Читать книгу Нескончаемое лето - - Страница 2

Хёнмин раскрыл глаза в тот момент, когда его старшая двоюродная сестра, Наён, сверкая злыми глазами, ворвалась в комнату. Она была подобна буре, которая начнётся прямо сейчас и обрушится на голову ничего не понимающего парня. Он выдохнул, приготовившись к не очень приятному разговору, но Наён сунула руку в волосы, встрепала их и выдохнула. Кажется, она успокоилась, но эта девушка была слишком резкой. Слишком непредсказуемой.

– Эй! – Она топнула ногой и села на табурет. – Тебя звали столько раз, Хёнмин, а ты не слышишь!

– Да ладно тебе, нуна. – Парень вытянулся на постели. В последнее время он ощущал жуткую сонливость и не мог подняться с кровати вовремя. Наён, которая уже два дня гостила у них, приехав из Сеула, вечно посылалась его будить, а потом была раздражённой, словно давно не отдыхала. – Сейчас поедем на дачу, на воздух, отдохнём…

– Дело в том, что Минджу и мама уже загрузили вещи, а ты даже не встал! – воскликнула Наён. – Быстро собирайся!

Этот крик сработал словно будильник, который взорвался прямо над ухом, и Хёнмин фактически упал на пол, потом вскочил, выхватил одежду. Спешно натянул всё, взял рюкзак и вперёд Наён, не умывшись, устремился по лестнице вниз, выбегая в подъезд, а потом и из него. Мама уже захлопывала дверь, когда Хёнмин прибежал, уперев руки в колени. Наён, позвякивая ключами, подошла к передней пассажирской двери и села в салон.

– Тебе надо к психологу, сын. То, что ты начал так много и долго спать, очень меня настораживает, – ласково произнесла мама, погладив сына по голове. Хёнмин вздрогнул, будто бы каждое прикосновение отдавало огнём, а потом подошёл ближе к женщине и обнял её. Мама пахла чудесно: ванилью, выпечкой, домом, в конце концов, очень приятно и так, как должны пахнуть мамы. Хёнмин бы не сказал, что так сильно к ней привязан, но, кажется, любил её больше, чем кого бы то ни было из семьи. Минджу, младшая сестрёнка, слишком шумная, громко слушает музыку, активная, словно на неё в детстве разлили зелье вечной бодрости. Состояние же Хёнмина внушало подозрение, и родители о нём часто беспокоились, хоть и приговаривали, мол, взрослый уже, должен и сам о себе заботиться.

– Может, после отпуска к неврологу записаться, если не пройдёт? – потёр глаза руками юноша. – Я просто вас не слышу. Не могу проснуться…

– Конечно, запишись. А теперь садись. Нам бы приехать без пробок. Дети семьи Пак уже в доме.

Хёнмин часто видел господина Пака у них в гостях: друзья с университета, отцы семейств до сих пор проводили время вместе, смеялись, у них было много историй, которые не терпелось поведать миру. В детстве они даже играли с Хиён и совсем маленьким Джиёном, но Хёнмин не запомнил, как они выглядят, да и слишком давно виделись для того, чтобы хранить в памяти какие-либо особые детали. Матери не общались, просто вели себя максимально вежливо по отношению друг к другу, но никогда не переходили границ. Чувствовалось, что они – совершенно разные люди, потому и не сдружились особо, чтобы звонить в выходные и спрашивать, как там дети.

Минджу заткнула уши наушниками, накинула на голову капюшон и вскоре задремала. Наён клацала ногтями по экрану телефона, будто там было скрыто нечто интересное, а мама сосредоточенно вела машину. Казалось, было бы логично пустить на переднее пассажирское Хёнмина, который из-за спешки забыл зарядить телефон и теперь ехал с двумя процентами заряда, но старшая девушка поступила иначе. Да и в принципе Наён была очень своевольной, что абсолютно не нравилось ни её семье, ни семье Ким. Она предпочитала не сходиться с парнями, занималась с собой, а в школе, по слухам, была самой настоящей сплетницей. Хёнмин думал, что Наён просто не везёт в любви, потому она немного истеричная, самую малость злая и очень-очень ранимая, хотя всему миру пытается доказать обратное.

– У нас будет только одна остановка, так что приготовьтесь немного подождать, – предупредила госпожа Ли. – Я надеюсь, все всё взяли, если же нет – докупим по пути, главное, чтобы на даче никто не говорил, что я не предупреждала, хорошо?

– Да, мам, – сказал Хёнмин единственный. Минджу уже в это время спала, а Наён лишь кивнула. Она в принципе согласилась на эту поездку, чтобы перезарядиться и постараться совладать с собой, но понимала – этого могло не случиться. Наён никогда не отрицала, что у неё тяжёлый характер, не говорила, что она паинька, а остальные много надумывают. Может, нахождение с родственниками в одном пространстве некоторое время подряд хоть поспособствует смягчению характера. Хотя бы ненамного!..

Путь до дачного домика всегда казался Хёнмину чересчур долгим, но потом, после отдыха, он не жалел, что покинул Кунсан. Он вырабатывал свой особый ритм жизни, занимался готовкой, ухаживал за садом и напитывался энергией, которую давали ему деревья и собственная комната. Не зря всё было оформлено так, как в детстве, дабы показать половые различия между детьми: что-то от детства поднималось на поверхность и не уходило, пока Хёнмин полностью не раскроется, не отдохнёт. Как бы он ни пытался порой отговаривать мать от поездки, глубоко в душе он понимал – все устали, всем нужен отдых. Зато Минджу, крошка, которая с ранних лет впитывала в себя закаты и рассветы приморского городка, искренне радовалась, когда её везли на дачу. Хоть она не копалась в земле, не старалась общаться с соседями, она проводила свой досуг как могла, как хотела.

Будто совсем недавно Минджу прыгала, маленькая, по ступенькам лестницы, крепко держась за перила. Её тонкие хвостики подскакивали каждый раз, щёки были надуты, а глаза горели лихорадочным огнём. Ей было пять, она проснулась чуть раньше Хёнмина и будила всех в радиусе километра, но никто ничего ей не сказал, лишь покачал головой. Сейчас она так не подскакивала, напоминая маленького кузнечика, стала более спокойной, размеренной, словно настоящая юная леди, которой место в Белом доме. При этом ничего не отменяло некоторых всплесков её характера в силу возраста – порой она позволяла себе быть импульсивной, особенно когда старший брат досаждал и вёл себя как самый настоящий «оппа».

В последнее время, на самом деле, у Хёнмина были проблемы. Одолевала слабость, сонливость, он мог заснуть на месте и долго не просыпаться. Сам вроде как не волновался – не было возможности, потому что учёба и совмещение её с работой фотографа и в копи-центре давали свои плоды. Он потерялся, решил, что необходимо уехать из города, и так оказался в машине с двумя сёстрами и мамой, что включила кондиционер. Будь её воля, она бы включила ещё и радио, но боялась разбудить Минджу.

– Хёнмин-а, может, твоё состояние связано с тем, что тебе нужно завести отношения? – лукаво спросила госпожа Ли, и даже Наён посмотрела на неё с шоком – следом лицо приобрело эмоции раздражения и негодования. – Скажем, с девушкой пойти на свидание, выпить кофе… потом повторить раза два, а после этого можно и жениться?..

– Мама, я, конечно, с уважением отношусь к твоему мнению, но мне кажется, что в это дело лучше пока не лезть ни мне, ни тебе, – ответил Хёнмин.

– К тому же не все проблемы решаются присутствием женщины. Зачастую женщина как раз и создаёт проблемы, – буркнула Наён, и единственный парень в салоне улыбнулся.

– Я смотрю, ты разбираешься в этом, – протянул он, и Наён вздрогнула. – Посвятишь в тонкости, а, нуна?

– Тебе бы язык вырвать!

Хёнмин, кажется, был единственным человеком, перед которым Наён тушевалась. Она каждому показывала свой характер и острые зубы, чтобы никто лишний раз не лез, хотя и после первого диалога понимали: что-то у этой девушки в жизни явно не в порядке. Но никто не хотел быть психологом для человека, который будто бы не прожил свой пубертат так, как надо. В Наён будто бы говорило нечто подавленное, нечто глубоко в ней зарытое, и не надо быть психологом, на которого, кстати, Хёнмин и учился, чтобы понять, что старшей сестре нужно внимание. Она его не получила в определённый момент, теперь буквально питается эмоциями других людей, которые испытывают при виде неё и отвращение, и обиду, и остальные чувства. Хёнмин относился к этому всему с долей юмора, и потому Наён, не встретив нужной реакции, просто отворачивалась, поняв, что такой крепкий орешек ей не раскусить.

– Ладно вам, дети, хватит, – произнесла госпожа Ли, отмахиваясь. – Действительно как дети малые. А когда на заправке остановимся, так же себя вести будете?

– Прекрасно, – буркнула Наён.

Хёнмин же решил промолчать. Он не хотел лишний раз перетягивать внимание с дороги на себя. Был однажды такой момент – отец, достаточно болтливый человек, завязал с ним разговор во время езды, и понятное дело, отвлёкся, отвернулся от дороги и влетел в отбойник. И сын, и отец выжили: на господине Киме не было ни царапины, у Хёнмина – закрытая черепно-мозговая, которая, как хорошо, не тревожила в последнее время. За его состоянием следили, его консультировали по любым вопросам и даже пару раз предлагали лечь на обследование, но парень отказывался. Если ему не настолько плохо, как могло быть, то зачем лишний раз тратить деньги?

Когда машина подъезжала к заправке, Минджу открыла глаза. Она с недоумением осмотрела простирающийся прямо перед ней ландшафт, потом, узнав его, кивнула самой себе и достала из ушей наушники. Она была свежей и отдохнувшей, и Хёнмин ей завидовал – она-то могла спать спокойно ночью, а сам он заснул где-то под утро, когда солнце начало вставать, и не сказать что поспал долго. Порой он внезапно засыпал днём, резко просыпался в скованном состоянии и, кажется, даже не мог дышать. Но потом всё выправлялось, поправлялось – и становилось намного легче. Но ночью он продолжал не спать, пугая самого себя. Может, из-за работы и съехал график, откуда он знал. Благо после аварии он до сих пор пребывает на больничном и может рассчитывать на работу только с сентября, когда очередной сотрудник копи-центра взвоет от объёма задач и работы, которую только вешают и вешают.

В магазине при заправке было чисто, можно сказать, даже стерильно. С ламп лился белый свет, режущий глаза, и Наён нетерпеливо взяла из холодильника пару двухлитровых бутылок воды, какие-то снеки и направилась к кассе. Минджу долго выбирала мороженое, в итоге взяла ванночку с зелёным чаем и спросила у мамы:

– Как думаешь, Хиён-онни и Джиёну-оппе понравится такой вкус? – Она напоминала маленького котёнка, который не знал, к кому подойти за помощью. Хёнмин был слишком далеко – присматривал гель для душа, так как впопыхах забыл его, а потом увидел и снотворное. Конечно, была тяга купить – может, благодаря этому сон сколько-нибудь да восстановится, но он не тешил себя надеждами. После отдыха пойдёт к неврологу, а лучше ляжет на госпитализацию, если будет такой вариант. Не будет он брать пока снотворное, если что, съездит в ближайший город и посетит врача там, чтобы он дал рецепт, а то ничего путного не выйдет.

– Не привезёшь и не дашь попробовать – не узнаешь, – сказала мама. – Я думаю, они в любом случае будут рады познакомиться и угощению. Не думаю, что наш папа их за завтраком закормил. Скорее, он их выдернул из постелей и потащил бежать в гору.

– Да, господин Ким не меняется. – Наён спрятала в большую сумку то, что купила. Одну бутылку с водой она планировала положить около водителя, вторую – передать пассажирам сзади. – Все бегать начнут. И в гору, и с горы.

От Наён еле ощутимо пахло мятой, она только что распаковала один из леденцов в задорной зелёной упаковке с изображением листика с глазками. Девушка вышла из магазина в тот момент, когда Хёнмин подошёл к матери с сестрой со своими покупками. Минджу так и стояла с мороженым, не зная, положить или оплатить, и старший брат протянул свою карту, без слов позволив распорядиться личными деньгами как своими. Девушка крепко сжала пластик, поклонилась и, довольная, убежала на кассу, набирая довеском сладости и, конечно же, не забыла упаковку любимой лапши с морепродуктами. Хёнмин наблюдал за этими действиями с трепетом и любовью: между ним и сестрой была такая связь, которую было не перебить ничем, и он знал, что с годами их привязанность лишь углубится. И для него, и для неё не было ничего лучше семьи, ближе и роднее.

Госпожа Ли развернулась и устремилась к выходу из магазина, звякнув колокольчиком. Хёнмин, не дожидаясь сестры, которая была предельно самостоятельной и могла не то что в шестнадцать не постесняться оплатить покупки, но и заговорить с соседями, а то и просто с людьми даже в очереди в магазин. И как это вязалось с тем, что «домашняя» Минджу была тихой и осторожной?

– Спасибо, оппа! – Минджу вскочила в машину и отдала карточку брату. Тот спрятал её в кошелёк. – Я так хочу уже познакомиться с онни и оппой!

– Но ты же с ними знакома, – нахмурила брови мама.

– Я не помню совсем, – ответила Минджу и положила пакет с покупками на резиновый коврик под собой. Потом, подумав, решила снять кроссовки и забраться на сиденье с ногами. – Мы же маленькие были. Это отцы собираются часто, а мы? Мы только пару раз виделись, так что можно сказать, что это будет новое знакомство.

– Хорошо, пускай это будет так.

Минхён спустя километр заснул, прислонившись щекой к стеку, и знал, что его разбудят только под конец поездки, спросят, выспался ли он. Придётся ведь сказать, что нет, потому что он давно не чувствовал себя хорошо после сна, врать он не привык, всё всегда говорил прямо.

Хиён же с самого утра проклинала всё, что есть, поднявшись рано и не чувствуя себя отдохнувшей. Наоборот, ощущение было, будто она на голодный желудок пригубила соджу самой высокой крепости, такое же летучее и кружащееся. Мир, правда, вокруг неё не вертелся, потому пришлось с гудящей головой спускаться на кухню, где уже завтракали Джиён и господин Ким. На столе стояло много разных мисок и тарелок, в основном маринованные овощи, грибы, конечно же, миска с рисом и даже нечто, напоминающее яичницу с беконом. Господин Ким постарался, чтобы первый завтрак на природе был сытным, потому что стартовать, оказывается, они будут лишь через два часа, когда еда усвоится.

– То есть мы побежим к морю? – Хиён набросила на голову капюшон ветровки, которую надела, когда решилась выйти из комнаты, и ощутила, как её пробрала приятная дрожь. Это было предвкушение.

– Сначала по дороге, на холм, забежим в перелесок, а после него и море будет видно. – В голове Хиён закрутились колёсики, и она вздрогнула, поняв, что для первого раза столько пробежать будет многовато для её организма. Она хоть и занималась раньше бегом, не могла столько пробежать.

– Не слишком ли это далеко?

– Нет, пара-тройка километров, вся такая прогулка займёт меньше часа. Пока можно размяться, умыться и одеться, – произнёс господин Ким. – Надеюсь, вы умеете проводить разминку самостоятельно?

Джиён после этих слов подпрыгнул и устремился в центр кухни, принявшись разминать шею, потом плечи и руки. Хиён остановила его еле уловимым жестом руки – увидела достаточно, чтобы понять, что она и сама прекрасно справится с небольшой тренировкой. Заместо спора девушка взяла все тарелки с кружкой и подошла к раковине, принявшись их мыть. Порой уборка и нечто подобное здорово успокаивали и перезагружали мозг.

Господин Ким на время включил радио, по которой передавали какую-то европейскую песню, весьма задорную для ленивого летнего утра. Полил мелкий дождь, но даже он не испортил настроя на пробежку, потому что в разделе погоды пообещали, что плохая погода закончится где-то в течение часа. Для Хиён никогда не существовало плохой погоды: она любила жару, бесконечные дожди, в особенности когда не нужно никуда выходить, ни в магазин, ни на учёбу. Она просто смотрела на небо, на спешащих под крыши людей, и ловила себя на мысли, что ей нравилось быть наблюдателем за маленьким миром.

Нет, Хиён ни в коем случае не смотрела на всех свысока, изучающе и препарирующе, словно хирург. Она любила просто наблюдать, улыбаясь и ловя на себе ничего не понимающие взгляды других людей. Скорее, она была любознательной с самого детства, потому и выбрала, пускай и неудачно, профессию, связанную с непрерывным образованием. На лекциях говорили, что педагог – это тот человек, который кладёт себя на рельсы науки, ожидая, что его переедет поезд. Конечно, в чём смысл этой фразы, Хиён поняла только сейчас: тебя разорвёт, пока начнёшь разбираться во всех тонкостях, но, странно, так как поезд метафорический, от этого не умрёшь, лишь ахнешь.

– Ну что, гости дорогие, готовы побегать? – Господин Ким возник будто из ниоткуда, оттуда же вывалился Джиён, который будто решил перед забегом вздремнуть, а не привести себя в порядок, как до того делала Хиён. – Как только вернёмся, к нам приедут. Жена позвонила.

На улице уже перестал моросить мелкий дождик, но тучи всё равно сгущались непреодолимым барьером между людьми и космосом. Земля чавкала под кроссовками, ткань запачкалась ещё до того, как господин Ким и брат с сестрой успели выйти на дорогу. Машины не проезжали, всё говорило лишь об умиротворении и спокойствии, и Хиён вновь почувствовала аромат соли, который покрыл местность, будто одеяло. По словам господина Кима, море было далеко отсюда, но они смогут добежать даже меньше чем за час, и девушка всё же надеялась, что у них получится сегодня к нему прийти. Не получится сегодня – значит, получится завтра, она готова бежать до бесконечности, лишь бы посидеть на пляже и вдохнуть запах моря.

– Надеюсь, вы все знаете, во что ввязываетесь, так что побежали! – Господин Ким был полон энергии, потому, накинув капюшон, начал с быстрой ходьбы, затем переходя в бег. Джиён следовал по такому же принципу – на каждый выдох определённой ногой топал, как учили в школе. Хиён же начала с лёгкого бега, вскоре нагоняя остальных и понимая, что в икрах и бёдрах сладко ноет.

Как же давно она не бегала для удовольствия!..

Желание заниматься спортом было всегда, а вот возможность – нет. То школа, то подготовка к экзаменам, то университет. Всё это создало ком в голове и горле, всё это стало препятствием на пути к желанию заняться собой. Не сказать что Хиён в принципе нуждалась в том, чтобы сжигать лишний жир бегом, но ей это нравилось, подходило для своеобразного успокоения, как и уборка по дому, которая зачастую длилась дольше обычного. Но всё же уже где-то у перелеска Хиён начала задыхаться – и ничего удивительного, потому что, задумавшись, перестала правильно дышать.

В школе на уроках физкультуры она часто выполняла норму, которую должны делать юноши – просто так, забавы ради, потому что тело было сильным и выносливым, а сейчас же многое поменялось. Стало больше сидячих занятий, даже во время перемен в университете она предпочитала сидеть и читать, а не хотя бы изредка проходиться из угла в угол. Одногруппники были такими же: вспоминали о нагрузке только на физкультуре или же во время ожидания автобуса, когда перекатывались с пятки на носок. Именно в такие моменты они толкали философские размышления о том, что подобные упражнения влияют и на ментальное состояние – как только берёшься за себя, мир вокруг становится радостнее и желает с тобой говорить, а не просто тебя видеть в массе таких же людей. Хиён в это время отворачивалась – ей было чуждо преувеличение, хотя она могла сказать, что да – говорить, что ей очень сильно плохо, ей навилось больше, даже если боль того не стоила и находилась ниже отметки «случайно поцарапала себя».

– Господин Ким, а вы расскажете, как познакомились с нашим папой? А то он из этого такую интригу делает, что ощущение, будто вы те самые криминальные напарники, вечно друг друга прикрывающие, – произнёс Джиён. На него даже Хиён посмотрела огромными глазами, а младший только усмехнулся – ему удалось обратить на себя внимание. – А что я сказал не так? Нуна, подтверди! Наш папа очень скрытный!

– Не настолько же. – Хиён перешла на шаг, понимая, что иначе из-за усталости не насладится видом моря. – Был бы он скрытным, поверь, не оставил бы нас на даче своего друга на целый месяц…

– Ты в этом уверена? – шепнул Джиён, поиграв бровями. Хиён поперхнулась воздухом. – Видишь! Ты теперь не до конца уверена, где здесь правда, а где ложь!

– Какие вы всё-таки юные, – покачал головой господин Ким. – Хорошо. Как только ваши родители приедут в гости, клянусь, мы совместно расскажем нашу историю знакомства. В ней есть несколько неоднозначных моментов, но мы смогли преодолеть их.

– А можете дать затравку? – У Джиёна как никогда горели глаза, и Хиён поняла, что господину Киму лучше промолчать – целее будет, потому что от вездесущего парня нигде не спрятаться, он везде достанет именно ту информацию, которая ему нужна.

– О, скажу только, что это не связано с девушками, так что тебе будет неинтересно слушать.

Хиён хмыкнула – пока, в шестнадцать, Джиёна не интересовала тема девушек и отношений, зато ему нравилось играть в мобильные игры и общаться с друзьями, которые, честно говоря, тоже не были асами в общении с противоположным полом. Наоборот, они ощущались ещё как неоперившиеся птенцы, которые только и делают, что раскрывают рот, но ничего оттуда не вырывается, кроме беспомощного писка. Хиён до сих пор видела перед глазами не юношу, которому уже пора оставить детские шалости, а мальчика лет пяти, который, одетый в ханбок, сидел, надувшись, за столом. Это был Чхусок, и Джиён возмущался, почему на его «день рождения не дарят подарки именно ему». Пришлось долго объяснять, что Чхусок – это не день рождения, а своеобразный день осени, когда принято не работать, проводить время с семьёй и много кушать.

«Но зачем мне проводить время с семьёй, если я и так постоянно с вами?» – надулся тогда маленький Джиён. Мама, которая очень уж любила все традиционные праздники, открыла рот и захлопнула его, словно рыба, не зная, что и сказать на этот достаточно железобетонный аргумент.

«Когда вырастешь – поймёшь», – и ведь Джиён же запомнил эту фразу! На предыдущий Чхусок он сказал потрясающую фразу: «Я, кстати, вырос и так и не понял, зачем мне проводить время с семьёй, если намного интереснее побыть с друзьями». Как он бегал от мамы по всей квартире, когда она кричала нечто невразумительное, размахивая полотенцем!

«Не понял он! – кричала госпожа Ли, а потом, загнав сына в угол, словно крысёнка, нагнулась над ним. – Зато понял, как можно деньги тратить в своих играх! Да таких дуралеев, как ты, ещё поискать надо!»

Несмотря ни на что, мама сказала, что до Рождества она не станет никак обращать внимания на поведение Джиёна, его выходки, и сын действительно притих, затаился, словно в раковине улитка. До лета не было ни одного нарекания! Пока отец не узнал, что все деньги за обеды исчезают на виртуальных кошельках, а оттуда уже перетекают в заботливые руки людей, что готовы дать Джиёну виртуальную валюту. Ох как младший брат летал по всей квартире вновь. Понимали, конечно же, родители, что не отобрать у парня телефон, так как и он в силу своего характера мог выдать нечто весьма «интересное». Но он сам отдал мобильник родителям. А потом с рыданиями попросил обратно, дабы исправиться и отработать все деньги.

«И как ты планируешь это сделать?» – недоумённо спросил отец, толком и не поняв, что собирается делать Джиён.

«Я буду играть во всех раундах, буду принимать все бои, буду делать так, чтобы люди ставили на меня, и как только начну выигрывать, пойдут деньги. Спорим, за месяц я верну все деньги, что потратил за последний год?»

Поспорили. Джиён, конечно же, вернул всю сумму за обеды и даже заработал больше. За две недели. Мама упала со стула, когда Джиён протянул родителям конверт, полный денег. Начались, конечно же, вопросы, откуда всё это богатство, а Джиён просто показал, как раз за разом выигрывал бой, не прилагая особых усилий. Ему просто это нравилось, потому и всё получалось достаточно легко. Как он говорил с того момента: «Если я решусь стать спортсменом, то я стану киберспортсменом». Родители смирились – пусть пока играет, он же ещё ребёнок. Но ребёнок, наверно, не стал бы уверять мать с отцом, что он способен в шестнадцать лет заработать целое состояние. А вот Джиён стал.

И сейчас на его карточке было, по крайней мере, два миллиона вон, и он не стеснялся спрашивать, надо ли что-то купить к ужину. Хиён было стыдно, ведь она, как старший ребёнок, к тому же студент, ещё не способна обеспечивать семью, чтобы они ни в чём не нуждались. Но родители воспринимали это прозаично и говорили, что пусть уж Джиён учится таким образом жить, а не просит постоянно старшую сестру скинуть ему денег на лимонад.

Пробежка закончилась тем, что Хиён, не заметив выбоины на асфальте, споткнулась и упала, разбив себе колени и ладони. В детстве она бы громко заплакала, жалуясь на судьбу, но сейчас на это у девушки не было сил. Младший брат почти рывком поднял её с земли, немного отряхнул и осмотрел раненые места, хмурясь. На миг роли поменялись: Джиён стал старшим братом, который дул на ранки младшей сестры. Будь его воля, он бы продавил родителей и заставил их родить ещё одного ребёнка своими капризами и плачем – очень уж ему хотелось попробовать себя в роли старшего. Но и с Хиён тоже можно, она будто так и говорила своими большими глазами: «Я слабая, защитите меня». Хотя язык у брата и сестры был одинаково острым.

– Море тогда в другой раз посмотрим, Хиён-а, а то ещё утонешь с такими боевыми ранами. – Господин Ким погладил девушку сочувствующе по руке. – Пойдём вымывать камни и песок. Мне кажется, жена с детьми уже приехала.

Обратный путь они преодолели пешком; Джиён всё это время наблюдал за Хиён, прижимающей к груди руки, и качал головой. Уж он-то смотрел под ноги всегда и мог бы предупредить сестру об опасности, но не смог, просто банально не успел. Она уже в тот момент полетела носом вниз и благо этот нос не расцарапала и не разбила. А ведь могла! По мнению Джиёна, Хиён была очень неуклюжей, постоянно падала, разбивала колени, но неизменно поднималась вновь и говорила, что всё в порядке. Да ничего не в порядке, когда боишься, что эта девчонка себе что-то сломает!

Во дворе дома действительно уже стояла машина – вишнёвая «Черри Тиго», которую госпожа Ли купила на свои деньги, не оформляя кредита. Господин Ким припустил трусцой к дому, а Хиён и Джиёну пришлось его догонять, пускай девушка морщилась от неприятных ощущений во время сгибания колен. Она чувствовала, как пот струился по спине, как руки не хотели подниматься, а потому, как оказалась у порога, присела возле, начиная стаскивать кроссовки. Одежда пропахла по́том, кровь на ладонях запеклась и смешалась с грязью. Это понимание сработало как плеть по голой спине, и Хиён ринулась к лестнице на второй этаж, не замечая, что происходит внизу, на кухне.

А в это время госпожа Ли, Наён, Минджу и Хёнмин заканчивали поздний завтрак, так как уехали, перехватив лишь чашку чая. Господин Ким лишь успел сказать: «О, а вот и Хиён пришла…», но девушка проскочила мимо. Хёнмин лишь заметил край расплетённых волос, услышал топот по лестнице наверх, а потом – как включилась вода в ванной.

– Она упала, потому явно хочет вымыться, – сказал господин Ким в оправдание Хиён. – Вы уж не злитесь на неё.

– Боюсь спросить, куда она упала, что пронеслась ураганом и решила сразу пойти мыться, даже не поздоровавшись с нами, – пробормотала Наён, скрывшись за чашкой кофе. Это был уже третий её бодрящий напиток за сегодня.

– На асфальт, – услужливо ответил Джиён, – у неё все руки в крови. Здорово шлёпнулась. Так что не вините её – ей очень больно, на самом деле.

Хиён с удовольствием вымылась и натянула свежие вещи. В рюкзаке лежала небольшая аптечка с необходимыми предметами, и девушка достала оттуда обеззараживающую мазь, хлоргексидин и йодный раствор. Обработка рук и ног заняла небольшое количество времени, и вот Хиён уже осторожно взялась за перила, чтобы спуститься к остальным. К сожалению, она не слышала, что все разговоры закончились – кто-то вышел в сад, кто-то ушёл в причитающуюся ему комнату, потому, слыша на кухне лишь плеск воды и бряцанье посуды, устремилась прямо туда, думая, что там хозяйничает Джиён. Но ошиблась.

У раковины стоял незнакомый юноша. Тёмные волосы доходили до середины затылка, футболка и штаны – простые и опрятные, чистые и отглаженные, и на секунду Хиён застыла, не зная, что и делать. То ли уйти, то ли поздороваться, то ли вовсе закричать и заставить всех заволноваться. Но стал бы посторонний человек приходить в чужой дом и мыть посуду? Не стал, потому что у них у самих в раковинах гора посуды и полное отсутствие понимания, когда всё это мыть. Хиён всё же решила, что будет нормальным шагом к знакомству именно подать голос, потому что иначе она просто убежит и познакомится ещё с кем-то только завтра.

Но незнакомец, оказавшийся достаточно симпатичным, обернулся. Вода продолжала литься, а Хиён всё оглядывала его щёку, покрытую лёгкой щетиной, глаз, слегка сощуренный от усталости, густую бровь… она боялась посмотреть ниже, на губы, на крепкую шею, и, развернувшись, сделала опрометчивый шаг, ударяясь лбом прямо о проём двери. Лицо заныло полностью, девушка схватилась за лоб, оседая на пол, а молодой человек ахнул, закрывая кран и бросаясь к ней.

– Впервые такое вижу, – пробормотал он. Голос оказался достаточно хриплым, низким, и он обволакивал, словно нежное одеяло. Хиён зажмурилась, когда сильные руки слегка вздёрнули её, а потом посадили на табуретку. – А мне сказали, что ты упала и разодрала ладони вместе с коленями, но что ты просто можешь войти в косяк…

– Это впервые, – провыла Хиён, чувствуя, как по щекам покатились горячие слёзы от боли. Даже больше от стыда, чем от боли. Ну не могло же всё пойти иначе, действительно же! – Я достаточно аккуратна…

– Что ж, видимо, ты решила, что будет неплохо в первый же день нахождения на нашей даче разбиться, – хмыкнул парень и приложил ко лбу лёд, что до этого достал из морозилки. – Бедовая, и как тебя зовут? Мы так и не познакомились.

– Пак Хиён. – Девушка зажмурилась, потому что лоб будто бы заморозило, но стало значительно легче. – А тебя?

– Ким Хёнмин. Я твой оппа, так что обращайся ко мне так, хорошо? – Лёд начал течь, капая с щёк девушки подобно слезам, и Хёнмин немного залюбовался этим зрелищем. Хорошо, что родители ушли в сад, а младшие разошлись по комнатам. Оставалось лишь узнать, как там Наён, но, честно говоря, старшая двоюродная сестра волновала меньше всего. – Да уж. Я так тебя напугал, что ты постаралась как можно скорее убежать?

– Клянусь, это просто так получилось! Я не настолько неуклюжая, просто порой бывает. – Хиён попыталась усмехнуться, но не вышло – запершило в носу. – Ох, чёрт…

– Вроде так сильно не разбила и шишки не будет, но если назавтра появится синяк – уж извини, – сказал Хёнмин. – В общем, приятно познакомиться! Твой брат Джиён уже ходил за мной хвостиком и «хёном» называл, интересно, что же будет с тобой.

– Да, Джиён очень вежливый, – ответила Хиён и сглотнула. – Спасибо большое. Наверно, если бы ты лёд не приложил, было бы больнее. Не знаю. Я запуталась. В любом случае, спасибо.

– Обращайся, когда хочешь. Буду рад помочь.

Только сейчас Хиён обратила внимание на внешность Хёнмина: он был привлекательным, даже очень, а если сразу же решил помочь ей, то и отзывчивым, что было очень приятно. И с таким молодым человеком она жила рядом!..

Стоп.

С таким? Да рядом? Хиён встряхнулась. Потом охнула и вздрогнула, побоявшись, что её услышали, но вроде нет – за плеском воды Хёнмин ничего не заметил, даже ничего не сказал, когда девушка пробормотала: «Ну, я пошла». Он пребывал в своих мыслях.

А Хиён уже неслась к выходу на улицу, чтобы прийти в себя, надеясь, что в следующую секунду не поймает лбом новый косяк. Не ну а как иначе, если в ней, оказывается, есть доля неуклюжести? Кто знал, что это всё произойдёт именно в первый день?

Но конечно же, всё самое интересное происходит в один день. По крайней мере, Хиён так думала. И, к сожалению, многие мысли материальны.