Читать книгу Финансовый код. Почему одни рождаются для богатства, а другие для выгорания - - Страница 7

Разнообразие стратегий, о котором шла речь ранее, невозможно объяснить только условиями среды. Оно закрепилось потому, что различия в поведении имеют наследственную основу. Склонность к риску или к сбережениям, готовность к предпринимательству или стремление к стабильности не появляются заново у каждого поколения, а передаются, формируя устойчивые паттерны.

Ключевым источником данных об этом стали исследования близнецов. Идентичные близнецы обладают практически одинаковым набором генов, а двуяйцевые разделяют лишь часть. Сравнение этих групп позволяет выделить, какую роль играет наследственность, а какую – среда. Результаты таких работ показывают: около 40–50 процентов различий в финансовом поведении объясняется генами [14]. Это означает, что почти половина индивидуальных особенностей в обращении с деньгами уходит корнями в биологию.

Эти выводы подкрепляются наблюдениями. Идентичные близнецы, даже выросшие в разных семьях, нередко демонстрируют схожие модели поведения: одинаковую склонность к риску, привычки сбережений, уровень готовности начинать собственное дело. У двуяйцевых близнецов такие совпадения встречаются значительно реже. Это подтверждает, что финансовые решения не ограничиваются социальным контекстом, а опираются на наследуемые свойства мозга.

Наследственность формирует диапазон реакций, внутри которого человек может действовать. Гены не определяют жёстко уровень дохода или профессию, но задают предрасположенности: кто-то быстрее реагирует на новые возможности, кто-то чувствительнее к угрозам, кто-то лучше удерживает внимание на долгосрочных целях. Среда и опыт решают, в какую форму воплотятся эти качества, но сама основа задаётся биологией.

Работа мозга в сфере финансовых решений связана с активностью нейромедиаторных систем. Дофамин определяет, насколько привлекательными кажутся новые стимулы и какие усилия человек готов вложить ради потенциального вознаграждения. Серотонин обеспечивает устойчивость, помогая сохранять равновесие и снижать излишнюю импульсивность. Норадреналин, активирующийся через locus coeruleus, делает восприятие более чувствительным к неожиданным изменениям и повышает готовность к действию в условиях неопределённости [15]. Нейротрофический фактор BDNF поддерживает пластичность мозга, позволяя закреплять новые стратегии и перестраиваться после неудач.

Эти системы имеют генетическую вариативность. Одни люди унаследовали более активную дофаминовую реактивность, что делает их восприимчивыми к новизне и склонными к риску. Другие обладают более выраженными серотониновыми и стрессорными механизмами, которые поддерживают осторожность и сохранность ресурсов. У кого-то более активно работает система BDNF, и такие люди быстрее адаптируются к переменам, превращая опыт в устойчивые навыки. Это разнообразие и стало эволюционно выгодным: оно обеспечивало баланс между исследованием и сохранением, между открытием новых возможностей и удержанием накопленного.

В современном обществе эти различия проявляются в финансовой жизни особенно отчётливо. Одни берут на себя предпринимательские риски, инвестируют в новые проекты и ощущают прилив энергии от неопределённости. Другие предпочитают надёжные накопления и долгосрочные вложения, находя уверенность в предсказуемости. Экономика нуждается в обеих стратегиях: первые движут инновации, вторые создают устойчивость системы.

Эти стратегии не равны по ценности, и ни одна из них не является «правильной». Их польза зависит от контекста. В периоды кризиса и нестабильности особенно ценны хранители, сохраняющие запасы и предотвращающие хаос. В периоды роста и изобилия на первый план выходят исследователи, расширяющие границы и создающие новое.

Разнообразие стратегий закрепилось в человеческой популяции потому, что оно наследуемо. Устойчивость общества объясняется не единым стилем поведения, а сохранением диапазона. Именно поэтому финансовые привычки нередко повторяются внутри семей: схожая реактивность мозга передаётся от родителей детям, создавая узнаваемые линии поведения.

Эта логика ведёт нас к следующему уровню анализа. Чтобы понять финансовое поведение глубже, необходимо рассмотреть, какие именно механизмы наследуются и каким образом они влияют на мозг. Разнообразие стратегий – это фундамент, но распределение по этим стратегиям связано с геномом каждого конкретного человека. Ответ на вопрос, почему одни стремятся к риску, а другие выбирают осторожность, можно искать в генетических различиях, влияющих на работу нейромедиаторов.

Здесь открывается переход к следующему разделу книги – «Генетика мозга и финансовые решения». В нём речь пойдёт о том, как конкретные варианты генов формируют стиль поведения в экономике, почему даже в одинаковых условиях люди выбирают разные пути и каким образом наследственность взаимодействует с опытом, создавая уникальный финансовый код каждого из нас.