Читать книгу Словарь славянской мифологии - - Страница 3

Аждая – Жила-была в Белграде аждая. Да не одна, а с сестрами. Они брали себе все, что приходилось им по вкусу, а губа у них была не дура, поэтому они крали не только овец и лошадей, но и отважных героев и прекрасных девушек. А еще время от времени мучили горожан, отравляли целебные источники и выжигали густые дубовые леса, которые в то время окружали город. Иногда случалось и так, что, разозлившись, они поднимали головы к небу и кусали солнце!

Каждая из них управляла какой-нибудь рекой. Аждаи Сава и Дунай были мудрыми и уважаемыми, а потому им были подвластны самые длинные и полноводные реки, которые в их честь и получили свои имена. На их берегах аждаи отдыхали, наевшись ни в чем не повинных белградцев, загорали целыми днями, любовались своей чешуей – радовались жизни.

Аждая Топчидерка[1]была не такой мудрой и уважаемой. Само собой, она правила рекой поменьше. Сестры ничем не хотели с ней делиться, но было у них нечто общее – нежная любовь к безделью. Больше всего на свете Топчидерка любила спать в тени старых каштанов. Падают на нее каштаны, а ей хоть бы хны! Одно дерево упало, другое – она и в ус не дует. Спит как убитая.

Самыми младшими из этих милых созданий были Галовица[2]и Кумодрашка[3]. Из страха перед сестрами они еще в незапамятные времена поселились на самой окраине города. Галовица жила на Бежанийской косе, а Кумодрашка, потому как была очень высокого о себе мнения, протянулась по всему Вождовацкому холму, чтобы все ее видели.

И вот эти коварные аждаи держали в страхе весь город. Голов у них было видимо-невидимо. У одной три, у другой пять, у третьей… Господи прости! Со счету собьешься! Ножки у них были коротенькие, а в некоторых местах даже кривые. Зато хвост длинный-предлинный, а крылья большие-пребольшие (как у летучих мышей, только намного длиннее). А из пастей, которые почти не закрывались, они изрыгали темно-синее пламя.

Чтобы напугать тех, кто до сих пор не убоялся, они каждое утро, прежде чем отправиться на охоту, грозно рычали. Вот так: «Рррр!» Как правило, они охотились по одиночке, но иногда и вместе. Это зависело от настроения.

В чем они были настоящие мастерицы – так это в том, чтобы хорошенько помучать своих жертв. Особенно им нравилось забавляться с девушками, потому что они громче всех визжали. Аждаи привязывали их к высоким деревьям и с утра до ночи слушали, как те надрываются. Горожане в такие дни запирались на все засовы и рвали на себе волосы. Они были слишком слабыми, чтобы дать отпор зубастым злодейкам.

Так бы, наверное, эти аждраханы, как еще называли аждай, вечно владели Белградом, если бы Моране, богине зимы, не надоело слушать, как писаные красавицы визжат на всю округу. Морана была не из терпеливых. Кроме того, она не могла позволить кому бы то ни было обращаться с ее служанками хуже, чем она сама. Морана решила наказать хвостатых преступниц, которые ей порядком надоели. Оттолкнув свой плот от берега Ады-Циганлии (когда-то давным-давно она жила на этом острове), Морана принялась созывать со всего света грозовые тучи, ветра и снега.

И повелела она жителям Белграда затопить камины и не высовываться, пока все не кончится. Спустила с неба серые облака и обложила ими весь город, а потом обрушила на него снег и град, позвала на помощь Северац[4]и Кошаву[5], окутала мраком все улицы и переулки.

Но и на этом Морана не остановилась заморозила всю воду в реках… Такого аждаи ну никак не ожидали! Они поднялись на задние лапы и зарычали еще страшнее, чем обычно. Но толку от этого не было никакого. Ветра налетали на них со всех сторон, снег и град разбивал их чешую, а густой туман как схватил их за носы, так и водил по кругу.

Несчастные аждаи (мне их и вправду жаль) никак не могли взлететь (Кошава и Северац не позволяли), все ходили по берегам рек и тряслись от холода. И вот побродили они так пару недель, побродили, да и отбросили ласты. (Или что там у них? Точно не копыта.)

А как только они столь бесславно погибли, Мо-рана сменила гнев на милость и разрешила воде немножко согреться и продолжить свое путешествие к морю. Довольная и счастливая оттого, что теперь одна будет властвовать над людьми, богиня со спокойной совестью вернулась к себе на Аду-Циганлию.

Ала – Вы говорите «орел-могильник»? Пфф! Чего мы там не видели? Белоголовый сип? Ха! Напугали! Да мы такими пташками закусываем! Ну да не будем ссориться. Все эти птички – просто мелочь пузатая по сравнению с нами, настоящими владычицами неба. Разве вы не слышали, что мы время от времени прячем солнце, а то и вовсе его проглатываем? А сколько до солнца лететь, знаете? Сто пятьдесят миллионов раз нужно взмахнуть крыльями, чтобы до него добраться! Может, чуть больше, но не меньше точно. И крылья должны быть не какие-нибудь (даже те, что у этого хулигана Баш-Челика[6], по сравнению с нашими просто дамские веерочки). Крылья должны быть размером с небо. Вот так-то.

Вы спросите, куда же мы их тогда деваем, если они такие большие. Ну а вы сами подумайте! Они же у нас складываются! Во-о-от. Теперь поняли? Мы как захотим, так и развернем их, а захотим – сложим. Никаких проблем.

Больше всего на свете мы любим лететь куда-нибудь сломя голову. Но вы не думайте, пожалуйста, что этим и ограничиваются наши интересы. Нет! Еще мы любим съедать урожай на полях и вообще есть все, что движется. Кликать непогоду еще любим, ну а если время останется, можем для разнообразия побороться с каким-нибудь змеем!

В зависимости от того, какая часть мироздания нам подвластна, различается цвет наших крыльев. Некоторые говорят, что он может меняться и от цвета платья наших возлюбленных… Что ж, не спорю. Всякое бывает.

Вот, например, у тех из нас, что живут поближе к земле, крылья черные или серые, а иногда темно-синие. Те, что обитают повыше, гордятся своими крыльями цвета утренней зари: оранжевыми, лимонными или даже фиолетовыми. А красные есть только у тех, что живут у самого солнца и время от времени его надкусывают (вы уж их, ради бога, простите, в конце концов, никто не идеален – и на солнце есть пятна).

Время от времени мы все собираемся на вершине Авалы[7], у памятника неизвестному герою. Каждый, кто хочет посмотреть, как мы там летаем, может прийти и насладиться нашим искусством: мы то падаем камнем вниз, то взмываем вверх.

А если к нам, на наше летное шоу, захочет прийти какая-нибудь симпатичная девушка, то пусть обязательно приходит! Только пусть заранее сообщит нам цвет своего платья, чтобы мы перекрасили в ее честь наши крылья.

Алатырь – В самой чаще леса, куда не проникал ни один солнечный лучик, скромно жила самовила. Лицо у нее было немного бледным, зато голос такой нежный, а шаг такой легкий, что даже самый пугливый зверь не боялся, когда она подходила.

Звали ее Топлица. И была она от рождения слепой. Она не знала, что такое солнечный или лунный свет, что такое звезды, что такое огонь. Еще меньше знала самовила о том, что такое камень Алатырь. А это был всем камням камень, где заключена такая сила, которую и представить сложно. Только он один и мог ее исцелить.

Топлица всю свою жизнь провела в лесу. Хотя в нем не водились солнечные зайчики, Топлица без них не скучала, ведь она даже не догадывалась об их существовании. Только вот не хватало ей друга, или подруги, или… она и сама не знала кого. Наверное, кого-нибудь, с кем можно было поговорить по душам.

Жизнь ее проходила в маленьком домике, который она сама для себя построила. Самовила заботилась о лесных птицах, делала волшебные эликсиры, чтобы вылечить какую-нибудь захворавшую зверушку, прочищала источники, охраняла реки и ручейки, украшавшие лес своими синими лентами.

Но вот однажды мир и покой, в котором она жила, нарушил незваный гость… Это был принц, который отстал от своей свиты, преследуя быстроногого оленя. Раньше он никогда не уходил так далеко от замка, но в тот день ему очень хотелось вернуться домой с богатой добычей, поэтому он храбро поскакал на резвом белом коне, углубляясь в самую чащу леса…

Топлица не могла его видеть, но, почувствовав чье-то присутствие, вскрикнула и спряталась за дерево. Услышав ее крик, он тоже сначала испугался, а посмотрев на нее, чуть было не выпал из седла от удивления – принц и не подозревал, что в его королевстве живет такая красавица.

Итак, быстроногий олень был спасен – принц уже и думать о нем забыл. Он подозвал перепуганную до смерти девушку и пообещал, что не обидит ее.

Тембр его голоса был таким приятным, а говорил он такие хорошие вещи, что самовила, собравшись с духом, наконец вышла из-за дерева.

Очарованный ее красотой, принц едва не утратил дар речи. Удивлению его не было предела, ведь он, конечно же, понял, что перед ним не простая девушка, а самовила. Он просто поверить не мог, когда она сказала, что привыкла к своей слепоте и ни на что не жалуется. Неужели она не может вернуть себе зрение?

– Я помогу тебе, – поклялся он, – чего бы мне это ни стоило.

Топлица промолчала, ведь она была уверена, что ее болезнь неизлечима. Но храбрый юноша, который, само собой, уже успел в нее влюбиться, так не думал. Он вскочил на коня и сказал, что скоро вернется. Ему не терпелось поскорее помочь возлюбленной… разглядеть его хорошенько.

А вернулся он через несколько дней. Много подвигов совершил он по пути, многих чудовищ победил, но нашел-таки то, что искал. Топлица уже успела соскучиться по нему, хотя и боялась себе в этом признаться. Но стоило только уставшему от долгой дороги принцу войти во двор, как на устах у нее заиграла улыбка и она запела во весь голос.

И он подхватил эту песню, ведь ему было от чего петь. Не с пустыми руками вернулся он к Топлице. У него был для нее подарок. Подойдя, принц достал из плетеной сумки, которую носил у пояса, горячий камешек, от которого исходило белое свечение.

– Этот камешек, – сказал он, – связывает мир живых с миром мертвых. Он любую болезнь может вылечить.

И только самовила хотела спросить у юноши, откуда у него такое чудо, о котором она и слыхом не слыхивала, как вдруг… замерла перед этим белым, ни на что не похожим светом. Ей даже показалось, что она его видит…

– Все хорошо, не бойся, – успокоил принц, – это совсем не страшно.

Доверившись, она отняла от лица руки и позволила белому свету упасть на слепые глаза… Никогда раньше она не испытывала ничего подобного. Топлица долго не могла пошевелиться. Она… видела, правда видела, как свет приходит к ее глазам и остается в них.

Самовила подбежала к своему прекрасному принцу (одного взгляда на него ей было достаточно, чтобы понять, что он именно принц и к тому же прекрасный), обняла его и тихонько заплакала.

– Все позади, – утешал он ее, – теперь я покажу тебе мир со всеми его красотами и чудесами… Если, конечно, ты согласишься стать моей женой.

Слезы все еще катились по ее щекам, но она, ни секунды не задумываясь, сказала, что согласна. Тогда принц усадил ее на коня и повез в свой замок. Хотя он и не рассчитывал на другой ответ, ему все-таки было очень приятно, что у него теперь будет жена-самовила.

По пути она смотрела по сторонам и плакала от радости – Топлица и не подозревала, что живет в таком удивительно прекрасном мире… Старики рассказывают, что из слез самовилы родилась река, которую в ее честь назвали Топлицей.

Долго еще принц утешал свою возлюбленную и целовал ее в заплаканные глаза. Он совсем не жалел, что так и не догнал быстроногого оленя…