустить процесс без их сознательного согласия.

София задумалась, затем кивнула.

– Я сделаю это. Но мне нужны твои данные, твои исследования. И я хочу, чтобы ты проверил статью перед публикацией – я не ученый и могу неправильно интерпретировать некоторые вещи.

– Договорились, – сказал Дэвид. – Я пришлю тебе все материалы сегодня вечером.

В этот момент к ним подошел Аджаи, его лицо было напряженным.

– Профессор Чен, мисс Мендес, – поприветствовал он их. – Мне нужно поговорить с вами обоими. В моем кабинете, через десять минут.

И, не дожидаясь ответа, он удалился быстрым шагом.

– Это не к добру, – пробормотала София.

– Он, возможно, догадывается о наших планах, – согласился Дэвид. – Но мы все равно должны идти.

Десять минут спустя они сидели в просторном кабинете Аджаи. Директор ЦРУ стоял у окна, глядя на черную сферу, затем повернулся к ним.

– Я знаю, что вы планируете опубликовать информацию о заразности трансформации, – сказал он без предисловий. – Я должен попросить вас воздержаться от этого.

– Люди имеют право знать, – возразила София. – Особенно если трансформация может происходить без их согласия.

– Я не говорю, что они не имеют права знать, – ответил Аджаи. – Я говорю, что сейчас не время для таких публикаций. Мы находимся в критической фазе переговоров с Наставниками. Любая информация, которая может быть воспринята как враждебная, может повредить этим переговорам.

– Переговоры? – переспросил Дэвид. – О чем именно вы договариваетесь с ними?

Аджаи помолчал, затем сел за стол и жестом пригласил их сесть ближе.

– То, что я скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты, – он посмотрел на Софию. – Даже в виде журналистского материала. Это вопрос национальной безопасности.

София поколебалась, затем кивнула.

– Хорошо. Конфиденциально.

– Наставники предложили нам технологии, – сказал Аджаи. – Технологии, которые могут решить многие глобальные проблемы: чистая энергия, лечение ранее неизлечимых болезней, методы борьбы с голодом и изменением климата. Но они ставят условие: значительная часть населения должна пройти трансформацию, чтобы "лучше понять" эти технологии.

– Они используют технологии как приманку, – покачал головой Дэвид. – Чтобы заставить нас добровольно согласиться на трансформацию.

– Возможно, – согласился Аджаи. – Или, может быть, они искренне считают, что мы не сможем правильно использовать эти технологии без изменения нашего мышления. В любом случае, ставки очень высоки.

– И вы готовы рискнуть человеческой индивидуальностью ради технологий? – спросил Дэвид, не скрывая своего недоверия.

– Я ничего не решаю, – ответил Аджаи. – Это вопрос, который должны решить избранные лидеры наших стран. Моя задача – обеспечить, чтобы у них была вся информация для принятия этого решения.

– А пока люди продолжают трансформироваться, даже не подозревая о рисках, – заметила София. – Это несправедливо.

– Справедливость редко бывает приоритетом в вопросах национальной безопасности, – сухо ответил Аджаи. – Но я согласен, что ситуация не идеальна. Поэтому я предлагаю компромисс.

Он открыл ящик стола и достал папку.

– Вот предварительные результаты исследований профессора Чена, обработанные для публичного представления. Они указывают на возможность передачи "эффектов трансформации" при длительном контакте, но без конкретных деталей о наносимбионтах. Рекомендации включают в себя разумные меры предосторожности при контакте с трансформированными, но не призывают к полной изоляции. Мисс Мендес, вы можете опубликовать эту информацию.

София взяла папку и пролистала ее.

– Это очень… сглаженная версия того, что мы знаем, – сказала она с неодобрением.

– Это баланс между правом общества на информацию и необходимостью избежать паники, – ответил Аджаи. – И это лучшее, что я могу предложить в текущей ситуации.

Дэвид и София переглянулись. Предложение было далеко от идеального, но, возможно, лучше, чем ничего.

– Я хочу дополнить эти материалы, – сказал Дэвид. – Добавить более конкретные рекомендации по ограничению контактов.

Аджаи кивнул.

– В разумных пределах. И я должен увидеть окончательную версию перед публикацией.

– Согласен, – сказал Дэвид. Затем, после паузы: – А что насчет вакцины или другой защиты? У нас есть ресурсы для разработки?

– Все необходимые ресурсы, – ответил Аджаи. – Президент одобрил проект максимальной срочности. Доктор Уонг уже начала работу.

– Я хочу присоединиться к этому проекту, – сказал Дэвид. – Моя экспертиза в нейробиологии может быть полезной.

– Разумеется, – кивнул Аджаи. – Это, собственно, вторая причина, по которой я вызвал вас. Вы назначены научным руководителем проекта "Щит" – так мы назвали программу разработки защиты от трансформации.

Дэвид почувствовал одновременно облегчение и тяжесть ответственности. По крайней мере, правительство серьезно относилось к угрозе и предпринимало меры.

– Я начну немедленно, – сказал он. – Но мне понадобится доступ ко всем данным, включая информацию о переговорах с Наставниками. Всё, что мы знаем о них и их технологиях, может быть полезно для разработки защиты.

– У вас будет максимальный уровень доступа, – заверил его Аджаи. – С одним условием: никакой информации за пределы проекта без моего прямого разрешения.

– А как насчет международного сотрудничества? – спросил Дэвид. – Это глобальная проблема, и объединение усилий ученых из разных стран могло бы ускорить разработку.

– Мы работаем над созданием международной научной группы, – ответил Аджаи. – Но в нее войдут только проверенные специалисты с соответствующим допуском. Безопасность прежде всего.

Когда встреча закончилась, Дэвид и София вышли из здания административного корпуса. Вечерело, и над пустыней разливался золотистый свет заходящего солнца, делая черную сферу еще более зловещей на его фоне.

– Ты доверяешь ему? – тихо спросила София, когда они отошли на достаточное расстояние.

– Аджаи? – Дэвид задумался. – Он разведчик, его работа – быть скрытным. Но я верю, что он действительно обеспокоен ситуацией. Вопрос в том, достаточно ли быстро будут действовать власти.

– А если нет? – София остановилась и повернулась к нему. – Что, если они будут слишком долго взвешивать все за и против, а трансформация тем временем распространится настолько, что остановить ее будет невозможно?

– Тогда мы окажемся на пороге нового мира, – мрачно ответил Дэвид. – Мира, в котором человечество, каким мы его знаем, перестанет существовать.

Они стояли молча, глядя на черную сферу. Внезапно Дэвид заметил движение в воздухе – что-то вроде золотистого тумана, исходящего от поверхности сферы и медленно опускающегося к земле.

– Ты видишь это? – спросил он, указывая на странное явление.

София прищурилась.

– Да, какое-то свечение… Оно не было там раньше, верно?

– Нет, – Дэвид достал телефон и сделал несколько снимков. – Нам нужно сообщить об этом в командный центр.

Но прежде чем они успели двинуться с места, из ближайшего здания выбежали несколько военных с приборами. Они быстро развернули какое-то оборудование и начали снимать показания.

– Похоже, они уже знают, – заметила София.

К ним подбежал лейтенант Купер.

– Профессор Чен! Вам нужно немедленно вернуться в здание. Мы фиксируем необычную активность сферы.

– Что происходит? – спросил Дэвид. – Что это за золотистое свечение?

– Мы не уверены, – ответил Купер. – Но это похоже на какой-то тип излучения. Пожалуйста, вернитесь внутрь, пока мы не определим, безопасно ли находиться снаружи.

Дэвид и София последовали за ним в административное здание, откуда только что вышли. Внутри уже собирались ученые и военные, все смотрели на большие экраны, показывающие сферу с разных ракурсов.

– То же самое происходит и в других локациях, – говорил один из аналитиков. – Все сферы одновременно начали испускать это золотистое свечение.

– Что говорят приборы? – спросил Аджаи, который тоже находился в комнате.

– Никакого ионизирующего излучения, – ответил один из техников. – Но есть странные электромагнитные пульсации в очень узком диапазоне частот. Они… – он запнулся, глядя на показания, – они соответствуют частоте тета-волн человеческого мозга.

– Тета-волны? – переспросил Дэвид, подходя ближе. – Это частоты, связанные с глубокой медитацией, измененными состояниями сознания.

– Они что, транслируют какой-то сигнал, воздействующий на мозг? – спросил генерал Хиггинс, его лицо выражало тревогу.

– Возможно, – ответил Дэвид, изучая данные на экране. – Или просто настраиваются на определенные частоты мозговой активности, чтобы… – он замолчал, осознавая возможные последствия.

– Чтобы что? – настойчиво спросил Аджаи.

– Чтобы облегчить процесс трансформации, – закончил Дэвид. – Тета-волны связаны с повышенной внушаемостью, открытостью к новому опыту. Если Наставники транслируют сигнал на этих частотах по всему миру…

– Они могут ускорить распространение трансформации, – мрачно закончил Аджаи. – Даже без прямого контакта с трансформированными.

– Мы должны найти способ блокировать этот сигнал, – сказал Хиггинс. – Экранировать ключевые объекты, создать помехи.

– Это может быть воспринято как враждебный акт, – предупредил Аджаи. – Мы все еще пытаемся установить дипломатические отношения.

– К черту дипломатию! – взорвался генерал. – Они пытаются изменить нас без нашего согласия!

Дэвид наблюдал за их спором, его мысли работали лихорадочно. Если Наставники действительно усиливали процесс трансформации через такое дистанционное воздействие, времени оставалось еще меньше, чем он предполагал.

– Мы должны немедленно начать разработку защиты, – сказал он, прерывая перепалку между Аджаи и Хиггинсом. – Не только от наносимбионтов, но и от этого излучения. И предупредить людей о необходимости ограничить пребывание под открытым небом, особенно в зонах прямой видимости сфер.

Аджаи посмотрел на него, затем кивнул.

– Согласен. Генерал, подготовьте приказ о распределении защитных экранирующих материалов для ключевых правительственных и военных объектов. Профессор Чен, соберите команду для разработки индивидуальных средств защиты. Мисс Мендес, – он повернулся к Софии, – мы выпустим предупреждение для населения. Используйте материалы, о которых мы говорили, но добавьте рекомендации ограничить время пребывания под открытым небом, особенно вблизи сфер.

Все быстро разошлись по своим задачам. Дэвид направился в лабораторию, чтобы собрать команду ученых. По дороге его догнала София.

– Дэвид, – она выглядела встревоженной, – ты думаешь, они действительно могут изменить людей просто этим излучением? Без прямого контакта?

– Не знаю, – честно ответил Дэвид. – Но если частота излучения действительно соответствует тета-волнам мозга, оно может, как минимум, сделать людей более восприимчивыми к идее трансформации. А в сочетании с наносимбионтами, которые уже распространяются… – он покачал головой. – Ситуация становится всё более серьезной.

– Я напишу самую убедительную статью, какую только смогу, – сказала София решительно. – Люди должны знать, как защитить себя.

Дэвид посмотрел на нее с благодарностью.

– Спасибо. И будь осторожна. Не проводи много времени на открытом воздухе, особенно вблизи сфер.

– Ты тоже, – она слегка коснулась его руки. – Мы еще не проиграли эту битву.

София ушла, а Дэвид продолжил свой путь к лаборатории. Но что-то в ее словах заставило его остановиться и задуматься. Она сказала "битва" – и это действительно было подходящее слово. Несмотря на мирные заявления Наставников, человечество оказалось втянуто в странную, безмолвную войну за самое свое существование. Войну, в которой оружием были не бомбы и пули, а микроорганизмы и излучение, меняющие саму сущность человека.

И эту войну человечество стремительно проигрывало.

Следующие несколько дней прошли в лихорадочной активности. Команда Дэвида работала практически круглосуточно, изучая наносимбионтов и разрабатывая потенциальные методы защиты от них. Параллельно шло исследование золотистого излучения сфер, его воздействия на мозг и возможных способов экранирования.

В мире тем временем росло напряжение. Статья Софии, даже в смягченном варианте, вызвала волну тревоги и дискуссий. Некоторые правительства начали вводить ограничения на контакты с трансформированными людьми, что вызвало обвинения в дискриминации и нарушении прав человека.

Сами трансформированные протестовали против таких мер, утверждая, что их состояние – это эволюционный прогресс, а не болезнь или угроза. Они образовывали сообщества, где жили в удивительной гармонии, без конфликтов и насилия. Это привлекало многих, особенно тех, кто разочаровался в современном обществе с его проблемами и противоречиями.

Дэвид только мельком следил за этими событиями, полностью погрузившись в работу. К концу недели его команда добилась первых значительных успехов.

– Мы нашли уязвимость в наносимбионтах, – доложила доктор Уонг на вечернем совещании. – Они очень чувствительны к определенной комбинации антибиотиков и противовирусных препаратов. В лабораторных условиях нам удалось полностью нейтрализовать их.

– Это работает и на уже трансформированных? – спросил Аджаи.

– На ранних стадиях – да, – ответила Элизабет. – Мы смогли обратить начальные изменения у лабораторных животных. Но после достижения определенной точки, когда нейронные связи уже перестроены, процесс становится необратимым.

– А что насчет защиты от излучения? – спросил генерал Хиггинс.

– Стандартное экранирование работает хорошо, – ответил Дэвид. – Толстые стены, особенно содержащие металл, блокируют сигнал. Мы также разработали специальные шлемы с металлической сеткой, которые могут обеспечить индивидуальную защиту.

– Отлично, – кивнул Аджаи. – Когда мы сможем начать массовое производство этих средств защиты?

– Антибиотики и противовирусные препараты уже существуют, нам просто нужно производить их в достаточных количествах в нужной комбинации, – ответила Элизабет. – Думаю, недели через две мы сможем начать распространение.

– У нас есть две недели? – спросил Хиггинс мрачно.

Все повернулись к Дэвиду, ожидая его оценки.

– Трудно сказать точно, – ответил он, глядя на графики распространения трансформации. – По нашим последним данным, около трех процентов населения уже проявляют признаки начальной стадии трансформации. Это намного быстрее, чем мы прогнозировали изначально. Если темпы сохранятся… через две недели это может быть уже десять-пятнадцать процентов.

– А когда мы достигнем точки невозврата? – спросил Аджаи. – Когда трансформированных станет слишком много, чтобы остановить процесс?

Дэвид задумался.

– Точно сказать невозможно. Но я бы предположил, что при достижении порога в 30-40% населения социальные структуры начнут радикально меняться. Трансформированные занимают все больше ключевых позиций в правительстве, армии, медиа. Их влияние растет экспоненциально.

– То есть, у нас может быть месяц, максимум два, – подытожил Аджаи. – Не так много времени.

– А что с переговорами? – спросил Дэвид. – Наставники продолжают предлагать технологии в обмен на трансформацию?

– Да, – кивнул Аджаи. – И список технологий становится всё более впечатляющим. Лекарства от рака, болезни Альцгеймера, решения для климатического кризиса… Многие лидеры находят это предложение очень привлекательным, особенно на фоне растущей популярности трансформированных сообществ с их гармонией и отсутствием конфликтов.

– Но ценой будет потеря человеческой индивидуальности, – напомнил Дэвид. – Возможно, конец человечества, каким мы его знаем.

– Многие считают, что это приемлемая цена, – ответил Аджаи. – Особенно если альтернатива – продолжение войн, бедности, экологических катастроф.

– Нам нужно ускорить разработку защитных мер, – настаивал Хиггинс. – И начать их массовое производство немедленно.

– Согласен, – кивнул Аджаи. – Профессор Чен, доктор Уонг, вы получите все необходимые ресурсы. Работайте так быстро, как только возможно.

Когда совещание закончилось, Дэвид вернулся в свою лабораторию. Он чувствовал огромную усталость – последние дни он спал не более трех-четырех часов в сутки. Но остановиться сейчас было невозможно. Слишком многое зависело от их работы.

Он подошел к микроскопу, чтобы еще раз изучить образцы наносимбионтов, когда в лабораторию вошла София. Она выглядела встревоженной.

– Дэвид, у меня новости, – сказала она. – И они не очень хорошие.

– Что случилось? – спросил он, выпрямляясь.

– Я только что получила информацию от моих источников в Сан-Франциско. Там сформировалось крупное сообщество трансформированных, они называют себя "Новыми людьми". И они начали программу активного распространения трансформации, особенно среди детей.

– Что? – Дэвид был шокирован. – Как они это делают?

– Они открыли нечто вроде "центров преображения", где любой желающий может пройти трансформацию. Но они особенно поощряют родителей приводить детей, утверждая, что раннее преображение дает лучшие результаты. И многие соглашаются! Школьные классы приходят целиком, с разрешения родителей.

– Это безумие, – покачал головой Дэвид. – Мы даже не знаем, как трансформация влияет на развивающийся мозг. Долгосрочные последствия могут быть непредсказуемыми.

– Хуже того, – продолжила София, – трансформированные начинают занимать ключевые позиции в городской администрации, полиции, медиа. Они очень организованы и действуют с поразительной согласованностью.

– Как единый организм, – мрачно заметил Дэвид. – Что не удивительно, учитывая синхронизацию их мозговой активности.

– Я боюсь, что мы уже проиграли, – тихо сказала София. – По крайней мере, в некоторых городах. Сан-Франциско может стать первым полностью трансформированным мегаполисом в течение месяца, если темпы сохранятся.

Дэвид подошел к компьютеру и быстро набрал запрос. На экране появилась карта США с отмеченными на ней очагами распространения трансформации. Красные зоны – области с высокой концентрацией трансформированных – были сосредоточены вокруг крупных городов, особенно тех, над которыми висели сферы Наставников.

– Это происходит по всему миру, – сказал он, переключаясь на глобальную карту. – Но с разной интенсивностью. В некоторых странах власти активно препятствуют распространению трансформации, в других – поощряют ее.

– Что мы можем сделать? – спросила София, глядя на карту с растущими красными пятнами.

– Продолжать работу над защитой, – ответил Дэвид. – И… – он замолчал, колеблясь.

– И что? – настаивала София.

– И готовиться к тому, что часть человечества может быть потеряна, – тихо сказал Дэвид. – Мы не сможем защитить всех. Возможно, лучшее, на что мы можем надеяться, – это сохранить анклавы нетрансформированных людей, где человеческая индивидуальность продолжит существовать.

– Ты говоришь о расколе человечества на две части, – заметила София. – Трансформированных и… нормальных? Как мы должны называть тех, кто отказывается от преображения?

– Я не знаю, – честно ответил Дэвид. – Но я знаю, что не хочу потерять то, что делает меня человеком – мою способность мыслить независимо, мои воспоминания, мою индивидуальность. Даже если цена этого – жизнь в мире, который всё больше контролируется трансформированными.

София долго смотрела на него, затем решительно кивнула.

– Я тоже. И я буду продолжать писать правду, даже если меня будут называть луддитом или противником прогресса. Люди должны знать, что они теряют, соглашаясь на трансформацию.

Они стояли рядом, глядя на карту мира с растущими красными зонами трансформации. Два человека против волны изменений, которая грозила смыть всё, что они знали и ценили. Но они не собирались сдаваться без боя.

– Мне нужно вернуться к работе, – сказал наконец Дэвид. – Мы почти создали эффективную защиту от наносимбионтов. Если мы успеем распространить ее до того, как трансформация достигнет критической точки…

– Тогда у человечества еще будет шанс, – закончила за него София. – Я помогу всем, чем смогу. Моя статья выйдет завтра в крупнейших мировых изданиях, я договорилась об одновременной публикации.

– Будь осторожна, – предупредил Дэвид. – Трансформированные становятся всё более организованными и влиятельными. Они могут попытаться помешать распространению информации, которая противоречит их целям.

– Я всегда осторожна, – улыбнулась София. – Это часть моей работы.

Она ушла, оставив Дэвида наедине с его исследованиями и мрачными мыслями о будущем. Он вернулся к микроскопу, зная, что каждая минута промедления может стоить еще одной человеческой индивидуальности, поглощенной растущим коллективным разумом Наставников.

Время работало против них, но Дэвид Чен не собирался сдаваться без боя.