Читать книгу Путь героя.Тайные миры - - Страница 6

Темнота и дождь. Барабанящий по крыше ливень, вот уже несколько часов с удовольствием протекал во всевозможные дыры и трещины, что таила крыша моей убогой лачуги. План, встать на рассвете и пойти по реке, буквально смыло дождевой водой. Сидеть здесь и мокнуть просто так становилось невыносимым, я спустил ноги с кровати и по щиколотку оказался в воде. Я молча аплодировал своей спасительнице в дилижансе. Браво! Ее помощь была просто неоценима. Но сердиться было бесполезно, я на ощупь принялся шарить руками в поиске обуви. Затем я поднял голову, мне показалось, что я что-то слышу.

Со стороны леса раздался вой. В сознании короткой вспышкой мелькнул страх. Пересилив его, сжав руками одеяло, я не стал укрываться им с головой. Принуждаемая ветром, в окно застучала ветка и возле порога послышалось тихое завывание. В висках сильно запульсировало, страх сотней скользких слизняков расползся по телу. Темнота за окном криво усмехнулась, неровным оскалом горных зубьев, выхватываемых всполохами молний.

“Это ведь половица, просто половица. Им нечего делать в этом доме, да и дверь они не сломают. Хоть она уже старая и держится всего на одной петле.”

Совсем близко, в метрах тридцати от дома снова послышался вой, но на этот раз сильнее и громче. На ватных ногах я подкрался к окну и выглянул в него пытаясь различить хоть что-то в кромешной темноте. В слабых отблесках молний, я увидел их. Больше десяти голодных ртов, скалящихся во всю ширину своей пасти, красные, горящие глаза излучали злобу.

Таких огромных тварей я не видел никогда, их рост в холке мог быть и больше метра. Я пригнулся, в надежде, что они меня еще не учуяли. А ветер все усиливался. Крыша жалобно заскрипела, и на голову посыпались мокрые ошметки древесины и комки грязи. Я услышал, как заплескались лужи под окном, – эти твари разбежались по всему хутору, принюхиваясь, с громким свистом выпуская воздух из ноздрей.

Оружие, мне нужно хоть какое-то оружие. Я исследовал дом еще при свете дня, но в нем было совершенно пусто, а добыть для себя что-то полезное я не удосужился.

В голове снова всплыли слова деда: “Такова цена ошибки.”

Кто-то заскребся в переднюю дверь, это толкнуло меня вперед. Нащупав стол, я взобрался на него и руками нашарил потолочную балку. Она пересекала всю комнату поперек, а над ней клином стояла крыша. Болтыхая ногами в воздухе, я с громким сипением взобрался на балку и встав сначала на четвереньки, придерживаясь рукой об деревянную стену, начал искать прореху в крыше. Рычание и возня во дворе не позволяли перевести дух. Найдя брешь в крыше, я стал активно ее расширять. Намокшая старая древесина легко поддавалась моим отчаянным стараниям. Скользкие деревянные ошметки летели мне в лицо, вперемешку со струями холодной воды. Потянув за очередной кусок дерева, я услышал глухой треск и большой кусок крыши обвалился прямо на балку, опасно качнув ее, с плеском упал вниз. Я замер, напряженно прислушиваясь. Звуки битого стекла разрезали шум дождя, барабанящего по деревянной кровле. Я молниеносно выбрался на крышу. Плеск огромной туши в комнате, заставил меня содрогнуться. Я слышал, как с бешеным рычанием тварь рвет на куски одеяло и превращает в щепки мою кровать. Пробираясь в темноте, по скользкой от дождя, гнилой кровле я каждую секунду рисковал, либо провалиться вниз, либо соскользнуть под порывами ветра.

Держась руками за конек крыши, я сидел на корточках в промокшей и потяжелевшей одежде и вглядывался в ночную тьму. Она была непроглядной, тучи над головой плыли ощутимым каскадом, ветер выл и свистал в развалинах опустевших хибар. И ему то и дело вторили волколаки. Страх как будто парализовал меня изнутри. Дождь хлестал по лицу и спине, заставляя вжимать голову в плечи, стать на колени, покориться.

Я услышал, как дверь с глухим скрипом сорвалась с петель, и в комнату ворвалось по меньшей мере еще пара этих созданий.

Рыча и повизгивая от нетерпения, они принялись рвать одеяло и крушить все подряд. Домик опасно зашатался. В груди поселилось чувство обреченности, вместе с которым пришло и чувство свободы.

Встав на ноги, я медленно заскользил по крыше вниз. У самого края, у меня мелькнули сомнения, но было поздно. Съезжая с крыши я почувствовал пустоту на несколько мгновений и ощущение невесомости. И тут же встретил землю, неудачно упав, почти на колени, вмазавшись лбом в размокшую грязь. Я попытался быстро вскочить, неуклюже перевалился на бок, руками загребая липкую грязь. Не позволяя себе думать, я вслепую побежал в сторону леса. За спиной поднялся длинный протяжный вой. Вой торжества и злобы. Такие представления обычно заканчиваются протяжным и длинным воплем жертвы. Но умирать второй раз у меня в планах не было. Я изо всех сил перебирал ногами, едва касаясь ими земли. Лишь в редких вспышках молний, я слегка менял направление, огибая ямы и слишком глубокие лужи. Но твари настигали, с легкостью обгоняя меня, они, замыкая цепочку. Вспышки молний выхватывали из темноты длинные, проворные тела. Они не бежали, а будто плыли, сливались с окружающим ландшафтом. Красные угольки глаз оставались видимыми даже в темноте. Впереди меня уже поджидала пара фигур, а сзади, судя по хриплому сипению и радостному клацанью челюстями, ситуация была не лучше. Я резко остановился. Тяжело дыша, я стоял согнувшись, уперев руки в колени и ничего не видел. Хорошая пробежка всегда бодрит. Бодрость духа перед смертью, это как хорошо выглаженный костюм перед свиданием, создает впечатление, что все пройдет гладко.

Сердце бешено колотилось в груди, а руки сжимались в кулаки, страх отступал. Я готов посмотреть в лицо своей смерти. Но как иронично, в такой темноте я ничего не мог различить. Ликующее рычание раздавалось со всех сторон, кольцо сужалось. Как же там было? двум смертям не бывать, одной не миновать… Вранье, все вранье. Я постарался выпрямиться, взмахнул рукой, коснувшись чего-то мягкого и теплого, но, в то же время колючего. Сквозь стиснутые зубы я процедил ругательства. Один раз я уже умер, мне не привыкать.

Левая нога слегка дрожала, я до боли сжал ее пальцами и еще сильнее распрямил спину. Пасти, весело клацающие повсюду, были уже достаточно близко, чтобы в редких вспышках молний, я мог видеть, слюну, капающую с взъерошенных морд. Цезарь перед смертью совершенно не сопротивлялся, он пал красиво. Я хотел так же. Сквозь шум дождя и вой волколаков я отчетливо почувствовал еще чье-то присутствие. Так бывает, когда сидишь в уединенном месте, погруженный в свои мысли, но ощущаешь, что ты не один.

Моего плеча кто-то коснулся. Я подавил жгучее желание дернуться. Я узнал кто это. Мои губы расплылись в улыбке. Прикосновение было до боли знакомым, таким родным и теплым. Я знал это чувство с детства. Звучный голос деда прозвучал в голове: “Ты же помнишь, что отличает настоящих мужчин от трусов, а хищников от жертв?” Я кивнул, убрав мокрые волосы с глаз.

Страх. Хищники его чуют. Но если страх тебе неведом, они отступают.

В эту секунду внутри меня зажегся факел. Света от него было немного, но его хватало, чтобы осветить мой путь. Твари были уже совсем близко, я мог чувствовать их зловонное дыхание и нетерпеливый скрежет зубов. И тогда, я закрыл глаза, чтобы увидеть Истину.

И открыл снова, но лишь один, левый. Темнота ночи теперь меня не сковывала, и я видел все как днем. Вокруг меня, кольцом расположились черные сгустки злобы и страха, каждая из них, тонкой нитью была соединена со мной. Это и была часть меня, тот осадок, обретший форму. Я взмахнул рукой и нити, как и сущности, растворились, подобно сахарной вате, которую ребенок случайно уронил в воду.

Я снова закрыл глаза, рефлекторно, до судорожной боли, сильно зажмурился. Силы с космической скоростью покидали меня. Я чувствовал, как незримая рука похлопала меня по плечу: “Ты молодец”.

Спасибо дед.

С этими словами, я рухнул лицом на землю.

Свет резал глаза, особенно левый. Прямо перед моим лицом, что-то скрипело и фыркало. Приподняв левое веко, я увидел крупного белого зайца с сиреневыми глазами. Он неторопливо жевал какую-то зелень и не мигая смотрел на меня. Поднявшись на ноги, я очистил себя от высохшей на мне грязи и, наконец, открыл второй глаз.

Зайца уже рядом не было, он задорно направился в сторону леса. Следовать я за ним не стал, все знают, к чему это обычно приводит.

Я сжал кулаки. Теперь я понимал больше. И хоть моя мышечная масса не увеличилась ни на грамм, я отчетливо чувствовал силу внутри себя, странную, необычную силу. И она мне нравилась.

Прикрыв левый глаз рукой, правым, я осмотрел на высохшую дорогу, на которой только что лежал. Слепок моего тела в высохшей грязи показался мне забавным, я запомнил его. Еще раз осмотрел дорогу в поисках следов дилижанса.

Раньше, в той жизни, я бы увидел лишь разбитую дорогу, полную колдобин и выбоин, помятую вчерашней бурей. Но сейчас я видел больше, намного больше. Оставшиеся, едва видимые остатки следов от колес и копыт лошадей, говорили мне куда отправилась кибитка. А их глубина, о том, что это произошло около пяти часов назад. Размяв ноги, я лишь мгновение наслаждался природой, а затем отправился в путь.