Читать книгу 108 ударов колокола - - Страница 7

Когда вечером Сохара вернулся домой, Йоко сообщила, что пришло письмо на его имя. Надо было заехать к госпоже Маэде и забрать его. Маэде недавно исполнилось восемьдесят три года, но она продолжала заведовать почтовым отделением острова. Сохара подумал, что, наверное, пришла очередная новогодняя открытка, и не придал новости особого значения.

После ужина он пожелал жене доброй ночи и пошел спать. Йоко еще сидела за кухонным столом и возилась с ножницами, соломой и клеем. Ночь выдалась тихой, и остров устало погрузился в сонное предвкушение праздника. Жителям еще предстояло провести тридцать первое декабря в предновогодних хлопотах.

На следующий день Сохара вышел из дома на заре и увидел, что Йоко повесила на дверь соломенный венок. Он остановился и подошел к нему вплотную, чтобы вдохнуть запах соломы. У жены были золотые руки, и Тока унаследовала их от матери. Сохара улыбнулся при мысли о ловких, трудолюбивых пальцах дочки. Заметив, что из венка выбилась былинка, Сохара поправил ее и воткнул обратно в золотистый венок, увитый красными гроздьями ягод и плодов дайдай. Венок был очередным напоминанием о том, что Новый год стоял на пороге и вот-вот должен был переступить его.

Приготовления к празднику шли полным ходом. Накануне вечером жители острова с нетерпением вскрыли посылки, прибывшие с кораблем как раз вовремя, чтобы успеть приготовить осэти рёри – праздничные блюда, требующие трех дней кропотливой работы под традиционные песнопения. С двадцать девятого по тридцать первое декабря женщины трудились не покладая рук, чтобы создать сложные композиции новогодних блюд.

В первый день дома наполнялись ароматами рыбного бульона, очищенных каштанов, соевого соуса и сахара. Из этих продуктов готовили густую подливу к крошечным рыбкам и морским водорослям. Ко второму дню на кухнях витал запах роллов из водорослей конбу и камабоко – белоснежно-розового рулета, свернутого из рыбного фарша с добавлением крабовых палочек. Также нужно было успеть почистить сладкий картофель и приготовить смесь из сахара, семян гардении и засахаренных каштанов.

Зимой, гуляя по улицам, жителям острова приходилось говорить громче обычного, чтобы преодолеть рев ледяного ветра и гул высоких волн. Разговоры велись преимущественно о еде: корне лотоса, уксусе, мирине и густоте бульона. Люди обменивались советами и обещаниями, заключали сделки по обмену ингредиентами, делились залежавшимися или просроченными продуктами.

Приготовление новогоднего меню происходило в соответствии со сроком годности продуктов. Сначала хозяйки делали заготовки из ингредиентов, которые могли долго храниться в холодильнике, а затем приступали к блюдам, портящимся за сутки. Некоторые женщины, включая жену Сохары, заранее запасались продуктами. Они делали заказы в начале месяца и за неделю до тридцать первого декабря клали в морозилку каштановый кинтон или тушеную свинину. Когда Тока жила на острове, она всегда с радостью помогала матери, и Йоко начинала готовиться к празднику немного позже. После отъезда дочери ей пришлось вернуться к былым привычкам. И все же, несмотря на множество хлопот, на острове царила веселая атмосфера.

Сохара направился через двор к грузовику. Он закутался в пальто и выдыхал облачка пара. На улице было не больше трех градусов. Он остановился на мгновение, чтобы полюбоваться гирляндами лампочек, украшающими, словно веревки для белья, внутренний двор соседей напротив. Отец и сын семейства Оно по ночам уходили в море на лодках, а утром возвращались с синей бочкой, в которую складывали улов: там бились серебристые рыбки такабэ, спинку и хвостовой плавник которых украшала длинная золотистая нить. Попадались колючие омары исэ-эби, а также моллюски сазаэ с большими раковинами, напоминающими тюрбаны. Маленький Такэру, старший сын рыбака Оно, очень любил свои лампочки. Сохара развесил их года три назад под восторженные визги ребенка. Спустя некоторое время он незаметно подменил несколько прозрачных лампочек на разноцветные – желтые, красные и синие – и потом видел, как мальчик обрадовался внезапному чуду.

В отличие от Нового года, Рождество появилось на острове сравнительно недавно – лет пятьдесят назад. Поначалу праздник отмечали довольно скромно, но со временем к нему стали готовиться все основательнее. К Рождеству украшали дома, окна, школьные витражи, и в итоге весь поселок искрился праздничными огоньками. За час до заката и вплоть до десяти часов вечера на единственном населенном склоне острова зажигались праздничные огни. Чарующая и мимолетная красота рождественского освещения, которое появлялось в начале ноября и исчезало сразу после двадцать пятого декабря, приводило детей в такой восторг, что некоторые из них, включая Такэру, ни в какую не хотели расставаться с огоньками после завершения праздников.

Сохара сел в грузовик и сразу тронулся. В тот день ему предстояло помочь жителям острова убрать рождественские украшения – елки, игрушки и венки, чтобы заменить их на новогодние: бамбуковые стволы, ветки цветущей сливы, оригами и белоснежные моти. А еще в трех домах нужно было поднять циновку татами.

Перебирая в уме список предстоящих дел, Сохара подъехал к дому четы Судзуки, наскоро припарковал грузовик и взял инструменты. Взглянув на горизонт, он увидел, что день уже начал распускаться, словно цветок. Лодка отца и сына Оно подходила к берегу в сопровождении беспорядочной стаи птиц. На причале собирались кошки, поджидающие рыбаков.

– Охаё, – поздоровался с порога господин Судзуки. – Доброе утро!

– Мороз аж до костей пробирает!

– Еще как!

Сохара разулся, оставил инструменты у входа и поднялся в дом.

– Доброе утро! – раздался голос госпожи Судзуки из кухни. – Охаё!

– Вы встали?

– Знаешь, Сохара, возраст сон ворует. В половине четвертого я уже таращилась в потолок, – призналась женщина и кивнула в сторону мужа. – Ему еще труднее, чем мне.

– Я с трех не сплю, – заверил тот.

– Присаживайся, проходи на кухню, это самая теплая комната в доме.

– Я принес ржавые гвозди, – объявил Сохара.

– Отлично! Я очень на это надеялась…

Сохара запустил руку в рюкзак и вынул коробочку с гвоздями. С начала месяца жители острова ходили за Сохарой по пятам и даже звонили ему домой с просьбой дать им пару-тройку ржавых гвоздей. Если в кастрюлю, где варятся черные бобы, добавить немного ржавых гвоздей, то бобы приобретают удивительный блеск. Готовясь к праздникам, Сохара всегда откладывал горстку гвоздей, а потом раздавал их женщинам, чтобы те клали их в воду с бобами куро-мамэ.

– Разве Тока-тян не приедет в этом году на новогодние каникулы?

– Она собирается приплыть на следующем корабле. Завтра, если море позволит…

– Мы ждем ее, чтобы лично поздравить! – улыбнулась женщина. Затем, повернувшись, воскликнула: – Флоренция! Кто бы мог подумать!

– Просто восхитительно, – добавил муж, доставая из буфета две рюмки и бутылку сакэ.

– Да, потрясающе… – пробормотал Сохара.

– Давайте выпьем за здоровье маленькой Токи.

– Одну рюмочку можно, – перебила его жена, – но потом сразу за работу. Наверное, у Сохары сегодня много дел. Не стоит его задерживать!

Сохара улыбнулся и глотнул мутноватую жидкость. Госпожа Судзуки повертела в ладони ржавые гвозди и, вернувшись на кухню, положила их на столешницу.

– Наш сын Такахару в этом году не приедет, – сказал господин Судзуки, – много работы.

– Да, Йоко говорила.

– Дети острова улетают, – пробормотала госпожа Судзуки, не оборачиваясь. – Все рано или поздно уезжают.

– Но некоторые возвращаются, – тихо заметил Сохара.