Читать книгу Ночь чудес - - Страница 3

Снег шёл весь вечер – тихий, густой, будто небо само шептало: «Пора чудес». Он падал на крыши, заборы, на фонари у дома, превращая всё вокруг в пушистый белый сон. Казалось, даже воздух стал мягче, и звуки в нём звучали по-другому – тише, добрее. В окнах соседних домов мерцали гирлянды, на ветках деревьев застыли капельки света, похожие на замершие звёзды.

В доме Машки тоже царила суета – праздничная, тёплая, весёлая. Из кухни тянулся аромат мандаринов, корицы и ванили. Папа возился с гирляндой, раскладывая провод на полу, как драгоценную змею, которая никак не хотела засиять сразу. Мама ставила на подоконник свечи, аккуратно вытирала их от воска, чтобы огонёк потом горел ровно и спокойно. Машка прыгала вокруг, вся в делах – запуталась в мишуре, потом долго распутывалась, потом снова путалась, но от этого смеялась ещё сильнее.

– Машка, осторожнее, – сказала мама, улыбаясь. – Ты опять уронила шарик.

– Это не я, – серьёзно ответила девочка, поднимая игрушку с пола. – Это он сам решил полететь. Хотел посмотреть, как красиво блестит снег.

– Вот как, – папа подмигнул. – Значит, у нас в доме даже шарики живые. Тогда Новый год точно получится волшебным.

Машка довольно кивнула и снова полезла на стул, чтобы повесить шарик повыше, туда, где сияли огни. От лампочек на её лице играли тёплые отсветы, и казалось, будто в глазах у неё горят две крошечные свечки.

Всё вокруг словно дышало ожиданием. В углу уже стояли подарки – завернутые в пёстрые бумаги, перевязанные ленточками. Пахло свежей хвоей: ёлка была пышная, немного колючая, но такая родная. Машка каждый год выбирала самую «добрую» ветку – ту, под которой потом ставила тарелочку с мандарином «для Деда Мороза».

Папа, наконец, победил гирлянду – она вспыхнула разноцветными огнями, и комната сразу стала похожа на кусочек сказочного леса.

– Есть контакт! – радостно сказал он, подбрасывая в воздух пульт.

– Осталось только на стол скатерть постелить, и всё, – добавила мама. – А свечу я потом зажгу, как всегда.

Машка знала: мама делает это каждый год – ставит маленькую свечку на подоконник «для тех, кто далеко». Говорит, что её свет помогает найти дорогу домой тем, кто скучает.

– Мам, а кому в этом году свеча? – спросила Машка, помогая доставать посуду.

– Всем, кто не рядом, – мягко ответила мама. – Пусть знают: мы их ждём.

– А папина снежинка тоже будет на ёлке?

– Конечно, – папа уже держал в руках старую бумажную снежинку, чуть пожелтевшую от времени. – Сам делал, когда был таким же, как ты. Видишь, какие кривые края? Зато своя.

Машка взяла снежинку осторожно, будто это было что-то волшебное.

– Она настоящая, пап. Прямо как из детства.

– Потому и вешаю каждый год, – тихо сказал он. – Чтобы помнить, каким было чудо, когда я верил в него без сомнений.

Комната наполнилась светом. Не только от гирлянды и свечей – от чего-то другого, едва заметного, но настоящего. От тепла, от смеха, от того, что все рядом. Мама поставила чайник, папа включил старую музыку – негромкую, с тихими колокольчиками, и Машка вдруг почувствовала, что этот вечер – особенный.

Она смотрела, как пламя свечей колышется от лёгкого сквозняка, как гирлянда мерцает, будто дышит, и думала: «Наверное, чудо уже где-то близко. Просто оно ещё не показалось».

Когда стол был накрыт, мама достала из духовки пирог, от которого пахло яблоками и корицей.

– Всё готово, – сказала она, вздыхая. – Завтра Новый год.

– А сегодня? – спросила Машка.

– Сегодня – ночь ожидания. Самая тёплая ночь в году.

– А если чудо придёт раньше, чем Новый год?

– Тогда ты его первая увидишь, – улыбнулась мама.

Позже, когда все уже начали уставать от хлопот, Машка пошла в свою комнату. На подоконнике лежал тонкий слой инея, узорчатого, словно кто-то рисовал по стеклу перышком. Она приложила ладонь к стеклу и прошептала:

– Пусть этот Новый год будет самым добрым.

С улицы тянуло морозом и свежестью. Снег шёл всё так же – мягко, убаюкивающе. Вдалеке мигали огни – зелёные, жёлтые, красные, будто город сам подмигивал всем, кто готовится к празднику.

Машка уже собиралась закрыть штору, как вдруг заметила странное свечение. Сначала подумала, что это просто отражение фонаря. Но свет двигался. Он ложился на снег плавно, будто кто-то шёл по двору, оставляя за собой мягкие сияющие следы. Маленькие, кругляшками, как от крошечных ножек.

Девочка затаила дыхание.

– Наверное, кошка… – прошептала она.

Но свет шёл ровно, шаг за шагом, и таял не сразу, а медленно, словно не хотел исчезать.

Машка прильнула к стеклу, стараясь рассмотреть, кто это может быть, но снег вдруг закружился сильнее, поднялся вихрем, закрыл всё белым туманом. И в этом снежном танце ей на миг показалось, будто там, во дворе, мелькнуло что-то крошечное – как снежный человечек в светящейся шапке.

Она стояла так долго, пока глаза не начали слипаться.

– Пора спать, чудеса не любят, когда на них слишком долго смотрят, – шепнула мама, входя в комнату и укрывая Машку одеялом.

– Мам, а ты видела там… свет?

– Снег отражает фонари, – ответила мама и поцеловала дочку в лоб. – Спи, моя снежинка. Завтра всё само расскажет.

Машка закрыла глаза, но образ светящихся следов не исчез. Он жил где-то глубоко, под ресницами, мерцал и согревал. Она успела подумать, что, может быть, именно так и начинается чудо – когда свет ложится на снег, а сердце вдруг чувствует: впереди что-то доброе.

И заснула под тихий звон гирлянды, под дыхание дома, который готовился встретить Ночь чудес.