Читать книгу На скорости чувств: полюби меня снова - - Страница 3

– Это не честно, ты должна была поддаться мне. – Джек запрыгивает на диван, топая ногами по мягкому сиденью. – Дядя всегда поддается мне.

– Что случилось? Ты же мужчина? Должен уметь принимать поражение. – Я заливаюсь искренним смехом, когда ловлю мальчишку и сжимаю его в объятиях. Что у меня, что у Джека красные глаза, так как мы играли около трех часов, не отрываясь. Я откладываю наши джойстики в сторону и многозначительно смотрю на мальчика. Он сразу же понимает, о чем я думаю, и его большие глаза становятся еще больше от предвкушения.

– Неси.

– А как насчет вежливого тона, Колеман-младший? Или тебя этому не учили? – Паренек надувает губы и сдвигает светлые брови на переносице.

– Ты нет. Неси шоколад. – Я усмехаюсь и вонзаю себе воображаемый нож в грудь, откидываясь на спинку дивана.

– Ты ранишь меня в самое сердце своим грубым общением.

– Кенди. – Я распахиваю глаза, когда он произносит мое имя так. Совсем еще маленький, а уже имеет такой влиятельный голос. Не думаю, что он научился этому от Ричарда или Мелиссы. Почему-то с каждым разом этот малыш все больше и больше напоминает мне Бенсона. Но это невозможно, я точно знаю, что Ричард прекратил общение с ним. Прекратил же?

И вновь я вспоминаю о нем, хотя не хотела этого. В груди саднит, а глаза наполняются слезами. Я не должна плакать при ребенке. Отворачиваюсь от Джека и со всей силы щиплю себя за руку. Задержав пальцы на плече, начинаю яростно царапать мягкую кожу. Физическая боль кажется мне отличным заменителем душевной. Именно по этой причине все мое тело в синяках и ранках от ногтей. Наконец колотящееся сердце успокаивается, и я прихожу в себя. Обернувшись, вижу Джека, который задумчиво смотрит на меня, склонив голову набок.

– А что ты делала сейчас? – Указывает он маленькой рукой на мою. Я убираю ее за спину, улыбаясь.

– О чем ты?

– Ты что-то делала с рукой.

– Ах, она просто зачесалась. Ну так что, мне нести твой шоколад? – Мальчик сразу же забывает о нашем разговоре и активно кивает головой.

Иду на кухню и, достав из верхнего ящика две плитки шоколада, возвращаюсь на диван. Включив мультики, я откидываю голову назад и смотрю в потолок, а Джек наваливается на меня, обнимая своими маленькими ручками. Через несколько минут на меня падает шоколадка, и я замечаю, что малыш уснул.

Аккуратно переношу его в свою спальню и возвращаюсь в гостиную. Взяв телефон в руки, набираю номер Фирса. Я не видела его уже год, с тех пор как он переехал в Монреаль. Периодически мы созванивались, но с каждым разом наши разговоры становились все более сухими и короткими. Признаться, мне очень не хватает его. Наших разговоров, ночных прогулок и тупых шуток.

В трубке слышатся долгие гудки, которые вскоре сменяются на знакомый звонкий голос.

– Кенди, вот это да. Ты решила вспомнить обо мне? – Его хорошее настроение передается и мне, заставляя слегка улыбнуться. От нахлынувшего волнения грудь сдавливает невидимым грузом.

– Не неси ерунды, я и не забывала о тебе.

– Тогда почему не звонишь?

– Каждый день работаю, не бывает времени. Лучше расскажи, как там у тебя дела? – Мне необходимо услышать хоть какие-то новости, помимо маленького мира, в котором живу я. Поэтому я с интересом слушаю, как Фирс работает управляющим клуба и каждый вечер наблюдает за пьяными подростками, вспоминая нашу учебу в университете.

Я не слежу за временем, поэтому не замечаю, как за дружеской болтовней проходит час.

– Наверное, тебе нравится в Монреале? Может, мне тоже стоит переехать? – Я прикусываю губу, наблюдая за неспешным закатом из окна.

– Что? З-зачем тебе это? Разве тебе не нравится в Милане? Там же работа, да и Мелисса с Ричардом. А как же Джек? Он же без тебя не сможет, – тараторит друг без остановок.

– Я пошутила, успокойся. С чего ты так занервничал? – Усмехаюсь, прикусывая губу сильнее. Во рту появляется резкий солоноватый привкус. Тихо матерюсь и вытираю тыльной стороной ладони проступившую кровь с губы.

– Я? Просто интересно, откуда такие мысли о переезде? – Я задумываюсь над его вопросом, но оставляю без ответа.

Действительно, почему я подумала об этом? Никогда раньше мне не приходили такие мысли. Но с другой стороны, что меня держит здесь? Этот город убивает меня, стоит только выйти наружу. Каждый квартал, улица, знакомые здания, все напоминает мне о Бенсоне, которого я знать не хочу. Даже дома я не могу избавиться от мыслей о нем, смотря на Брута. Ведь это его подарок. И как бы сильно я ни старалась все забыть, от любимого пса избавиться не смогла. Да и не хочу, если честно. Пусть будет хотя бы какое-то доказательство существования этого парня, чтобы я однажды не решила, что он всего лишь плод моего воображения.

– Ди? Ты все еще со мной? – Я вздрагиваю, услышав голос Фирса, доносящийся из динамика телефона.

– Прости. Мне нужно собираться на работу. Рада была услышать тебя. – Не дождавшись ответа, я отключаю звонок, утыкаясь лицом в колени. Даже разговор с другом не помогает избавится от тараканов в голове.

Я снова хочу напиться. Если я не выпью, то опять наврежу себе, а потом буду ненавидеть за слабость

Но, разве, постоянно напиваясь, я не врежу себе? Я истерично посмеиваюсь, пытаясь быть тише, чтобы не разбудить Джека. На телефон приходит уведомление, Мелисса пишет, что они скоро приедут.

Зайдя в спальню, я дотрагиваюсь до плеча Джека и слегка покачиваю, чтобы он проснулся.

– Малыш, мама с папой скоро приедут. – Сонные голубые глаза смотрят на меня с грустью.

– А я не могу пойти с тобой на работу? – Я выгибаю брови домиком, печально посмотрев на моего ангелочка.

– Прости, но пока тебе не исполнится 18, вряд ли тебя туда пустят.

Нижняя губа Джека подрагивает, а по щеке скатывается слеза. Уже через секунду квартира наполняется детским плачем. Я крепко обнимаю мальчика, прижимая его ближе к груди.

– Я не хочу уходить. Я хочу остаться с тобой.

– Джек, ты же уже взрослый мальчик. Ты не должен плакать. Я обещаю, что приеду к вам в гости завтра.

– Дядя говорил так же, и все равно уехал. – Я начинаю укачивать его, чтобы он хоть немного успокоился.

У нас действительно с Джеком особенная любовь. Иногда я думаю, что он мой сын. Мы столько времени проводили с ним вместе. Я первая держала его на руках, услышала его первое слово, увидела первые шаги. Из-за работы Ричарда и учебы Мелиссы я проводила с этим ребенком все свое время. Мне было больно и хорошо одновременно.

Каждый раз видя эти крохотные ручки, эти глазки, мое сердце болезненно кололо, а дыхание сбивалось. Это происходит до сих пор, но боль не ощущается так сильно. Она притупилась со временем. Но воспоминания каждый раз всплывают в голове, раскрывая раны. От них я никогда не избавлюсь. Это будет медленно убивать меня до конца жизни.

***

– Кенди, мы должны поговорить. – Отец проходит ко мне в спальню, осторожно садясь на край кровати. Его глаза полны сожаления, а руки, что совсем не свойственно ему, трясутся. Прошла уже неделя, как я вернулась в Турин после аварии.

Как бы я ни пыталась вернуться в Милан, дозвониться до Даниэля, все было бесполезно. Никто из друзей не говорит мне, куда он делся. И даже Джозефф ничего не отвечает. Не желая мириться с этим молчанием, я перестала со всеми разговаривать и заперлась в своей комнате. Отец все еще зол на меня с тех пор, как узнал, что я вновь катаюсь на мотоциклах.

Я демонстративно отворачиваюсь от него, показывая, что не имею желания разговаривать с ним.

– Ди, мой одуванчик, посмотри на меня. – Голос отца дрожит, и я резко оборачиваюсь. Мне почему-то страшно. Что с ним?

—Папа?

Он мягко берет меня за руку, слегка сжимая ее.

– Я должен сказать. Во время операции, я кое-что узнал… – Он замолкает, закрывая глаза.

– Что? Что-то с Даниэлем? Ты знаешь где он? – Я резко подскакиваю, упираясь руками в кровать. Отец мотает головой, а когда поднимает взгляд на меня, я замечаю слезу.

Боже, с Даниэлем что-то случилось?

Точно. Поэтому он не пришел ко мне. Он просто не мог прийти. В груди бешено колотится сердце от страха за парня. Мне уже плевать на нашу ссору. Плевать на его измену. Все, чего я хочу последние несколько дней, чтобы он был рядом со мной. Обнял и прижимал к груди, пока я наслаждаюсь любимым запахом хвои.

– Дочка, ты была беременна. Но из-за аварии и потери большого количества крови, у тебя произошел выкидыш. – Мои переживания прерывает сломленный голос отца. С минуту я молчу, прокручивая его слова в голове.

Я…что? Моя рука безжизненно выпадает из рук отца, а в ушах слышится противный писк.

– Беременна? Этого не может быть. – Я инстинктивно дотрагиваюсь до своего живота, переводя взгляд на него. В глазах пелена. Я не верю…

– Может, ты себя не очень хорошо чувствовала в последние дни? Ничего не замечала?

В воспоминаниях всплыл день гонок, когда я плохо себя чувствовала. Думала, это все из-за стресса и переживаний. Отравилась. Да что угодно. Но… Беременность? Это же невозможно. Мы предохранялись! Я начинаю дрожать, резко бросает в холод от осознания: «Я была беременна от Даниэля? Была беременна во время аварии? И он…» Нет, это какой-то бред. Воспоминания непрерывными вспышками показывают моменты, когда меня мутило от еды за несколько дней до аварии. Это было не из-за испорченной еды и нервов? Я носила под сердцем ребенка? Нашего малыша с Даниэлем?

Не выдержав тупой боли в груди, которая просто разрывает меня на кусочки, я прикусываю губу и начинаю плакать. Падаю в руки отца и вою ему в грудь. Он гладит меня по спине и волосам. Я не слышу его слов. Не слышу, как после короткого стука, в комнату входит мама. Все, что я чувствую, как мое сердце рвется на куски.

***

– Кенди, ты собираешься работать сегодня? Или снова решила нажраться на рабочем месте? – Ко мне подходит низкорослый толстый мужчина средних лет. Его лысина блестит при ночном свете, а узкие глаза противно смотрят прямо на меня. Это мой начальник, Эш. Мужчина лет 50, который может только кричать на всех, чаще всего без повода, и проводить ночи в ВИПе со стриптизершами. Кроме молодых девочек и набитого наличкой бумажника, его ничего не волнует. Секс, деньги, алкоголь. Прекрасный начальник, которому так и хочется подражать. Я тушу сигарету о мусорный бак, выдыхая дым мужчине в лицо. Во мне уже половина бутылки виски, поэтому я без задней мысли, начинаю говорить все, что думаю.

– Эш, ты хочешь, чтобы у тебя работали идеальные и прилежные сотрудники? Так будь примером, а не трахай свой же персонал у себя в кабинете. – Я ядовито усмехаюсь, прислоняясь к прохладной каменной стене. Мужчина хватает меня за запястье, разворачивая спиной к себе.

– Может, мне и тебя снова трахнуть, раз ты так ревнуешь? – По телу пробегают противные мурашки, а я вспоминаю ночь, когда он воспользовался моим невменяемым состоянием. Я замахиваюсь и бью ему локтем в надутый живот.

– Да пошел ты! Я не одна из тех, кто лезет тебе в ширинку.

– А, по-моему, тебе тогда очень понравилось. Ты так извивалась подо мной. – Дрожь в теле усиливается. До сих пор я не могу отчетливо вспомнить тот момент. Смена, снова бесконечный алкоголь, помутнение рассудка, толстые пальцы мужчины, обхватывающие мой подбородок и… ничего больше. Я проснулась на следующий день в его кабинете, когда зашла Сьюзан, одна из работниц, и посмотрела на меня с огромным сожалением.

Кисть ноет от боли, и я всхлипываю. Как же мне это надоело.

– Когда-нибудь мне окончательно сорвет крышу, и я подожгу твой клуб. И, надеюсь, в этот момент ты будешь находиться внутри, – со всей ненавистью высказываю я и снова замахиваюсь, чтобы ударить его. На этот раз ногой. Плевать, кто он. Плевать, что будет.

Пока Эш пытается прийти в себя, я забегаю в клуб и забираю свои вещи с барной стойки. Напарник смотрит на меня, выгнув в недоумении бровь, пытаясь понять, что происходит. Скинув с себя фартук, я бегу прочь из здания.

Я не могу больше оставаться здесь. Что я делаю со своей жизнью? Я загоняю себя в яму все больше и больше. Я больше не хочу так жить. Да я вообще не хочу жить!

Нахожу взглядом свой байк, который выделяется среди машин и привлекает внимание ярко-красным цветом. Сажусь, завожу двигатель и, надев шлем, уношусь прочь от этого места. Прочь от своих мыслей. Голова кружится, перед глазами все плывет, но я лишь сильнее давлю на газ. Может, в этот раз получится? Может, мои страдания прекратятся? Прошу, пусть в этот раз я разобьюсь насмерть. Не хочу больше. Ничего не хочу.

Стрелка спидометра уже превышает двести километров, но я и не думаю тормозить. Мчу вперед, чувствуя, как в венах бурлит кровь. Как бьется и ускоряется мой пульс. Страх вперемешку с адреналином полностью заполняет меня. Прикрываю глаза на секунду, и в воспоминаниях проносится авария. Я так испугалась. Мне было так страшно. Я помню лицо Даниэля и помню, как хотела, чтобы он остановил этот мотоцикл. Но он не остановил. Он бы не смог.

Сейчас я не боюсь.

Сейчас я только и мечтаю, чтобы когда-нибудь просто разбиться. Может, у меня судьба такая? Две аварии… Вряд ли меня спасут в третий раз.

Я резко торможу, когда на горизонте появляется выступ. Обычно скорость помогает мне забыться. Но сейчас даже она не спасает от навязчивых мыслей. Я все еще думаю. Все еще тешу себя надеждами, что все наладится. Снимаю шлем и утираю слезы, которые текут не по моей воле. В темноте замечаю машину и напрягаюсь. Кто здесь может быть? Это место только мое и…

Нет. Его здесь точно не будет.

Слезаю с мотоцикла и иду прямиком к машине, слегка пошатываясь из-за выпитого алкоголя. Подхожу и стучу в стекло, которое тут же опускается. Задерживаю дыхание и пытаюсь избавится от непрошенных мыслей. Не дышу до тех пор, пока не замечаю знакомую рыжую шевелюру.

– Идиот. Я испугалась, – ворчу я, смотря на Роя.

– Знал, что ты приедешь сюда.

Мужчина выходит из машины и тянет меня к себе, обнимая и согревая. Как он узнал, что я буду здесь? И откуда вообще знает об этом месте?

Мы стоим вот так, на краю обрыва. Я обнимаю его, вдыхая свежий ночной воздух. Цепляюсь за его джинсовую куртку, пытаясь не упасть. В голове все еще проносятся мысли: «А что, если бы тут был не Рой?» Но ведь это глупо, да? Бенсона даже в Милане нет. Откуда ему взяться на нашем холме?

– Что ты здесь забыл?

– Тебя, принцесса. Кого же еще? – Его грудь вибрирует от тихого смеха, и я делаю несколько шагов назад. Смотрю ему в глаза и хмурюсь.

– Не называй меня так. Мы оба знаем, что я ни черта не принцесса.

– Кому как. Для меня ты все это время была ей. Что с тобой? И почему ты приехала сюда? Еще и на байке.

Я закатываю глаза и иду к выступу. Сажусь на холодную траву и обнимаю себя за плечи. Вот только нотаций мне не хватает для полного счастья. Будто я закончу гонять, если мне будут читать морали.

– Кажется, я уволюсь.

– Почему? – Рой встает позади меня и кладет руку мне на плечо.

– Не могу терпеть Эша. Не могу выносить все это. Хочу начать все заново.

– Ди?.. – Друг поднимает и разворачивает лицом к себе. Смотрит в глаза и проводит рукой по моей щеке. Пульс ускоряется, стоит ему провернуть такое, а глаза застилает пелена.

И так каждый раз. Каждый раз, когда это происходит, я отключаю голову, чтобы на следующий день не думать о том, какая я мерзкая.

Дотрагиваюсь до руки Роя и, приблизившись, касаюсь его губ своими. Целую грубо и слишком резко. Толкаю в грудь по направлению к машине.

– Ты же знаешь, что пользуешься мной? – спрашивает он, чуть усмехаясь.

– Конечно. Так же, как и ты. Заткнись и возьми меня.

Рой подхватывает меня за талию и несет к машине. На улице начинается дождь, как только мы оказываемся в салоне. Мелкие капли дождя глухо стучат по стеклу и крыше, пока я торопливо снимаю одежду с мужчины. Мы друзья? Да, конечно, друзья. Которые изредка встречаются, чтобы хорошенько потрахаться, а потом расходятся до следующего раза. Не снимая с меня кофты, Рой сжимает мою грудь и из меня вырывается стон. Срываю с него куртку и расстегиваю ремень на джинсах. Между ног до боли пульсирует, пока мы раздеваемся, терзая губы друг друга. Я задыхаюсь от его поцелуев, жадно хватая ртом воздух. Дождь усиливается, но в салоне машины душно. Я стягиваю с себя кофту, и Рой приникает губами к моей груди. Обводит языком сосок и зажимает между пальцев второй.

Я отвратительна.

И я это знаю.

Завтра я снова буду жалеть об этом. Снова буду думать о том, что они были лучшими друзьями с Даниэлем. Буду плакать и ненавидеть себя. Но это будет завтра, а сейчас я просто заполняю дыру в своей груди.