Читать книгу Инфлюнус - - Страница 3

5 апреля 2026 г.

Яхта шла ровно, почти не подпрыгивая на волнах. Майя сидела на палубе и, откинувшись назад, смотрела на звездное небо.

Ей уже довольно легко давался переход с одного вида зрения на другой. Золотые вихри, проплывающие мимо и уходящие в глубину вселенной, в бесконечность, вызывали ощущение отсутствия рубежа между Землей и космосом, будто одно служило продолжением другого. Похоже, так оно и было. Нет никакой границы – она лишь у нас в голове. И это пугало. Завораживало, восхищало, но вызывало инстинктивный страх. Поэтому Майя предпочитала рассматривать привычное звездное небо с едва уловимым мерцанием созвездий вдалеке. Знакомое, родное, безопасное.

Марк сидел рядом, погруженный в свои мысли. Иногда бросал косой взгляд на Майю, переводил его в небо, видимо, не находил там ничего интересного, и снова погружался в раздумья.

За время, проведенное бок о бок на борту лодки, Майя свыклась с его компанией.

Большую часть времени Марк молчал, что-то напряженно обдумывая. Иногда делал пометки в бумажном блокноте простым карандашом. Кажется, он с легкостью адаптировался к миру, где больше не было социальных сетей, мессенджеров, электронных планеров и новостных сайтов.

Майя не раз пыталась его разговорить, выяснить хоть что-то о его работе и личной жизни, но Марк мог претендовать на звание чемпиона мира в уклонении от прямых ответов. Каждый их разговор заканчивался тем, что уже Майя рассказывала о себе, заново проживая смерть мужа. А это было больно! Душевные раны не желали затягиваться так же быстро, как телесные.

Несмотря на молчаливую натуру, капитан всегда был готов помочь: подать, принести, подставить плечо (в прямом смысле этого выражения).

В целом Марк не казался злодеем, который тащит невинную жертву, чтобы сдать ее на опыты в лабораторию. И все-таки Майя не сомневалась, что при необходимости этот человек способен прикончить ее, не моргнув глазом. Что привело ее к таким выводам, она не знала.

Капитан ни разу ее не обидел ни словом, ни делом. Он не выглядел головорезом, не повышал голос, не позволял себе колких комментариев или упреков в ее адрес (и вообще в чей-либо).

Однако его пытливый, острый ум, в совокупности с замкнутостью настораживали. А то, как он двигался, как выполнял рутинную работу, выдавало в нем силу. Будто он удерживал внутри сжатую пружину, готовую распрямиться… Или потоки энергии, стремившиеся вырваться наружу. Его движения, ловкие, точные и уверенные, были подобны грации хищника, а в глазах таилась непоколебимость. Казалось, что любое препятствие, возникающее на его пути к цели, заранее обречено. Даже если это препятствие дышит и чувствует.

– О чем думаешь? – прервала молчание Майя. Она придвинулась на сиденье ближе, почти соприкасаясь с ним плечом, чтобы Марк смог ее услышать сквозь рев лодочного мотора.

– Думаю, как протащить наши задницы через всю Бразилию и при этом выжить.

– Очень прозаично. – Майя поежилась, предчувствуя грядущие испытания.

– А ты думаешь о высоком?

– Я художник. Мы всегда думаем о высоком.

– О звёздном небе?

– Оно сегодня прекрасно. – Майя помолчала, глядя наверх. – Но я думала не о нем.

– И о чем же?

– Тебе будет не интересно.

– Я не тот человек, который задаёт вопросы из вежливости. – Краем глаза Майя заметила, что Марк подался ближе, тем самым давая понять, что готов слушать. Она оторвала взгляд от бескрайних мерцающих просторов и перевела его на капитана. Его черные глаза казались провалами на лице. Черты в ярком свете луны были драматично жесткими, будто вытесанными из камня не очень умелым мастером.

– Ладно, – сдалась Майя. – Сначала я думала о муже. О его смерти. О том, что… Знаешь, что мы делали в больнице?

Марк неопределенно пожал плечами, что могло означать как «нет», так и «какая разница».

– В тот день мне сделали операцию. Насечки на яичниках. Мы в течение двух лет пытались завести детей, но ничего не получалось. Оказалось, что у меня болезнь Штейна – Левенталя. Это когда оболочка яичников слишком плотная и… Не важно. Мы так надеялись, что операция поможет. Врачи сказали, что после нее шансы забеременеть у меня будут довольно высокими… А теперь муж мертв, а вместе с ним умерла и надежда иметь ребенка.

Майя отвернулась, сморгнула набежавшие слезы, отерла щеки, стараясь взять себя в руки.

– Мне жаль, что так произошло, Майя. Ты, как и многие другие, пострадавшие в этой войне, – просто невинная жертва.

Марк смотрел спокойно, но взгляд этот нельзя было назвать безразличным. Всё-таки он не совсем бесчувственный.

– Тем не менее ты конвоируешь меня, – упрекнула Майя.

– Я уже говорил, что я не твой конвоир! – Взгляд Марка был прямым и открытым. – Мне никто больше не ставит задачи. Возможно, это потому, что просто ставить их больше некому. Теперь я сам по себе. И ты сама по себе. Я тебя не намерен удерживать. Причалим – можешь отправляться, куда захочешь.

– Хорошо. – Майя пристально вглядывалась в лицо Марка, но не нашла ни одного намека на ложь. Выдохнула. Она даже не осознавала, что не дышит.

Они помолчали.

– Как же я их ненавижу! – тихо сказала Майя через некоторое время. – Кто дал им право решать за весь, мать его, земной шар? Кто решил, что может просто нажать на кнопку и уничтожить половину человечества?

– Не надо, Майя. Не сейчас, – прозвучал ровный голос Марка. – Мне бы не хотелось кормить рыб на дне Атлантики.

– Кто в этом виноват, Марк? Скажи мне! Перечисли мне имена! Мне нужно знать. Мне нужна какая-то цель в жизни.

– Месть – это плохой ориентир, Майя! Как насчет оставшейся половины человечества? Почему бы не сделать смыслом своей жизни восстановление мира на земле?

– Не тебе меня судить! – Ярость поднялась в ее душе острыми пиками. – Я сама найду ответы на свои вопросы, если ты не хочешь помочь!

– Я не знаю ответа на твой вопрос. Но, скорее всего, виновника этой трагедии уже не существует.

Майю что-то смутило в этой формулировке. Как будто на гладкой бархатной поверхности вдруг появился шип, слегка царапнул и снова исчез, не оставив следа, только смутное волнение.

– Ты в порядке? – спросил Марк.

– Да… Не переживай, я себя контролирую… – Майя потерла лицо, стряхивая напряжение. – Как ты думаешь, до меня были такие люди? С такими способностями? Наверняка я не первая? Может, их называли ведьмами? Или магами?

– Наверняка были. – Марк отвел глаза. Ну точно что-то знает! Но не собирается ей рассказывать. Майя разозлилась.

– Очень развернутый ответ. В твоём стиле. Ты начинаешь мне нравиться, Марк. Интересный собеседник. Душевный человек. – Голос Майи сочился сарказмом.

– Разговоры – не мой конек.

– А что же тогда?

– Возможно, когда-нибудь мне представится возможность продемонстрировать тебе свои таланты. Если, конечно, ты не решишь пойти своей дорогой, когда мы причалим.

Марк выдал скупую улыбку. Майя уставилась на него во все глаза. Если бы она была чуть более испорчена, то могла бы увидеть подтекст в этой фразе и подумать, что Марк флиртует. Но она не была испорчена. К тому же она в трауре и вдобавок ко всему… неполноценна.

Майя посмотрела на свой протез. Пойти своей дорогой по прибытии в Бразилию? Кого она обманывает? Она слишком слаба, чтобы двигаться в одиночку. Беспомощна. Да и идти ей некуда. Пожалуй, у нее нет другого выбора, кроме как дать Марку шанс продемонстрировать свои таланты.

И он это прекрасно понимает.