Читать книгу Город, который слышит - - Страница 1

Когда Миша приехал в Гленхоллоу – городок с двумя улицами, одним магазином и вечными осенними листьями под ногами – он думал, что ничего странного здесь случиться не может.

Город казался слишком маленьким, слишком тихим, чтобы держать в себе что-то опасное.

Но это было до того, как он увидел дом.

Миша работал почтальоном – временно, пока нахлебник-студент превращался в человека, который хотя бы иногда платил за аренду. Ему дали карту города, старую, пожелтевшую, с трещинами, будто её порвали, а потом склеили.

На карте дом стоял на пересечении улиц Лавровой и Дачной.

Ничего особенного: квадрат, номер 17.

Но местные почему-то не могли объяснить, кто в нём живёт.

– Там никто, – буркнул владелец магазина.

– Давно пустует, – сказала пожилая соседка напротив.

– Вообще-то там жили… – начал кто-то в баре, но быстро замолчал, будто сглотнул слово, которое не стоило произносить.

В их глазах было странное: не страх, но нежелание вспоминать.

Чем больше Миша смотрел на дом №17 на карте, тем сильнее ему хотелось туда пойти.

Как будто карта звала.

День выдался туманным, туман цеплялся за ноги, как мокрые тряпки.

Миша нашёл нужный перекрёсток – Лавровая и Дачная – и остановился.

Дома там не было.

Не то чтобы разрушен или спрятан, а просто отсутствовал.

Будто вырезан ножницами.

На его месте – пустой участок земли с тёмной, влажной почвой, нелепо пустующий среди аккуратных огородов.

Но Миша точно видел на карте дом.

И номер.

И даже фамилию владельца: Соммерс.

Почему тогда места нет?

Он шагнул на землю участка.

И увидел, что её следы исчезли – будто она приняла его шаг как своё.

К вечеру Миша нашёл ещё одну странность.

Когда он взглянул на карту снова, дом №17 исчез с неё.

Просто пропал.

Он вырвал карту из сумки, встряхнул – может, взгляд замылился?

Нет. Пусто.

Там, где был нарисован дом, осталось крошечное белое пятно, точно выцветшее.

– Не может быть… – прошептал он.

Он поднял голову.

Туман опустился ниже, закрыл небо серой ватой.

И в этой мгле вдруг… проступили очертания.

Сначала – тёмная крыша.

Потом – стены.

Окна.

Дом появился.

Не вырос, не пришёл – появился так, будто был здесь всегда, просто прятался.

Но самое страшное – лампочка на крыльце горела.

Жёлтый тёплый огонёк.

И на минуту Мише показалось, что дом смотрит прямо на него.

Он подошёл ближе.

Дверь была приоткрыта.

Тонкая полоска света падала на тропинку, на влажные листья, на ту самую карту, которую он держал.

Карта дрожала в руках, уголок самого места постепенно темнел – будто дом рисовал себя обратно.

– Эй… – выдохнул Миша. – Есть кто живой?

Дверь распахнулась шире.

Внутри – тишина, старая мебель, комната, пахнущая сыростью и чем-то ещё…

Словно дом давно никого не ждал.

И вдруг – дождался.

Он сделал шаг внутрь.

Пол под ногами был тёплый.

И дом захлопнул дверь.

Он метнулся назад – ручка не поддавалась.

Будто её держали с другой стороны.

Лампочка на потолке мигнула.

Загудела.

И свет в коридоре стал тянуться, как живая ткань, искажаясь.

В гостиной сидел человек.

Точнее – силуэт.

– Кто вы? – голос Миши дрогнул.

Силуэт поднялся.

И Миша понял, что это не человек.

Не совсем.

Он был слишком высокий, слишком тонкий.

Вместо лица – гладкое пятно, как размазанный карандаш.

Но на груди висел почтальонский бейдж.

С фамилией:

Соммерс.

Тот самый владелец дома.

Тот, которого никто не помнил.

Тот, чьё имя исчезало с карты.

Соммерс шагнул вперёд.

Пол ударил по ногам, как сердце.

– Ты нашёл дом, – сказал он безо рта. – Значит, теперь город слышит тебя.

Миша попятился, но дом сдвинул стены.

Комната стала длиннее.

Выход отдалился, как сон.

Соммерс протянул руку – длинную, как тень.

– Каждый, кто выходит, должен привести нового.

Ты пришёл.

Теперь ты – здесь.

И дом погас.

Полная тьма.

Абсолютная тишина.

Город услышал его.

Утром на перекрёстке Лавровой и Дачной соседи увидели дом.

Старый, аккуратный, с числом 17 на почтовом ящике.

На ступеньках висела свежая табличка:

Почтальон: М. Дроздов

Постоянно проживает.

А в городском магазине продавец говорил:

– В этом доме давно никто не жил.

– Пустует, – добавляла соседка.

– Там жили… – пробормотал кто-то, но осёкся, как всегда.

И дом слушал.

И ждал следующего.