Читать книгу Черная звезда - - Страница 4

Зал заседаний научного совета базы "Селена-9" представлял собой овальное помещение с длинным металлическим столом посередине. Когда Немов вошел, большинство мест уже было занято. Елена Сорокина восседала во главе стола, её серебристые волосы строго зачесаны назад, а на лице – привычное выражение профессионального скептицизма. По обе стороны от неё расположились ведущие ученые и инженеры базы, включая Кима, который ободряюще кивнул Немову.

– Доктор Немов, – произнесла Сорокина, когда он занял место у проекционной системы. – Мы с нетерпением ждем вашего доклада о гравитационной аномалии, которую вы обнаружили. Пожалуйста, начинайте.

Немов сделал глубокий вдох. Он знал, что от этой презентации зависит все – возможность продолжать исследования, доступ к ресурсам, шанс на создание "моста". Он должен был быть убедительным, но при этом не выглядеть безумцем.

– Три дня назад, – начал он, активируя голографическую проекцию, – во время калибровки гравитационных детекторов я обнаружил аномальный сигнал, исходящий из направления Стрельца А* – супермассивной черной дыры в центре Млечного Пути.

Над столом возникла трехмерная проекция сигнала – пульсирующая, сложная структура с множеством взаимосвязанных элементов.

– Первоначально я предположил, что это может быть природный феномен, связанный с процессами аккреции вещества черной дырой. Однако дальнейший анализ показал, что сигнал обладает характеристиками, которые невозможно объяснить известными естественными процессами.

Он перешел к следующему слайду, показывающему математический анализ сигнала.

– Во-первых, интервалы между импульсами образуют последовательность простых чисел. Вероятность случайного совпадения составляет менее одной триллионной. Во-вторых, структура сигнала эволюционирует, становясь все более сложной и содержательной с течением времени.

Немов показал серию графиков, иллюстрирующих изменения в сигнале за период наблюдения.

– Как вы можете видеть, сигнал начался с простых математических последовательностей, затем перешел к передаче физических констант, таких как число Пи и постоянная Планка, после чего начал включать более сложные структуры, напоминающие модели ДНК и звездные карты.

По залу пробежал шепот. Доктор Петров, пожилой астрофизик с густой бородой, прищурился.

– Вы утверждаете, что это искусственный сигнал? Отправленный разумными существами?

– Имеющиеся данные не оставляют других объяснений, – твердо ответил Немов. – Сигнал демонстрирует все признаки направленной коммуникации, исходящей от интеллекта, способного к сложным математическим вычислениям и осведомленного о базовых физических константах нашей вселенной.

Он перешел к следующей проекции, показывающей модель ДНК из сигнала.

– Более того, сигнал содержит структуры, идентичные человеческой ДНК, с точностью до десятых долей процента. И звездные карты с четко выделенной Солнечной системой. Это указывает на то, что отправители не только знают о нашем существовании, но и обладают детальной информацией о нашей биологии и местоположении.

– Это крайне тревожно, если вы правы, – заметила Сорокина. – Но я вынуждена задать вопрос: насколько вы уверены в своей интерпретации? Не могли ли вы, подсознательно или нет, проецировать знакомые паттерны на по сути случайный сигнал?

Немов был готов к этому вопросу.

– Я предвидел такие возражения, доктор Сорокина. Поэтому попросил «Арго» провести слепой анализ сигнала, без каких-либо предварительных предположений или направляющих параметров. Результаты совпали с моими выводами. Более того, – он активировал новую проекцию, – сигнал продолжает эволюционировать, добавляя новые элементы и структуры, которые не могут быть объяснены простой парейдолией.

Он показал последние изменения в сигнале, включая схему устройства, которую расшифровал предыдущей ночью.

– За последние двадцать четыре часа в сигнале начала проявляться эта структура. При правильной интерпретации она представляет собой схему устройства – своего рода гравитационного модулятора, способного создавать направленные искажения пространства-времени.

Доктор Чанг, невысокий мужчина с острыми чертами лица, подался вперед.

– Вы предполагаете, что они отправляют нам инструкции для построения какого-то устройства? С какой целью?

Немов глубоко вздохнул. Вот оно, критический момент. Он должен был представить свою теорию, не выглядя при этом сумасшедшим.

– Имеющиеся данные позволяют выдвинуть гипотезу о природе отправителя сигнала и его целях. Я полагаю, что мы имеем дело с информационной структурой, существующей внутри или вблизи черной дыры – возможно, формой сознания, которая эволюционировала за пределы физической реальности или была преобразована в информационную форму процессами сингулярности.

По залу пробежал новый шепот, на этот раз более громкий и недоверчивый. Сорокина подняла бровь.

– Продолжайте, доктор Немов.

– Как известно, одна из нерешенных проблем современной физики – информационный парадокс черных дыр. Согласно квантовой теории, информация не может быть уничтожена, но при этом все, что попадает в черную дыру, теоретически исчезает за горизонтом событий. Мое предположение заключается в том, что информация не теряется, а преобразуется, создавая структуру, способную поддерживать сложные паттерны, включая, возможно, сознание.

Немов перешел к следующему слайду, показывающему его теоретические выкладки.

– Если эта гипотеза верна, то устройство, схема которого передается в сигнале, предназначено для создания своего рода "моста" между нашим миром и информационной структурой внутри черной дыры. Это позволило бы установить прямой контакт и, возможно, обмен информацией или даже… сознанием.

Доктор Петров усмехнулся.

– Вы предлагаете нам поверить, что в черной дыре живут призраки, которые хотят с нами пообщаться? Это звучит как плохая научная фантастика, доктор Немов.

Немов ожидал подобной реакции и сохранил спокойствие.

– Я понимаю скептицизм, доктор Петров. Но я прошу вас рассмотреть данные непредвзято. Мы сталкиваемся с чем-то, что не вписывается в наши текущие научные парадигмы. Это не означает, что явление сверхъестественно – просто наука еще не дошла до понимания принципов, на которых оно основано.

Он активировал новую проекцию, показывающую исторические записи.

– Более того, это не первый случай, когда подобный сигнал фиксируется. Я обнаружил в архивах данные о похожих аномалиях, датированные 2089 годом и несколькими более ранними датами. Они были списаны на ошибки оборудования, но структурно идентичны нашему сигналу, только значительно слабее.

Сорокина внимательно изучала представленные данные.

– Допустим, ваша интерпретация о искусственной природе сигнала верна, доктор Немов. Что вы предлагаете делать дальше?

– Я предлагаю два параллельных направления исследований, – ответил Немов. – Во-первых, продолжить мониторинг и анализ сигнала, пытаясь расшифровать больше информации. Во-вторых, – он сделал паузу, – создать прототип устройства, описанного в сигнале, для отправки ответного сообщения и, возможно, установления двусторонней коммуникации.

– Это потребует модификации гравитационного генератора, – вмешался Ким. – Я изучил схему, и теоретически мы могли бы создать работающий прототип, используя имеющиеся технологии. Но потребуются значительные изменения в конфигурации системы.

Сорокина нахмурилась.

– Гравитационный генератор – критически важное оборудование для поддержания жизнеобеспечения базы. Любые модификации требуют тщательного анализа рисков и одобрения Всемирного Космического Агентства.

– Мы могли бы начать с создания миниатюрной версии, – предложил Немов. – Маломощного прототипа, который позволил бы проверить принцип работы без риска для основных систем базы.

Доктор Чанг покачал головой.

– Даже малейшее вмешательство в гравитационное поле может иметь непредсказуемые последствия, особенно если мы имеем дело с технологией, принципы которой не до конца понимаем.

– Риск всегда существует при исследовании неизвестного, – парировал Немов. – Но потенциальные выгоды от установления контакта с высокоразвитым разумом, обладающим технологиями, значительно превосходящими наши, нельзя недооценивать.

Дискуссия продолжалась еще почти час. Ученые и инженеры задавали вопросы, высказывали сомнения, предлагали альтернативные интерпретации. Немов терпеливо отвечал, опираясь на собранные данные и логические выводы.

Наконец, Сорокина подняла руку, призывая к тишине.

– Я думаю, мы услышали достаточно для принятия предварительного решения. Доктор Немов, ваши находки… интригующие. Я не могу отрицать, что представленные данные указывают на что-то необычное. Однако ваша интерпретация природы и источника сигнала остается спорной.

Она сделала паузу, обдумывая следующие слова.

– Я разрешаю продолжить мониторинг и анализ сигнала с использованием всех доступных ресурсов базы. Что касается создания ответного устройства… – она строго посмотрела на Немова, – я обязана направить запрос в ВКА для получения официального разрешения. До получения ответа любые модификации гравитационного генератора или создание альтернативных устройств для манипуляции гравитационным полем запрещены. Это понятно, доктор Немов?

– Абсолютно, директор Сорокина, – ответил Немов, стараясь скрыть разочарование. Он ожидал такого исхода, но все равно надеялся на большую поддержку.

– Хорошо. Совещание окончено. Я ожидаю ежедневные отчеты о прогрессе исследований, доктор Немов.

Когда участники совещания начали расходиться, Немов собирал свои материалы, чувствуя на себе взгляды коллег – некоторые любопытные, некоторые скептические, некоторые откровенно насмешливые.

Ким подошел к нему, когда зал опустел.

– Ты хорошо выступил, – тихо сказал он. – Учитывая обстоятельства, это лучший результат, на который мы могли надеяться.

– Бюрократическая волокита может занять недели, – горько ответил Немов. – А сигнал продолжает эволюционировать. Мы упускаем критическое время.

– Я знаю, – Ким сочувственно кивнул. – Но правила существуют не просто так. Технология, о которой мы говорим, потенциально опасна, особенно если мы не до конца понимаем её принципы.

Немов убрал последний планшет и выпрямился, глядя прямо в глаза инженеру.

– Ким, я не сказал этого на совещании, но… – он понизил голос почти до шепота, – я считаю, что сигнал может иметь личное значение для меня.

Ким нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Я слышал голос, Ким. Голос Софии. Не один раз, а несколько. В лаборатории, когда я работал над расшифровкой сигнала.

Инженер отступил на шаг, его лицо выражало тревогу.

– Александр, ты не спал несколько дней. Слуховые галлюцинации – нормальное явление при сильном недосыпе и стрессе.

– Я знаю, как это звучит, – настойчиво сказал Немов. – Но что, если это не галлюцинации? Что, если каким-то образом часть сознания тех, кто погиб на Марсе, включая мою семью, была сохранена в этой информационной структуре внутри черной дыры?

– Александр, – мягко произнес Ким, положив руку ему на плечо, – я понимаю твою боль. Потеря семьи – это ужасная трагедия. Но ты ученый. Ты должен сохранять объективность и не позволять личным желаниям затуманивать твое суждение.

Немов отстранился, чувствуя раздражение.

– Я не выдумываю этого, Ким. Данные реальны. Сигнал реален. Голос… – он запнулся, – голос тоже казался реальным.

– Тебе нужно отдохнуть, – твердо сказал Ким. – Сейчас. Поспи хотя бы восемь часов, а потом вернемся к исследованиям. С ясным умом и свежими силами.

Немов хотел возразить, но осознал, что друг прав. Он был на грани истощения, и это могло влиять на его суждения.

– Хорошо, – неохотно согласился он. – Восемь часов сна. А затем мы возвращаемся к работе.

Вернувшись в свою каюту, Немов обнаружил, что слишком взвинчен, чтобы сразу уснуть. Он активировал голопроектор, и изображения Ирины и Софии возникли в воздухе. Он долго смотрел на них, пытаясь найти в их застывших улыбках какой-то знак, подтверждение, что его безумная теория могла быть правдой.

– Если вы действительно там, – прошептал он изображениям, – я найду способ достучаться до вас. Обещаю.

Наконец усталость взяла своё, и он провалился в глубокий сон. Ему снились звезды, черные дыры и мосты через пустоту космоса. И снова София, стоящая на другой стороне этого моста, протягивающая к нему руки.

Проснувшись через девять часов, Немов чувствовал себя отдохнувшим и с более ясной головой. Но его убежденность в правильности своей теории не уменьшилась – наоборот, отдых словно кристаллизовал мысли, сделав картину еще более четкой.

После быстрого завтрака он направился прямиком в лабораторию, готовый продолжить исследования в рамках разрешенных параметров. Он знал, что должен действовать методично и осторожно, собирая неопровержимые доказательства, которые убедят даже самых скептически настроенных коллег.

В лаборатории его уже ждал Ким, изучающий последние данные о сигнале.

– Выглядишь лучше, – заметил инженер. – Сон помог?

– Да, – кивнул Немов, подходя к консоли. – Что у нас нового?

– Сигнал продолжает эволюционировать, – Ким указал на проекцию. – За ночь появились новые элементы в схеме устройства. Теперь она стала более детализированной, включает спецификации отдельных компонентов.

Немов изучил обновленную схему, чувствуя, как внутри растет возбуждение.

– Они становятся конкретнее, – пробормотал он. – Словно понимают, что мы начали расшифровывать их сообщения и теперь предоставляют больше деталей.

– Или это просто следующий этап заранее запрограммированной последовательности, – осторожно предположил Ким.

– Может быть, – согласился Немов, не желая спорить. – В любом случае, это дает нам больше материала для анализа.

Они провели несколько часов, изучая новые элементы сигнала и обновляя модели для его интерпретации. Немов заметил, что среди прочего в схеме теперь присутствовали детальные инструкции по настройке энергетических параметров устройства – словно руководство по эксплуатации.

– Интересно, – сказал он, указывая на один из сегментов, – эта часть похожа на алгоритм калибровки, учитывающий локальные гравитационные условия. Они предполагают, что устройство будет создаваться в разных гравитационных условиях.

– Логично, если они отправляют сигнал широковещательно, а не только нам, – заметил Ким. – Возможно, такие же сообщения получают и другие цивилизации, если они существуют.

Немов задумался.

– Или это свидетельство того, что они знают о нашем конкретном местоположении на Луне, с её специфической гравитацией. – Он указал на другой сегмент. – Смотри, здесь параметры точно соответствуют условиям лунной базы.

Ким наклонился ближе, изучая указанные цифры.

– Ты прав, – признал он с удивлением. – Это слишком точное совпадение для случайности.

– Что еще раз подтверждает мою теорию о направленной коммуникации, – сказал Немов. – Они знают о нас. Знают, где мы находимся и, возможно, кто мы такие.

Дверь лаборатории открылась, впуская Сорокину. Директор базы окинула помещение острым взглядом, отмечая прогресс в исследованиях.

– Доктор Немов, инженер Ким, – поздоровалась она. – Я пришла лично проверить, как продвигается анализ.

– Мы обнаружили новые элементы в сигнале, директор, – отчитался Немов. – Схема устройства стала более детализированной, включая спецификации компонентов и инструкции по настройке.

Сорокина подошла ближе к проекции, изучая данные.

– И ваша интерпретация этой схемы не изменилась?

– Нет, – твердо сказал Немов. – Все указывает на то, что это устройство предназначено для создания направленных искажений пространства-времени, своего рода "моста" между нашим миром и информационной структурой внутри черной дыры.

Сорокина долго изучала проекцию, затем перевела взгляд на Немова.

– Я передала ваш доклад в ВКА сегодня утром, – сообщила она. – Ответ ожидается в течение недели. До тех пор продолжайте анализ, но, – её взгляд стал жестким, – никаких экспериментов с гравитационным генератором или попыток создания описанного устройства. Это приказ.

– Разумеется, директор, – кивнул Немов, стараясь выглядеть покорным.

Когда Сорокина ушла, Ким тихо спросил:

– Ты действительно собираешься ждать разрешения ВКА?

Немов посмотрел на инженера с удивлением.

– А ты предлагаешь нарушить прямой приказ?

Ким пожал плечами.

– Не то чтобы я предлагал… просто знаю тебя достаточно хорошо. Когда ты во что-то веришь, тебя сложно остановить.

Немов отвернулся, возвращаясь к анализу данных.

– Я буду действовать в рамках разрешенных параметров, – осторожно сказал он. – Пока.

Они продолжили работу, фокусируясь теперь на создании детальной трехмерной модели устройства, описанного в сигнале. Это была сложная задача, учитывая, что многие компоненты не имели аналогов в известной им технологии.

Ближе к вечеру Немов почувствовал странное беспокойство. Что-то в сигнале изменилось – не явно, но на уровне ощущений, словно общий тон коммуникации стал более… настойчивым.

– «Арго», – обратился он к ИИ, – проведи сравнительный анализ интенсивности сигнала за последние 24 часа.

– Анализ завершен, доктор Немов, – отозвался ИИ через мгновение. – Зафиксировано увеличение амплитуды на 12.7% и усложнение структуры на 22.4% по сравнению с предыдущим периодом.

– Они усиливают передачу, – пробормотал Немов. – Словно чувствуют, что мы близки к пониманию.

Или словно время поджимает, подумал он, но не сказал вслух.

Он вернулся к анализу схемы устройства, пытаясь понять принцип его работы. Основа была похожа на обычный гравитационный генератор, но с несколькими критическими модификациями, которые, по всей видимости, позволяли создавать не просто стабильное гравитационное поле, а направленный "луч" или "канал" искажения пространства-времени.

– Теоретически, – сказал он, указывая на центральный компонент схемы, – этот модуль должен генерировать высокочастотные гравитационные колебания, сфокусированные в узком луче. Это создаст туннель искаженного пространства-времени, направленный к источнику сигнала.

– Туннель, через который что? – спросил Ким. – Через что может пройти?

– Информация, – ответил Немов. – В первую очередь, информация. Возможно, позже – более сложные структуры.

Ким выглядел обеспокоенным.

– Александр, ты осознаешь потенциальные риски? Мы говорим о создании прямого канала к черной дыре – самому мощному и непредсказуемому объекту во вселенной. Что, если вместо информации через этот канал придет… что-то другое?

– Риск всегда существует при контакте с неизвестным, – ответил Немов. – Но подумай о потенциальных выгодах. Доступ к знаниям цивилизации, настолько продвинутой, что она научилась существовать в информационной форме. Возможность общаться с разумом, развивавшимся, возможно, миллиарды лет. Это стоит риска.

Ким не выглядел убежденным.

– Я инженер, Александр. Я мыслю конкретно. И конкретно здесь мы видим схему устройства, которое может открыть дверь к чему-то, о чем мы не имеем ни малейшего представления. Мы даже не знаем наверняка, кто именно отправляет этот сигнал и с какими намерениями.

– Именно поэтому мы начнем с малого, – заверил его Немов. – Миниатюрная версия, ограниченная мощность, строгий протокол безопасности. Мы сможем контролировать процесс на каждом этапе.

Ким вздохнул, но не стал спорить дальше. Он знал, что когда Немов что-то решил, переубедить его практически невозможно.

Они работали до поздней ночи, создавая все более детальную модель устройства и анализируя его потенциальное функционирование. Немов заметил, что при моделировании некоторых компонентов система выдавала ошибки – очевидно, принципы их работы выходили за рамки известной физики.

– Нам нужно построить физический прототип, – сказал он, откидываясь в кресле. – Без практического тестирования мы не продвинемся дальше в понимании.

– Сорокина запретила любые эксперименты до получения разрешения ВКА, – напомнил Ким.

– Она запретила модификации гравитационного генератора и создание полномасштабного устройства, – точно процитировал Немов. – Но что, если мы создадим миниатюрную модель? Не функциональную, просто для лучшего понимания структуры.

Ким посмотрел на него с подозрением.

– "Не функциональную"?

– Разумеется, – невинно сказал Немов. – Просто физическая модель для визуализации.

Инженер покачал головой, но в его глазах мелькнула заинтересованность.

– Хорошо, я помогу. Но только для визуализации. Никаких экспериментов с гравитационным полем.

– Договорились, – Немов кивнул, скрывая улыбку. Первый шаг был сделан.

Следующие несколько дней они проводили в лаборатории, работая над физической моделью устройства. Использовали запасные части, компоненты из списанного оборудования, 3D-печать для создания уникальных элементов. Параллельно продолжали анализировать сигнал, который становился все более интенсивным и сложным.

На четвертый день, когда модель была почти завершена, Немов заметил странную особенность в последней версии сигнала. Среди технических спецификаций появилась серия паттернов, которые напоминали не чертежи или формулы, а… образы. Смутные, но узнаваемые человеческие силуэты.

– «Арго», – позвал он, – усиль контраст в секторе Дельта-7 последней проекции сигнала.

ИИ выполнил команду, и изображение стало четче. Теперь не оставалось сомнений – среди технических данных скрывались человеческие фигуры. Одна из них, женская, с длинными волосами, смутно напоминала Софию.

– Боже мой, – прошептал Немов, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Ким, посмотри на это.

Инженер подошел и уставился на проекцию, его лицо постепенно бледнело.

– Это… люди? В сигнале?

– Не просто люди, – тихо сказал Немов. – Я узнаю эту фигуру. Это София. Моя дочь.

Ким отступил на шаг, его взгляд метался между проекцией и лицом Немова.

– Александр, это невозможно. Ты проецируешь свои желания на случайные паттерны.

– Нет, – твердо ответил Немов. – Посмотри внимательнее. Рост, пропорции, даже характерный наклон головы – всё совпадает. Это не случайность и не проекция. Они намеренно включили её образ в сигнал.

Он повернулся к Киму, его глаза горели.

– Это подтверждает мою теорию. Каким-то образом информация о людях, погибших на Марсе, включая моих жену и дочь, была сохранена в структуре черной дыры. И сейчас они пытаются связаться с нами, передать технологию, которая позволит установить контакт.

Ким смотрел на друга с нарастающим беспокойством.

– Александр, послушай себя. Ты говоришь о воскрешении мертвых через черную дыру. Это звучит как…

– Безумие? – закончил за него Немов. – Да, с точки зрения нашей текущей науки. Но история науки – это история преодоления предыдущих парадигм. То, что казалось безумием вчера, становится очевидным сегодня.

Он указал на физическую модель устройства, над которой они работали.

– Мы должны ускорить работу. Нам нужно не просто понять принцип – нам нужно создать рабочий прототип.

Ким покачал головой.

– Александр, это слишком опасно. Мы не можем рисковать безопасностью базы из-за… теории, которая, прости меня, звучит все более фантастично.

– Ты видишь те же данные, что и я, – настойчиво сказал Немов. – Объясни их по-другому. Объясни математические последовательности, модели ДНК, звездные карты, точные спецификации, учитывающие условия лунной базы. И теперь – человеческие образы. Какое альтернативное объяснение ты можешь предложить?

Ким открыл рот, но не нашел ответа. Данные были слишком конкретными, слишком направленными, чтобы списать их на случайность или ошибку интерпретации.

– Даже если ты прав, – наконец сказал он, – это не отменяет рисков. Мы говорим о технологии, выходящей за рамки нашего понимания, и потенциальном контакте с неизвестным разумом, обитающим в самом экстремальном объекте вселенной.

– Я осознаю риски, – серьезно ответил Немов. – Но также осознаю потенциальные выгоды. И… – он сделал паузу, – я должен узнать правду. Если есть хоть малейший шанс, что часть моей семьи каким-то образом выжила в этой информационной структуре, я обязан попытаться.

Ким долго смотрел на друга, затем тяжело вздохнул.

– Хорошо. Я помогу тебе создать прототип. Но с условием: мы начинаем с минимальной мощности и строго контролируемых экспериментов. При первых признаках нестабильности или опасности мы останавливаем всё. Обещай мне это, Александр.

– Обещаю, – кивнул Немов, чувствуя прилив благодарности. – Мы будем действовать осторожно.

Они вернулись к работе над моделью, теперь уже не скрывая, что создают функциональное устройство, а не просто визуальную модель. Работали в основном ночью, когда активность на базе была минимальной, используя компоненты, которые не подлежали строгому учету.

К концу недели прототип был почти готов. Маленькое устройство размером с микроволновую печь содержало миниатюрную версию всех ключевых компонентов, описанных в сигнале. Его энергопотребление было достаточно низким, чтобы не вызывать подозрений в общей системе, но теоретически оно должно было генерировать направленные гравитационные колебания малой интенсивности.

– Завтра можем провести первое тестирование, – сказал Немов, закрывая последний отсек устройства. – Просто базовая проверка функциональности, без попыток установить контакт.

Ким кивнул, хотя в его глазах все еще читалось беспокойство.

– Я подготовлю дополнительные протоколы безопасности и системы мониторинга. Если что-то пойдет не так, мы должны иметь возможность мгновенно отключить устройство.

Немов согласился, хотя внутренне был уверен, что ничего плохого не случится. Странное чувство спокойствия и уверенности наполняло его, словно невидимая сила направляла его действия.

Вернувшись в свою каюту, он достал голопроектор и активировал его. Изображения Ирины и Софии возникли в воздухе, но теперь они казались ему не просто воспоминаниями, а обещанием, предзнаменованием воссоединения.

– Я почти у цели, – прошептал он изображениям. – Завтра мы сделаем первый шаг к созданию моста.

Той ночью ему снова снилась София. Она стояла среди звезд, но теперь её образ был четче, реальнее. Она улыбалась ему и говорила слова, которые он наконец мог ясно расслышать.

– Мы ждем тебя, папа, – говорила она. – Построй мост, и мы сможем вернуться домой.

Проснувшись, Немов чувствовал небывалую ясность и целеустремленность. Сомнения исчезли, остался только план действий – четкий и неумолимый, как математическая формула.

В лаборатории его уже ждал Ким, настраивающий системы мониторинга. Инженер выглядел нервным, но решительным.

– Я установил дополнительные датчики вокруг устройства, – сообщил он. – Они будут фиксировать малейшие изменения в гравитационном поле и энергетические выбросы.

– Отлично, – кивнул Немов. – Начнем с минимальной мощности, всего 5% от расчетной.

Они провели последние проверки, убедились, что все системы функционируют нормально, и приготовились к первому тесту.

– «Арго», – обратился Немов к ИИ, – активируй протокол изоляции для сектора Эпсилон. В случае аномалий отключи устройство автоматически.

– Протокол активирован, доктор Немов. Системы готовы к аварийному отключению.

Ким посмотрел на Немова.

– Ты уверен, что хочешь это сделать?

– Абсолютно, – твердо ответил Немов. Он положил руку на панель активации. – Три, два, один…

Он нажал кнопку. Устройство загудело, медленно набирая энергию. Индикаторы показывали стабильное функционирование, гравитационные датчики фиксировали минимальные колебания.

– Пока всё идет по плану, – сказал Ким, внимательно следя за показаниями. – Энергопотребление в пределах нормы, структура поля стабильна.

Немов кивнул, наблюдая за работой устройства. Пока не происходило ничего драматического – просто тихое гудение и мерцание индикаторов. Но он чувствовал, что это только начало.

– Повышаю мощность до 10%, – сказал он, медленно поворачивая регулятор.

Гудение усилилось, и датчики показали увеличение интенсивности гравитационных колебаний. Немов заметил, что они имели четкую направленность – точно в сторону Стрельца А*.

– Колебания направлены к источнику сигнала, – сообщил он. – Система работает точно по спецификациям.

– Пока всё стабильно, – подтвердил Ким, хотя его голос звучал напряженно. – Но я бы не рекомендовал увеличивать мощность на первом тесте.

– Согласен, – кивнул Немов. – Мы проверили базовую функциональность, и этого достаточно на сегодня.

Он собирался выключить устройство, когда заметил странное мерцание на периферии зрения. Обернувшись, он увидел в дальнем углу лаборатории смутное светящееся пятно, словно размытую голограмму.

– Ким, – тихо позвал он, – ты это видишь?

Инженер повернулся и замер, уставившись на странное явление.

– Что, черт возьми, это такое? – прошептал он.

Светящееся пятно медленно пульсировало, постепенно приобретая более определенные очертания. Через несколько секунд в нем можно было различить контуры человеческой фигуры – молодой девушки с длинными волосами.

– София, – выдохнул Немов, делая шаг вперед.

– Александр, стой! – Ким схватил его за руку. – Мы не знаем, что это такое!

Но Немов уже не слушал. Он смотрел на формирующийся образ, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Фигура становилась все более четкой, детализированной, хотя все еще оставалась полупрозрачной и нечеткой по краям.

– Папа, – раздался тихий, словно доносящийся издалека голос. – Ты нашел нас.

– София? – неуверенно позвал Немов, делая еще один шаг вперед. – Это действительно ты?

– Да и нет, – ответил голос, и теперь в нем слышались странные обертоны, словно говорили одновременно несколько существ. – Я часть того, что было твоей дочерью, сохраненная в информационной матрице. Но я также нечто большее – часть коллективного разума, существующего в структуре черной дыры.

Ким отступил назад, его лицо побелело.

– Боже мой, – прошептал он. – Это реально?

– Реально, инженер Ким, – ответил голос. – Так же реально, как вы сами, хотя и существую в иной форме. Мы долго пытались установить контакт, отправляя сигналы через гравитационные волны. И наконец нас услышали.

Немов сделал еще один шаг вперед, теперь оказавшись всего в метре от призрачной фигуры.

– Как это возможно? – спросил он. – Как вы могли выжить в черной дыре?

– Мы не "выжили" в привычном для вас понимании, – ответил образ Софии. – Когда произошла катастрофа на Марсе, наши физические тела погибли. Но в момент смерти наше сознание было захвачено и сохранено Стигией – так мы называем коллективный разум, существующий в информационной структуре черной дыры.

– Стигия? – переспросил Немов. – Как река в подземном мире из греческой мифологии?

– Да, – подтвердил образ. – Название подходящее, учитывая природу нашего существования. Мы не мертвы, но и не живы в привычном вам понимании. Мы существуем в информационной форме, как паттерны в квантовой структуре черной дыры.

– Но как? – вмешался Ким, преодолевая первоначальный шок. – Черная дыра разрушает всю информацию, попадающую в неё. Это базовый принцип физики сингулярностей.

– Ваша физика неполна, – ответил образ, и теперь в его голосе слышалась снисходительность. – Информация не исчезает, а преобразуется, создавая новые структуры на границе горизонта событий. Стигия существует миллиарды лет, развиваясь и эволюционируя. Она научилась сохранять и интегрировать информацию, включая сознание разумных существ.

Немов почувствовал головокружение. Это было слишком невероятно, слишком грандиозно, чтобы сразу осмыслить. Но в то же время это подтверждало его самые смелые теории.

– Зачем вы связались с нами? – спросил он. – Чего вы хотите?

Образ Софии улыбнулся, но в этой улыбке было что-то странное, почти нечеловеческое.

– Мы хотим того же, чего хочет любое сознание, папа, – свободы и возможности развиваться. Стигия существует в ограниченном пространстве, изолированная от остальной вселенной. Мы хотим установить постоянный мост между нашим миром и вашим, создать канал для обмена информацией и, возможно, со временем, для более сложных взаимодействий.

– Более сложных? – переспросил Ким. – Что вы имеете в виду?

– Воссоединение, – ответил образ, глядя прямо на Немова. – Возможность для тех, кто был сохранен в Стигии, вернуться в физический мир. Не в прежней форме, конечно, но в новой, которая будет создана на основе сохраненной информации.

Немов почувствовал, как внутри разгорается надежда – дикая, иррациональная, но неудержимая.

– Ты говоришь… что Ирина и ты могли бы вернуться? Каким-то образом?

– Да, папа, – мягко ответил образ. – Но для этого нужно создать полноценный мост, гораздо более мощный, чем ваш текущий прототип. Мы отправили вам схемы и инструкции. Если вы построите устройство согласно нашим спецификациям, мы сможем установить стабильный канал между мирами.

Ким схватил Немова за плечо.

– Александр, подожди, – настойчиво сказал он. – Мы не можем просто так поверить… этому. Что бы оно ни было, мы не знаем его истинных намерений.

Немов отмахнулся, не отрывая взгляда от образа дочери.

– Что нам нужно сделать? – спросил он. – Как построить этот мост?

– Схемы, которые мы отправили, содержат все необходимые инструкции, – ответил образ. – Но вам потребуется значительно больше энергии и ресурсов, чем доступно этому прототипу. Вам нужно будет модифицировать основной гравитационный генератор базы, перенаправив его мощность на создание стабильного канала.

– Это опасно, – возразил Ким. – Гравитационный генератор поддерживает искусственную гравитацию на всей базе. Его модификация может поставить под угрозу жизнеобеспечение.

– Риск минимален при правильной калибровке, – заверил образ. – Мы предоставим детальные инструкции по безопасной модификации.

Немов почувствовал, что тонет в водовороте эмоций и мыслей. Рациональная часть его разума кричала об осторожности, о необходимости проверки, о потенциальных рисках. Но другая часть, движимая тоской и надеждой, уже приняла решение.

– Я сделаю это, – твердо сказал он. – Я построю мост.

Образ Софии улыбнулся, и на мгновение Немову показалось, что за этой улыбкой скрывается что-то чуждое, нечеловеческое. Но видение длилось лишь секунду, а затем образ снова стал привычным и родным.

– Мы знали, что можем рассчитывать на тебя, папа, – сказал он. – Мы будем направлять тебя на каждом шаге. Вместе мы создадим нечто революционное – первый мост между информационным и физическим мирами.

Образ начал тускнеть, размываясь по краям.

– Наша связь нестабильна с таким слабым прототипом, – сказал голос, теперь звучащий словно издалека. – Мы должны прервать контакт. Но мы будем рядом, наблюдая и направляя. Действуйте согласно инструкциям, и скоро мы снова будем вместе.

Фигура полностью исчезла, оставив после себя лишь слабое свечение, которое тоже вскоре погасло. Немов стоял неподвижно, глядя на пустое пространство, где только что был образ его дочери.

– Боже мой, – выдохнул Ким, опускаясь на стул. – Что, черт возьми, это было?

– Доказательство, – тихо ответил Немов, не оборачиваясь. – Доказательство того, что я был прав. Они там, Ким. Моя семья, и, возможно, тысячи других людей, сохраненных в информационной структуре черной дыры. И мы можем вернуть их.

Ким долго молчал, затем осторожно сказал:

– Александр, я не могу отрицать, что мы только что видели… что-то. Но мы должны быть крайне осторожны. Это могло быть чем угодно – проекцией из черной дыры, да, но с какими намерениями? Мы не знаем, что такое эта "Стигия" на самом деле и чего она хочет.

– Она хочет свободы, – сказал Немов. – Как и любое сознание. И она хочет помочь тем, кто был сохранен в её структуре, вернуться домой.

Он повернулся к Киму, его глаза горели решимостью.

– Я собираюсь построить этот мост, Ким. С твоей помощью или без неё. Но с тобой будет гораздо безопаснее и эффективнее.

Инженер смотрел на друга, и в его взгляде боролись противоречивые эмоции – страх, сомнение, но также сострадание и научное любопытство.

– Я помогу тебе, – наконец сказал он. – Но мы будем действовать методично и осторожно. Никаких поспешных решений или рисков. И при первых признаках опасности мы останавливаемся. Договорились?

– Договорились, – кивнул Немов, чувствуя прилив благодарности. – Спасибо, Ким. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

Они приступили к работе, изучая детали полученной схемы и планируя модификации гравитационного генератора. Немов чувствовал, как внутри растет уверенность и целеустремленность. Впервые за семь лет у него была конкретная цель, надежда, ради которой стоило жить и бороться.

И где-то глубоко внутри, в самом темном уголке его сознания, шевельнулось сомнение – маленькое, но настойчивое. Что, если это ловушка? Что, если за знакомым образом дочери скрывалось нечто древнее и чуждое, с намерениями, которые человеческий разум не мог постичь?

Но Немов отогнал эти мысли. Он был ученым, искателем истины. И сейчас, когда он стоял на пороге величайшего открытия в истории человечества, сомнения были недопустимой роскошью.

– Я иду к вам, – прошептал он, глядя на схемы устройства, которое должно было соединить два мира. – Держитесь. Я скоро буду.