Читать книгу Первое утро года - - Страница 1

Рассвет медленно пробивается сквозь занавески – мягко, как будто боится потревожить спящих. Комната Машки наполняется серовато-золотым светом, будто само солнце тоже ещё не проснулось до конца, а просто заглянуло посмотреть, как тут дела. Ёлка в углу мерцает последними огоньками: одна гирлянда погасла, другая ещё тихо дышит синим светом. На полу – разбросанные игрушки, книжка, тёплый носок, скомканный плед. Всё мирное, домашнее, неподвижное. И только воздух – какой-то другой. Чистый, свежий, будто кто-то ночью распахнул окно, вымыл небо и оставил в нём лёгкий хрустальный звон.

Машка просыпается первой – не потому, что кто-то позвал, а потому что само утро шепнуло ей в ухо: проснись. Она сначала не понимает, что именно её разбудило – ни шумов, ни голосов, только тишина, настоящая, звенящая. Может, это снег? Может, тот самый первый день, который хочет, чтобы его заметили.

Она тихонько откидывает одеяло, стараясь не скрипнуть кроватью. Пол холодный, но не неприятно – просто живой, настоящий. Машка, зевая, спускает ноги, надевает одну варежку на руку – потому что вторая куда-то делась ночью, – и босиком идёт к окну.

За стеклом – волшебство. Мир утонул в белом дыхании. Всё покрыто свежим снегом, ровным, как будто его положили мягкими руками. Деревья стоят в шубах из инея, крыши будто посыпаны сахаром, а воздух над забором лёгкий, чуть дымчатый – там, где снег встречается с дыханием нового утра.

Машка замирает. Невозможно не смотреть. Кажется, если пошевелишься – всё пропадёт. Даже дом будто дышит медленно, как спящий зверь. Время застыло, и только свет тоненькой нитью тянется из-за горизонта.

«А вдруг весь мир сейчас дышит заново?» – думает она. – «Как будто не просто год начался – а жизнь снова началась».

От этой мысли становится тепло. Как будто не просто утро, а первое утро всего на свете. На ёлке что-то тихо звякнуло – одна игрушка коснулась другой. Машка оборачивается: в комнате всё по-прежнему, только свет стал чуть ярче. Она садится на край подоконника, поджимает ноги и долго смотрит на сугробы. На ветках старой яблони висят снежные шапки – аккуратные, ровные. Если бы дунуть, наверное, снег бы упал, как пена.

На улице никого. Ни шагов, ни следов. Только след от кошки у ворот – старый, наверное, вчерашний. Снег ещё не успел его затянуть. Мир такой чистый, будто его только что придумали.

Она прикладывает ладонь к стеклу. Оно холодное, но под пальцами сразу становится теплее, и на стекле появляется пятнышко – крошечное солнце из дыхания. Машка рисует в нём пальцем сердечко и улыбается. Потом она оборачивается к кровати. Мама спит – видно только край одеяла и пушистые волосы, которые упали на подушку. Папа, наверное, всё ещё видит свои новогодние сны. Даже кот Гаврила свернулся клубком в кресле и дремлет. Никто не спешит. А ей хочется выйти. Просто выйти – не для того, чтобы поиграть или покататься, а чтобы увидеть, как начинается утро для всех. Потому что вдруг именно от того, кто первый выйдет, зависит, каким будет весь год?

Она тихо натягивает шерстяные носки, ищет шубку, путается в рукавах. Находит вторую варежку под стулом – чудом. Сапоги стоят у двери, холодные, но ждут. На пороге она останавливается, прислушивается.

Дом дышит. Часы в углу тикают размеренно, будто и они отдыхают после праздника. С ёлки падает одна иголочка, и этот звук вдруг кажется важным, как первый знак времени. Машка на цыпочках открывает дверь. Сначала едва приоткрывает – только щёлочку. В лицо сразу дышит мороз. Холодный, но чистый, будто с приветствием. Она выдыхает – и её пар встречается с утренним светом.

На мгновение ей кажется, что время остановилось именно для того, чтобы она могла первой вдохнуть этот воздух. Вдохнуть и запомнить. В нём есть всё – и сладость мандаринов, и запах ёлочной смолы, и что-то неуловимое, как ожидание. Она выходит во двор. Дверь тихо скрипит и закрывается за спиной. Снег мягко поддаётся под ногами, скрипит – но не громко, а как будто приветствует: здравствуй, Машка, доброе утро.

Небо совсем светлое, но солнце ещё не показалось. Только розоватая полоса вдали, похожая на дыхание. Мир не спит, но и не бодрствует – просто ждёт. Машка стоит и чувствует, как тишина обнимает её. В этой тишине есть всё – и прошлый год, и новый, и все слова, которые никто ещё не успел сказать. Она думает: «Вот бы каждый день начинался так».

Она делает несколько шагов вперёд. Снег блестит под ногами, будто там спрятаны тысячи крошечных звёзд. Каждая вспыхивает и гаснет, когда на неё падает луч рассвета. На ветке яблони сидит воробей. Один. Маленький комочек с нахохлившимися перьями. Он смотрит на Машку, и ей кажется, что он тоже впервые видит это утро.

– С Новым годом, – шепчет она. Воробей не пугается, только потряхивает хвостиком, будто соглашается.

Сосулька на крыше вдруг звенит – капель падает прямо в сугроб, и этот звук кажется началом музыки. Ещё одна капля, и ещё – тихо, как дыхание. Машка поднимает лицо к небу. Там плывут облака – лёгкие, как парное молоко. Всё вокруг будто светится изнутри. Даже старый забор, даже ведёрко у бани, даже след кошки у ворот. И вдруг она чувствует – не просто видит, а чувствует, – как весь мир живой. Как он делает первый вдох нового года. Как будто огромное сердце где-то под снегом стучит: тук… тук… тук.

Она замирает, прикрывает глаза и слушает. Кажется, что слышит даже, как снег падает с веток, как вдалеке вздыхает печная труба, как всё заново начинается.

– Ну вот, – шепчет Машка. – Началось.

Она улыбается, оборачивается к дому – в окне уже мерцает свет от ёлки, чуть теплее, чем был. Может, мама проснулась. А может, просто утро стало ближе. Машка выдыхает в воздух:

– Пусть у всех будет доброе утро в новом году.

И в этот момент её дыхание смешивается с дыханием мира, и кажется – даже небо улыбается ей в ответ.