Читать книгу Приключения Веселундии. Шесть историй - - Страница 18

Карусель затихла, но тишина больше не давила. Девочка, которую звали Лира, провела героев в тайную комнату под вращающимся полом. Там, среди пыльных шкатулок и сломанных игрушек, висел портрет – мужчина в цилиндре, держащий в руках четыре сияющих кристалла.

– Папа искал их… – Лира коснулась рамы, и краски ожили. На картине мужчина шагнул в зеркало, а кристаллы рассыпались, как звёзды. – Он говорил, что когда-то Веселундия пела четырьмя голосами.

– Четыре голоса? – фыркнул Ворчун, ковыряя гаечным ключом застрявшую в бороде конфету. – Да тут и одного хватит, чтобы мозги взорвать. Или вы всерьёз верите в эти блестяшки?

Джо-Джо промолчал. Внутри него ёкнуло: «А если мы не справимся? Если кристаллы – всего лишь миф, как та история про летающих котов?» Он вспомнил, как год назад пообещал маме найти лекарство от её тишины… и не нашёл. Тогда он тоже верил в сказки.

Лира открыла сундук и оттуда вырвался свет. Внутри лежала карта, вышитая нитями из лунного света и паутины:

– Смех – его украли Слуны, сейчас он нахдится там, где рождаются шутки. Музыка – её заперли в Лесу Тишины, где деревья помнят песни. Мечта – её спрятали в облаках, чтобы не пачкали реальностью. А Правда… – девочка дрогнула, – она в доме, который все видят, но не замечают.

– Правда в доме-невидимке? – Ворчун скрестил руки. – Ох уж эти поэтические загадки! Может, сразу скажете, что искать её надо в моём левом сапоге?

Джо-Джо поднял один из кристаллов с пола – тот замигал, как огонёк светлячка в ладони. «А если мы вернём голоса, а мама… всё равно не услышит?» – подумал он, сжимая холодный камень. Но вслух сказал иначе:

– Почему они так важны?

– Они как струны в арфе мира, – Лира провела пальцем по карте, и нити засветились. – Если одна рвётся, мелодия становится… плоской. Без смеха – нет радости. Без музыки – нет ритма. Без мечты – нет полёта. А без правды… – она посмотрела на своё отражение в луже, – всё становится ненастоящим.

– Настоящее, ненастоящее… – проворчал Ворчун, садясь с грохотом на ящик. – Мне бы мой котёл борща превкуснейшего. Или варенья. Хоть что-то, кроме этой мистической трескотни. Дайте хотя-бы пельменей! Да, я проголодался!

Гизмо взяла лупу с тремя линзами, игнорируя ворчание:

– Как их собрать?

– Каждый кристалл спрятан в месте, которое боится своего дара, – Лира достала из кармана крошечный ключ в форме слезы. – Смех боится тишины. Музыка – забытья. Мечта – здравого смысла. А Правда… – она судорожно сглотнула, – боится самой себя.

Пусик потянул Джо-Джо за рукав:

– А что будет, когда мы их все найдём?

Лира вдруг улыбнулась – впервые за долгое время:

– Веселундия запоёт. Но не так, как раньше. Она станет… живой. С трещинами, слезами и путаными нотами. Но это будет её настоящий голос.

«Настоящий…» – Джо-Джо сжал кулаки. Ему вдруг захотелось сорвать с лица привычную улыбку-маску и закричать: «А если я не хочу быть "настоящим"? Если моя правда – это просто страх?» Но вместо этого он взял ключ из рук Лиры.

– Ой, давайте уже пойдём! – Ворчун поднялся, отряхивая штаны. – А то пока вы тут философствуете, мои кости в ржавчину превратятся. И кто, интересно, будет вас вытаскивать из очередной ловушки?

Когда герои уходили, Лира запела. Её голос был тихим, с хрипотцой, но в нём звенело что-то, что заставило Тихона звенеть в такт. Джо-Джо обернулся:

– А ты… не боишься остаться одна?

– Боюсь, – призналась она. – Но если я спрячусь, карусель снова замолчит. И Слуны могут вернуться. Я не позволю им сделать что-то плохое.

– Героическая глупость, – буркнул Ворчун, но почему-то сунул ей в ладонь банку малинового варенья. – На, чтобы не скучать тут.

Лира рассмеялась, и карусель медленно завертелась, а на её спицах расцвели маргаритки. Джо-Джо же смотрел на ключ и думал: «А что, если наш путь – не про победу, а про то, чтобы научиться падать?»

Их путь только начинался.

Их страхи – тоже.