Читать книгу Моя Вар-рвара. Дилогия - - Страница 2

Я села на кровати. Воздух выходил со свистом, пальцы сжимали одеяло с такой силой, что руки свело судорогой, а зубы ныли от боли из-за стиснутых челюстей. Мокрое от пота лицо пощекотал ветерок, сунувшийся в приоткрытую дверь тонущей в сумраке палаты.

Чего я испугалась? Знала же, что он оборотень. Да, было неожиданно увидеть рядом с собой огромного волка, но не до такой же степени, чтобы падать в обморок? К черту опухоль, кому и психиатра, – Войн остался там. Один. Один против огромного медведя и толпы Теней, жаждущих его крови.

Я захрипела от боли и завалилась на спину: живот скрутило, швы будто прижгло раскаленным железом изнутри. Нельзя так вскакивать после операции, ой, нельзя!

Прошло десять минут, пятнадцать… Боль постепенно растворялась, стала привычной, ноющей. Меня всё ещё потряхивало от пережитого ужаса, руки дрожали.

Надо что-то придумать, как-то помочь Войну! Но как?

Схватила телефон и, прищурившись от яркого света экрана, зашла в интернет. Палец замер над клавиатурой… Что набрать – как убить Тень? Почему бы и нет?!

– Н-да, – разочарованно протянула, перелистывая страницы. Ответы не отличались разнообразием, поисковик предлагал пройти игру, чтобы победить призрачного босса и посмотреть пару фильмов. Не густо.

– Тени человека с точки зрения магии. – Прочитала заголовок очередной статьи и поморщилась. Сайт рекламировал услуги бабок-шепталок, потомственных ведьм и колдунов, обещая заговорить, приворожить, наказать и призвать всё и всех. Тем несчастным у кого не хватало денег на бесплатные заговоры и привороты, предлагалось сварить чудо-зелье самим, используя «в каждом доме находящиеся» ингредиенты. Мне стало интересно, что хранят в холодильнике обычные люди, и я заглянула в список требуемых компонентов. Свечи и укроп действительно можно найти у каждой второй семьи, но вот корень окопника или нераспустившиеся цветки амаранта раздобыть было реально только в Ботаническом саду. Больше половины названий растений я слышала впервые, в остальных случаях сомневалась, что они вообще растут на территории России в двадцать первом веке.

Я отложила телефон и уставилась в потолок. Серые квадраты панелей, расчерченных металлическими направляющими, напоминали шахматную доску. Что если мой мир вот такая панель – вся из себя ровная, четырехугольная земля. Рядом – мир Война, а между нами – металлическая полоса моих снов…

– Пальцы словно искрами от костра жжёт. – Услышала я голос лесоруба. – Вот и сейчас тоже.

Я почему-то стояла на улице спиной к лесу. Оборотень, судя по голосу, находился внутри пещеры. Живой!

– То есть, она рядом? – В низком незнакомом мужском голосе прозвенело любопытство.

– Да. Вроде бы. Вар-рвара? – Позвал Войн. – Ты выйдешь?

Отвечать не стала (любопытство оказалось сильнее страха перед встречей с Тенью), осталась стоять у входа, прислушиваясь к осторожному шепоту двух мужчин и с трудом разбирая их речь.

– И что собираешься делать? – Спросил незнакомец и тяжело откашлялся.

– Отведу к ней. А что мне остается?

– Чушь, не мне тебе говорить о последствиях. Баба она злопамятная, как бы боком тебе не вышла ваша встреча.

– Тогда предлагай другой вариант. Нет? Вот и закрыли разговор.

Хруст сапог по песку разлетелся эхом, скрипнули потревоженные угли костра, зашипел огонь.

– План отступления у тебя хотя бы есть?

– Я думаю над этим, к тому же… Вар-рвара? – Неожиданно громко позвал Войн, а я вздрогнула от неожиданности. – Зайди уже.

Замерла. Даже перестала дышать. Неужели, заметил?

Я чуть не хлопнула себя по лбу: он же оборотень – учуял!

– Луна у тебя за спиной. Твоя тень видна даже отсюда. – Терпеливо продолжил лесоруб. – Заходи, не зли голодных Тварей.

– Ты про себя говоришь? – Я зашла в пещеру, чувствуя, как тяжело бьется сердце. Тук, тук, тук…

– И про себя тоже. – Оборотень скользнул по мне взглядом и еле заметно нахмурился. – Ты в норме?

– А ты? Спина не болит? – Я сложила руки на груди, посматривая на высокого мужчину, неподвижно стоявшего у дальней стены. Незнакомец оказался гигантом под два метра ростом. И с такой же шириной плеч, на которые была накинута звериная шкура мехом наружу, отчего чужак выглядел как медведь, вставший на задние лапы. Да и башка хищника с острыми клыками, украшавшая макушку гостя, только усиливала это впечатление. Не так я себе короны представляла. А вот неандертальцев, да, похоже.

При моих словах незнакомец захохотал, но тут же закашлялся и несколько раз ударил себя в грудь кулаком. Я уважительно прислушалась к треску ребер и замолчала, – такими ручищами удобно дыры в стенах проделывать.

– Чудо-баба! – Успокоив кашель, пробормотал он. – Где ты её откопал, Войн?

– Лари, это Вар-рвара, Вар-рвара, это Лари.

– Приятно. – Кивнула гостю и на всякий случай сделала несколько шагов в сторону лесоруба.

– А мне-то как приятно, юная девушка. – «Медведь» оттолкнулся от стены и прошёл к костру. Движения были под стать зверю: походка раскачивающаяся, шаги небольшие, но тяжелые. – Войн мне поведал вашу историю. Она очень занимательная.

– У Война длинный язык. – Я попятилась и будто случайно присела рядом с завернутым в черный материал мечом. Если Лари нападет, я без раздумий воспользуюсь Когтем.

– И светлая голова. – «Медведь» покосился на меч, потом на мою руку. – Клинок не большеват для юной деушки?

– В самый раз. – Я нащупала через ткань рукоять меча и вцепилась в неё мертвой хваткой.

– Лари – друг, Вар-рвара. – Вмешался Войн, продолжая флегматично рассматривать пламя костра.

– Лари пропустили Тени. Это не кажется тебе странным?

«Медведь» снова засмеялся. Шкура содрогнулась от надрывного кашля, пасть щелкнула зубами, стеклянные глаза чучела блеснули, поймав сполох огня.

– Она мне нравится. – Пробасил Лари. – Ей-ей, нравится.

– А мне не нравится ваш кашель. Если это пневмония, то вы рискуете заразить и нас тоже. Давно он у вас?

– Да, почита-ай, – мужик задумался, – с прошлой луны. Аккурат как в горной реке искупался, так после горячки и напал, зараза такая.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем он говорил. А когда поняла, совсем забеспокоилась:

– Лекарства надо и срочно.

– Так я пью. – Оживился «медведь». – Чабрец и мать-и-мачеху, подорожник настаиваю. А вчера ведьмовка агат заговорила. Ношу. – Мужик с гордостью продемонстрировал камень, болтающийся под горлом на тонкой веревке.

Я хмыкнула нечто невразумительное и пробормотала:

– Народная медицина. А таблетки у вас есть? Антибиотики бы пропить.

– Это что за сатанинское зелье? – С любопытством поинтересовался Лари и снова зашелся в удушающем кашле.

– Другой мир. – Тихо напомнил Войн. – Помнишь?

«Медведь» обернулся и уставился на меня так, будто я была кувшином с водой, а он уже месяц бродил по Сахаре пешком.

– Точно! Она могла бы мне пригодиться. – Протянул он и вдруг облизнулся, а меня передернуло от отвращения. – Было бы чудесно пообщаться с ней одну луну.

– Нет. – Тихо ответил оборотень. В его голосе не было угрозы или вызова, но знакомый взгляд из-под бровей я узнала и крепче сжала рукоять меча.

– Половину луны, Войн. И я обещаю, что с её головы не упадет и волос.

Я выдохнула, как только Лари отвернулся. Он пугал меня до дрожи в коленях – эдакий Йети из сказочного мира.

– Нет. – Спокойно повторил оборотень и лениво пошевелил палкой угли. – Она моя.

Не знаю, что взволновало меня больше – его заступничество или последовавшие за этим слова. Меня бросило в жар, а по спине наоборот пробежал холодок.

– Твоя? – С угрозой в голосе спросил Лари. – Ты же сам говорил, что мечтаешь от нее избавиться и потому ведешь к скалам.

Я поймала быстрый взгляд Война и криво усмехнулась. Вот, значит, как?!

– Не избавиться, а узнать правду. – Бровь оборотня взлетела, верхняя губа приподнялась. – Не перевирай мои слова.

– А поделиться с другом добычей? – «Медведь» обернулся, и я увидела в его глазах похоть.

Какая же гадость!

– Она не добыча. – Войн поднялся, откинул палку в сторону и подошел ко мне. – Она моя самка.

Широкая ладонь оборотня легла на плечо, успокаивая.

– Что ж ты позволяешь своей самке ходить в таком виде? – Хохотнул Лари и, помогая себе ногами, повернулся к нам лицом. Ещё один поворот и он просверлит пятой точкой дыру в земле.

– Это ты пришел к нам, а не мы к тебе. – Мягко напомнил Войн. – Ты по своей избе тоже в шкуре ходишь?

Лари почесал переносицу, задумался, но ответил:

– Хорошо, друг мой. Ты сделал выбор и тебе за него отвечать. Если честно, я не думал, что ты сможешь ещё раз принять самку. Тем более, такую.

Какую «такую»? И что значит «ещё раз»?

Пальцы Война впились мне в плечо, легкое движение широких бровей приковало внимание. Я не понимала, что именно сейчас происходило, но предупреждение оборотня уловила – сиди и молчи. Хорошо, сижу, молчу. Пока.

Лари тяжело поднялся с песка и поправил шкуру так, чтобы клыки медведя зажали ему виски. Его хриплый надменный голос никак не вязался с добродушной улыбкой:

– Увидимся у скал, Войн. С тобой тоже, волчица.

Пока я соображала над его словами, мужик вышел. Будь в пещере дверь, он бы ею хлопнул, настолько злой и тяжелой была его походка.

Я дождалась, пока стихнут шаги и, схватив Коготь, пересела к костру. Войн сел напротив. Он мельком взглянул на сверток, но промолчал. Видимо, понял, что в обнимку с мечом мне было комфортнее.

– Расскажешь? – Я положила сверток на колени и нахмурилась точно так же, как это делал оборотень. Кажется, я начинала понимать вечно угрюмого парня, – в таком мире улыбаться некогда.

– О чём именно? – Войн уставился в огонь, наблюдая как языки пламени жадно лижут сухие ветки.

– Дурака из себя не строй. Рассказывай, что у вас тут творится.

Оборотень тяжело вздохнул и махнул рукой в сторону выхода.

– Это Лари. Он шаман-перевертыш. Сильный, суровый.

Я многозначительно подвигала бровями, но продолжение рассказа так и не услышала. Пришлось задавать вопросы самой:

– Как он прошел через Теней? Почему они на него не напали?

– Он шаман. – Войн непонимающе пожал плечами.

– И что? Он же живой, так? Теням шаманы не по вкусу? Они предпочитают на ужин оборотней и женщин? Впрочем, я их понимаю – тоже бы отказалась от десерта в виде Лари.

– Он тебе не нравится. – Догадался оборотень и улыбнулся одними губами. – Верно?

– Не нравится. – Легко согласилась я. – Мне вообще редко нравятся такие вот беспардонные мужланы, которые берут чуть ли не силой то, что им пришлось по вкусу.

В глазах Война засветилось любопытство:

– Ты первая, кому он не пришелся по душе.

– Серьезно? – Меня пробрал озноб от одного воспоминания о медведеобразном друге оборотня. – Выходит, вкусы у ваших женщин так себе. Он же страшный!

– Дело не во внешности. Мужчина должен защищать семью, кормить её и оберегать дом. Лари всё это может.

– Да, ты под защитой крепких стен и огромных кулаков, на кухне каждый день омары и фрикасе, а по ночам в постели напиваешься до беспамятства, чтобы исполнить супружеский долг. Прекрасная жизнь!

– А это тут при чём? – Оборотень даже растерялся. – Сила – вот главное. Если ты слаб телом и духом, то никакой семьи у тебя не будет. Тем более, если ты живешь в Черном лесу.

– А как же любовь?

– Э-эм, – озадаченно протянул Войн, – любовь? К самке?

– В моём случае, к мужику! – Воскликнула я, не сдержав удивление. – К парню, мужу, избраннику? Вы в этом мире что-то, кроме ненависти и страха испытываете?

– Инстинкты. – Нахмурился Войн. – Нами правят инстинкты. Это самое главное. Нужно доверять инстинктам.

– Ты себе жену тоже так выбирать будешь?

– Естественно. – Кивнул оборотень. – Блестящие сильные волосы – крепкое здоровье, широкие бедра – легкие роды и сильное потомство, здоровые зубы – значит, сможет защитить выводок, пока я буду на охоте.

– Ты будто лошадь покупаешь. – Мне стало дурно. – Вот почему я тебя не интересую, – я слабая?

Войн заметно занервничал и нахмурился, провернул палку между пальцев, пошевелил угли.

– Не хочешь отвечать? – Я усмехнулась. По-крайней мере, всё встало на свои места: я не нравилась ему, потому что была «не самкой». Ну и сон! Надо обязательно записаться на прием к психологу. Страшно подумать, что творится в моей голове, и какие скрытые комплексы множатся в подсознании.

– Это… – пробормотал Войн, – не просто. Ты… другая.

– В чём? – Я понимала, что пора заканчивать разговор на столь обидную тему, но остановиться не могла. – Ты сам сказал: мне надо искать причину моих сновидений. Вдруг это она и есть?

– Я? – Улыбнулся оборотень. – Ты пришла в этот мир, чтобы стать моей?

– Это вряд ли. – Пробормотала, чувствуя, как щёки начинают гореть от стыда. – Переспать с тобой – может быть, но строить отношения – точно нет.

– А вот в этом ты как раз такая же, как и все самки. – Грустно заметил оборотень. – Я привык.

– Вот ты странный! – Разозлилась я. – Только что говорил, что я тебя не интересую и тут же обижаешься, что я не испытываю к тебе чувств?

– Ты… – выдохнул оборотень и покачал головой, – ты кошмарная и невыносимая. У меня от тебя болит голова! И ноют клыки!

– Ого! Таких комплиментов мне никогда не говорили.

– Мне не жалко, могу повторить. – Усмехнулся Войн и впервые за разговор посмотрел мне в глаза. – Чего ты хочешь, Вар-рвара? Чтобы я открыл тебе душу? Чтобы мы стали друзьями? Такого не будет. Не обижайся, но ты – чужая.

– Почему ты назвал меня своей самкой?

– Лари очень… жестокий. – Подумав, подобрал слово оборотень. – Его женщины быстро… изнашиваются. Я не хотел для тебя такой участи.

– Зря. – Я погладила Коготь через ткань. – Не стоит портить отношения с другом из-за такой как я. В следующий раз отдай меня.

– Почему?

– Потому что я проснусь. – Я улыбнулась и щелкнула по свертку ногтем. Сталь приветливо звякнула. – А когда усну, всё равно вернусь к тебе. Магия.

В глазах Война засветилась теплота, на губах заиграла улыбка.

– Ты странная, Вар-рвара.

– Уж надеюсь.

Мы замолчали. Я смотрела на оборотня через огонь костра и ловила на себе его задумчивый взгляд. О чём он думал? А я о чём думаю? Неправильный сон. Но очень, очень интересный.

– Почему Тени нападают один раз? – Спросила, чтобы хоть как-то разбавить гнетущее молчание. – Правило приличия монстров или глюк в сновидении?

Войн улыбнулся, сверкнув белыми зубами в сумраке пещеры:

– Они будто теряют силу, устают. Чтобы восстановиться им нужно время.

– То есть, нам не нужно с ними драться? Достаточно убежать или спрятаться где-нибудь?

– Да. – Оборотень кивнул. – Та избушка несколько лет спасала мне жизнь.

– Вот и оставался бы в ней. – Я пожала плечами. – Сидим сейчас среди камней как неандертальцы. А ну как Тени вернутся?

– Забыла, Вар-рвара? Я всё еще тебе не доверяю. – Хитро прищурился оборотень. – Позови ты подмогу, и я бы оказался в ловушке в собственном доме.

– Точно. – Я наигранно хлопнула себя по лбу. – Я ведьма, я странная, и я хочу тебя убить. Всё время забываю.

Войн расхохотался. Я с трудом поборола желание пересесть к нему и дотронуться до милых ямочек на щеках.

– Что говорят твои инстинкты, Войн? Я – враг?

Мужчина резко замолчал, настороженно поглядывая на меня через языки пламени. В его глазах вдруг появилось столько льда и холода, что будь он магом, пещера покрылась бы инеем.

– На данный момент – нет. – Наконец, определился он. – Но что взбредёт в твою голову в следующее мгновение, не знаешь даже ты. Не обижайся, но как я сказал ранее, ты – чужая. И потому за тобой нужно следить.

– И не доверять?

– И не доверять.

Обидно. Но я уже начала привыкать, что не могу влиять на собственный сон. Хорошо, что моё подсознание не сделало нас с Войном врагами. А уж неприязнь и опаску со стороны оборотня я как-нибудь переживу.

– Меня завтра выписывают. – Поделилась я.

– Из… больницы? – Войн осторожно произнёс незнакомое слово, словно попробовал его на вкус.

– Домой. Если наркоз вывелся из организма…

– То ты больше не придешь? – Оборотень медленно кивнул, словно сам задумался над ответом на свой же вопрос.

– Скорее всего. – Я снова провела рукой по мечу, кожей ощущая холод стали. – Если мы больше не увидимся…

– Я был рад встрече. – Перебил меня он и неожиданно тепло улыбнулся. – Серьезно, Вар-рвара. От тебя куча неприятностей, но я… но мне…

– Я тоже, Войн. Я тоже.

– Вар-р… – Договорить оборотень не успел. Или не захотел. Он лишь смотрел на меня взглядом смертника и молчал.

– Почему ты так смотришь? За моей спиной Тень? – Ужаснулась я, сжимая рукоять меча. Смелости, чтобы обернуться у меня не нашлось.

– Хуже. – Войн прикусил нижнюю губу. Медленно вдохнул.

– Лари? – Мне стало совсем дурно. Угрожать оружием сгустку тумана – одно дело, а злому квадратному громиле – совсем другое.

– Хуже.

– Что может быть хуже? – Чуть не заорала я. – Два Лари?

– Коготь.

– Что «коготь»? – Я набралась храбрости и обернулась, но ничего, кроме гладких стен не заметила. – Что-то с мечом? Что не так?

– Ткань разошлась. – Буднично ответил оборотень, продолжая смотреть так, будто невидимый палач уже занес топор, примериваясь лезвием к моей шее. – Ты, главное, не шевелись.

Я скосила взгляд на колени, рассмотрела клинок, и, проникшись предупреждением, прошептала:

– А почему?

– Я же говорил – один порез и ты труп.

– Я? Тьфу, ты, Войн! – Меня затошнило от выброса адреналина. – Ты чего так пугаешь? Поседею раньше времени, ты будешь оплачивать мастера по покраске.

Я закрыла клинок тряпкой, с трудом удерживая пальцами ткань, – руки тряслись от пережитого испуга, и покачала головой:

– Если тебе неприятно на него смотреть, скажи, а не пугай меня до икоты.

Войн прищурился и коротко рыкнул. Широкие брови снова сошлись на переносице.

– Не понял! – Процедил он и вскочил на ноги. – Повтори!

– Что опять-то? Перегнула палку? Но ведь напугал!

– Повтори, сказал, с ним…

– С ним?! – Я протянула сверток, демонстрируя плотно обернутую вокруг оружия ткань. – Все нормально, замотала на совесть.

– Ёра…

– Бредкая? – Догадалась я. – Что опять я сделала не так? Нормально же разговаривали!

– Как ты?.. Что за?.. Пф-ф…

– В твоих наречиях нет ни капли нужной информации. – Я тоже поднялась с земли, с удивлением отметив, что Войн отступил от меня на шаг и даже вытянул руку, словно решил от меня отгородиться. – Ты что меня боишься? С каких пор?

– С таких! – Вдруг заорал Войн и ткнул пальцем в сверток. – Ты держала его в руках!

– И ты был не против! Я испугалась твоего друга и решила взять меч. Нельзя? Так бы и сказал, чего орать-то?

– Ты. Держала. Его. – Процедил оборотень. – В руках!

– И-и-и?

– Вар-рвара! – Коротко ругнулся оборотень и сжал губы. – Ты к нему прикоснулась!

– Ну-у? У меня заканчиваются буквы, Войн! Больше, больше информации!

– Никто, кроме мага не может взять в руки Коготь.

– Видимо, тебя дезинформировали. – Я пожала плечами. – Я не маг и я его держу.

– Это! – Оборотень снова направил на меня палец. – Это – неправильно! Вот этого – не бывает!

– Ты сам его сюда принес. – Я подняла сверток к лицу Война. – Но ты не маг.

– Я обмотал его в кусок плаща. А ты прикасалась к стали.

Чем парировать? Нечем. Снова начать песню о сне? Оборотень меня убьет на месте при первых же словах. Сказать, что я ведьма, магичка? Не поверит. Да и врать я как-то не привыкла.

– Ладно, ладно. – Я снова вернулась к костру и села на прежнее место. – Зачем ты взял его с собой? Оставил бы рядом с трупом.

– И тогда стража сразу бы поняла, что убийца мага – Тварь.

– Они и так это поймут, болван! Это произошло в Черном лесу, ты оставил в живых двух свидетелей и кучу своих отпечатков. В том числе – топор и тот длинный нож, который носил на спине. Если маги здесь хотя бы наполовину такие же умные как в моих фильмах, то тебя вычислят за две минуты. Если уже не вычислили.

Войн шумно выдохнул и бухнулся на песок. Его брови изогнулись коромыслом, взгляд помутнел.

– Помолчи, Вар-рвара! – Прошипел он и провел рукой по голове, зачесывая длинные волосы к затылку. – Дай подумать.

Я пожала плечами, – думай, сколько влезет. Только что именно ты надумаешь? Что я ведьма, маг, зло на палочке и меня нужно утопить или сжечь на костре? Или что ты дал маху и опростоволосился так, что даже я удивляюсь?

– Ладно, не всё так плохо. – Пробормотала я, не выдержав и минуты угрюмого сопения Война.

– Думаешь?

– Думаю. – Я села рядом с оборотнем и осторожно толкнула его в плечо. – Что тебя ждёт теперь?

– На меня объявят охоту, за голову назначат награду. Увеличат награду, так-то она уже есть. В конце концов, мне или снесут башку или схватят и бросят в темницу. А там будут пытки, и мне очень повезёт, если королевский палач ошибется и случайно меня убьёт.

– Во как. – Я положила руку на ногу Война и заглянула в голубые глаза. – А чем это отличается от того, что с тобой происходит сейчас?

– Не понял. – Насупился оборотень.

– Ты уже прячешься в лесу, за тобой охотятся маги, а из тюрьмы ты уже сбегал. Что изменится теперь?

– Откуда знаешь, что я был в темнице? – Сурово спросил он и посмотрел на меня холодным взглядом нечеловеческих глаз.

– Маг сказал. – Я с трудом вспомнила слова высокого наемника. – «Как жаль, волк, что ты сбежал прежде, чем я успел вас познакомить», так?

– Ты наблюдательная, Вар-рвара. – Голос Война стал мягче.

– Работа такая. Много бумаг, много посетителей. Нужно подмечать детали и помнить, кому что сказала, и что тебе ответили.

Я улыбнулась и протянула руку в попытке дотронуться до вертикальной морщинки на его лбу, но оборотень отстранился и вскочил на ноги. Зачем-то подошел к костру, подкинул веток в огонь, пнул песок.

– Ты нервничаешь? – Я тоже встала, отряхнув халат.

– Э-эм… – Неопределенно протянул Войн, пряча от меня взгляд.

– Почему?

– Ты, – он направил на меня указательный палец и провел рукой так, будто обвел мой силуэт по контуру, – ты зря вот это вот всё… всё, что на тебе – зря. И Коготь не принимает никого, а тебя принял. И ты преследуешь меня, а Тени странно себя ведут, когда ты рядом.

– Без паники. – Я показала ладони Войну, как это делали в фильмах переговорщики с террористами. – Всё же хорошо.

– Ничего хорошего! – Рявкнул оборотень. По его телу внезапно прошла сильная дрожь, мерцающие сгустки серого тумана обволокли кожу, шерсть иглами распорола лицо мужчины изнутри. Две секунды и огромный серый волк оскалился, широко расставил передние лапы, не сводя с меня пронзительного взгляда знакомых голубых глаз.

– Р-рав! – Сказал волк и угрожающе поднял верхнюю губу.

Я оценила размер клыков, – с мою ладонь, если не больше, – и благополучно растерялась.

– Серьезно? – Пробормотала, медленно опускаясь на корточки. – Ты решил меня убить, Войн?

– Гр-р-р… – Утробно прорычал оборотень. Пушистый хвост коснулся земли, уши прижались к башке.

– Войн? – Я протянула руку и подняла с земли Коготь. Рукоять удобно легла в ладонь, и меня наполнило чувство уверенности и силы. – А когда ты обернешься обратно в человека, на тебе штаны останутся?

Волк удивился. Сильно. Потряс башкой, но скалиться не перестал. Глухой вибрирующий рык эхом прокатился по пещере. Я не сдержалась, направила на зверя клинок, всё ещё частично обернутый в кусок плаща. Уж больно жутким и огромным был оборотень. Сон не сон, а страх перед хищником был настоящим.

– В моем мире волки не рычат, когда нападают. – Мой голос на удивление не дрожал. Лишь стал немного звонче обычного. – Они прыгают тихо, беззвучно. Чаще всего, жертва даже не понимает что попалась, пока его шеи не косн…

Оборотень нагнул башку и сделал шаг вперёд. Из-под тяжелой лапы облачком поднялся песок, оставляя после себя отпечаток размером с две моих ладони.

– Во-ойн?

Ужас накатил с новой силой: башка зверя маячила перед моим лицом как маска монстра в комнате Страха – огромная и очень, очень злая. Чтобы я ещё раз пошла в парк развлечений, да по своей воле?!

– Хватит! – Я хотела лишь напугать оборотня, но внезапный окрик зверя испугал, – он припал на передние лапы, я сдуру решила, что он нападает, и взмахнула мечом. Зверя я не задела, но разозлила не на шутку – в голубых глазах заполыхала такая ярость, что у меня мороз по коже пробежал.

– Перестань, ты меня пугаешь!

Ещё один выпад и острые клыки щелкнули в какой-то пяди от острия.

– Войн, ты поранишься! Хватит! Хватит!!!

Оборотень со мной играл, проверял на реакцию и скорость. Припадал на лапы, клацал зубастой пастью, как офисный степлер. Замешкаюсь хоть на секунду, он тут же доберется до горла.

– Войн!

Рука начала уставать. Клинок всё чаще опускался к земле, всё больше сил я прикладывала, чтобы поднять меч хотя бы на уровень груди оборотня.

В конце концов, я сама зарычала от ярости и швырнула Коготь в морду зверя. Не попала. Да и не целилась. Клинок упал на землю, подняв облачко пыли в воздух. Оборотень отскочил в сторону, обошел меч по широкой дуге и поджал задние лапы, готовясь к прыжку.

– Хочешь меня сожрать? Давай! – Я развела руки и зажмурилась: смотреть на острый частокол клыков было страшно. – Только помни, что я вернусь.

Тяжелый удар в грудь сбил с ног, лапы надавили на ребра, прижимая к земле, тяжелое влажное дыхание зверя согрело кожу на щеках. Я запищала от страха в ожидании смертельного и болезненного укуса.

– Ты мне угрожаешь, Вар-рвара? – Прошипел Войн и, видимо, наклонился: его шерсть упала на моё лицо. Или это уже волосы?

Я облизала пересохшие губы и приоткрыла глаза. Так и есть: лежит на мне весь такой злой как сто демонов, но хоть в ипостаси человека, а не животного.

Я посмотрела прямо в синие глазищи и с вызовом прошипела:

– Как ты не поймешь, я тебе не враг.

– Ты постоянно лжешь мне. – Глаза оборотня сузились, губы сложились в тонкую линию. – Друзья так не делают.

– Я не знала, что могу дотрагиваться до меча! – Чуть не заорала я. – Не знала! Я не маг. Как хочешь меня проверяй! Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? Я даже разрешила себя убить, я не виновата, что снова и снова возвращаюсь к тебе. В чём моя вина?

Войн зарычал, но вдруг не сдержался и опустил взгляд на мои губы. Он будто вздрогнул, нахмурился и снова посмотрел мне в глаза.

– Вина? Ты виновата во всём. – Прошипел он. – Во всём! Из-за тебя я ушёл из убежища, из-за тебя нас преследуют Тени, из-за тебя мне пришлось убить королевского мага. Я не удивлюсь, если и Лари явился по твою душу.

– А до моего прихода ты как будто жил припеваючи? – Я попыталась ударить Война в грудь, но он легко перехватил мою руку. Тяжесть его тела выбивала воздух из легких. Мне даже казалось, что я слышу, как хрустят мои ребра.

– Ты меня раздавишь. – Прошипела я.

– Может, это и к лучшему. – Верхняя губа оборотня приподнялась: то ли оскалился, то ли брезгливо поморщился. – Я смогу оторваться от Теней. Без тебя это сделать намного легче. Ты обуза, лошадь на издыхании, приходится тащить за собой, потому что прирезать жалко. Твари Черного леса чуют смерть и слабость, от них не убежишь, а ты воняешь так, что даже у меня голова кружится.

– Я-а?! – Моему возмущению не было предела. – Я?! Да как ты… Что ты себе…

– Что за ведьмовскую воду ты на себя вылила? – Войн даже не стал слушать мои гневные крики – наклонился, зарылся носом в волосы и шумно вдохнул. – У тебя даже кожа пахнет. Как ты собираешься перебивать этот запах?

– Никак! Ты – неандерталец, будешь учить меня, как ухаживать за телом? Знаешь, сколько стоит это масло? А духи? Если твой нос отшибло, проверь голову.

– Еще раз! – Коротко рыкнул Войн мне в лицо. – Что это за запах?

– Кокос. – Заорала я. – Фрукт такой. Нет, орех. Орех!

– Фрукт или орех? – Нехорошо прищурился оборотень.

– Ты меня запутал. Обвиняешь во лжи! Орех! Вроде бы. Какая разница?

– Ты обмазалась орехами, Вар-рвара?

– Маслом.

– И вся такая смердящая пришла в Черный лес, где Твари охотятся и выслеживают жертв при помощи обоняния?

Я задумалась. Сглупила, согласна. Но ведь это сон! Я и не должна была думать о таких мелочах. Тогда почему готовилась к встрече с Войном так, будто он был настоящим мужчиной?

– Я не знаю. Я не думала.

– Вот тут я согласен. Это не твоя сильная сторона.

– Хватит меня оскорблять! – Все-таки заорала я. – Я думала, что мы с тобой посидим, поболтаем, а не будем носиться по лесу и удирать от призраков и шаманов.

Войн замер. На его лице отразилась такая гамма чувств, что я смогла распознать только удивление.

– Поболтаем? – Наконец, пробормотал он. – Поговорим? Это как…

– Как свидание. – Выпалила я и поняла, что даже ни капли не застеснялась.

– Свидание?

– Да, балбес. Легкий флирт, прикосновения. Может, пара поцелуев, разговоры какие-то. Выпили бы вина. Это сон, Войн. Во сне я могу с тобой даже переспать!

– Че-его-о? – Глаза оборотня поменяли цвет с голубого на серо-зеленый, брови выгнулись дугой, рот приоткрылся от удивления.

– Вот ты долгий! – Не выдержала я и поддалась вперед и вверх, прижимаясь к его губам.

Поцелуя как такового не было: оборотень не ответил. Он словно окаменел и даже не закрыл глаза, продолжая смотреть на меня медленно темнеющим от ярости взглядом.

Я отстранилась, с удивлением отметив необычную мягкость и теплоту его губ. Второй раз я его целую! И второй раз он после этого превращается в льдину.

– Свидание, понимаешь? – Пробормотала, откидываясь на песок. – Теперь ты должен меня поцеловать, иначе я буду чувств…

Договорить не успела. Войн нагнулся и впился в меня губами. Его язык настойчиво скользнул по зубам, с усилием разжал мою челюсть.

– Эй, ковбой, не так напористо. – Я с трудом отвернула голову, сбегая от его рта. – Мне больно. Женщины любят ласку.

Его руки стиснули мою талию. Одна рука. Но и этого хватило, чтобы испугаться, – сейчас сожмёт и раздавит, расплющит. Легкое рычание, клокотавшее в его груди, испугало ещё больше. Войн вдруг отпрянул, тяжело дыша, и уткнулся в мои волосы. Его тело сотрясала мелкая дрожь, пальцы сжимали руку тисками.

– Я уже говорил тебе о том, что очень долго живу один. – Прохрипел он мне в шею. – Но ты пошла дальше. Играть со мной – плохая идея, Вар-рвара.

– Я не играю. – Осторожно улыбнулась и повернулась к Войну, выхватывая губами его ухо. – Я лишь прошу немного нежности.

– Немного? – Он вздрогнул от прикосновения, отстранился и посмотрел мне в глаза. – Насколько немного?

– Хотя бы в поцелуе. Ты будто хочешь меня съесть.

– Ну, примерно это я сейчас и чувствую. Тебя спасает только эта тряпка. – Пробормотал он и поддел пальцами горловину халата. – Только из-за неё я еще помню, что ты чужая.

– Это хорошо?

– Для тебя, да. – Оборотень шумно выдохнул. – С любой другой я бы не церемонился.

– Давай попробуем медленно. – Предложила, чувствуя, как внутри меня нарастает желание. – Или хотя бы аккуратно.

– Аккуратно? – Прохрипел он и нахмурился. – Я тебя разорвать готов. О какой аккуратности ты говоришь, женщина?

– Представь, что я хрупкая, как… как… – В голову не пришло ни одно сравнение, которое он бы понял.

– Первый наст?

– Как первый наст. – Согласно кивнула и перевела взгляд на его приоткрытые губы. – Не сломай меня, Войн.

Оборотень зарычал и резко наклонился, но в последний момент остановился. Осторожное прикосновение к моим губам вызвало ответную дрожь по всему телу, а стон, вырвавшийся из его груди, и вовсе чуть не лишил рассудка.

– Кокос, говоришь?.. – Войн посмотрел на меня мутными от желания глазами. Теплая ладонь скользнула под халат, сильные пальцы сжали кожу на бедре. Я вскрикнула от неожиданной вспышки приятной боли и попыталась дотянуться до его губ, но мужчина улыбнулся и снова немного отодвинулся.

– Кокос. – С трудом ответила я. – Нравится?

Оборотень задумался. В его глазах появился холод, но губы дрогнули в осторожной улыбке:

– Нравится.

– А мне-то как нравится. – Прогрохотал по пещере знакомый голос. – Вот прям очень!

Желание улетучилось мгновенно. Не заорала от испуга только потому, что Войн смотрел на меня с такой яростью, будто это я наколдовала незваного гостя. Его рука соскользнула с моего бедра и уперлась в песок, пальцы сжались в кулак.

– Лари, ты вернулся. – Оборотень медленно поднялся на ноги, разворачиваясь к скалящемуся шаману. – Что привело тебя на этот раз, друг мой?

– Да, знаешь, – огромный мужик снова закашлялся и несколько раз саданул себя кулаком в грудь, – решил удостовериться, что ты меня не обманываешь.

– И в чём? – Спокойствию Война можно было только позавидовать.

Я запахнула халат и отползла ближе к костру. Коготь находился всего в паре шагов от меня. Кажется, на этот раз я им воспользуюсь – прибить не вовремя появившегося шамана стало делом принципа. Он лишил меня десерта! У меня, между прочим, до сих пор ноги трясутся от желания.

– Странно это все, Войн. – Снова улыбнулся Лари. – Твоя новая волчица из чужого мира. А как же стая? А твоя жена? Они в курсе, что ты творишь?

Жена? Жена??? Я охнула от удивления. Такого поворота от своего подсознания я не ожидала. Мне всегда нравилось думать, что я ни за что не буду спать с женатиком. И уж точно почувствую «занятого» мужчину. Ан нет, ошиблась!

– Ты же знаешь, что нет. – Войн опустил голову как примеривающийся к красной тряпке бык, и всё так же сжимая кулаки. На широких плечах вздулись мышцы, отчего спина оборотня стала походить на изъезженную фурами дорогу, – одна колея вдоль позвоночника и перекресток под лопатками. – Но ты сказал это не для того, чтобы напомнить мне, а чтобы услышала она, верно?

– Ой, как неловко получилось. – Лари картинно прижал руки к груди. – Юная девушка должна знать все тонкости, прежде чем соглашаться на случку. Тем более с таким как ты.

– Или ты. – С ласковой угрозой в голосе добавил Войн.

– Мелочи. – Махнул рукой шаман. – Мне не нужно её позволение.

– А моё? – Проникновенно спросил оборотень.

– Твоё? – Лари расхохотался и снова закашлялся. Приступ длился несколько минут, – тяжелая одышка разносилась по пещере хрипами, густые розовые сгустки мокроты окрасили губы.

– Не у тебя, молокосос, мне что-то спрашивать. – Смог, наконец, продолжить шаман и сплюнул на землю густую розовую слюну. – Наша дружба не распространяется на самок. Кому, как не тебе, это знать.

Я видела, как напряглась спина Война, как на костяшках его пальцев побелела кожа. Своими словами «медведь» задел лесоруба не на шутку.

– Серьезно, Лари? Ты решил использовать это?

– Око за око. – Расхохотался мужик и сделал шаг в сторону, чтобы лучше меня видеть. – Пришла пора расплатиться.

Я не знаю, чего испугалась больше – довольной ухмылки чахоточного мужика или желтых клыков оскаленной пасти чучела медведя на его голове.

– Не ею. – В голосе Война отчетливо прозвучали звериные нотки.

– Ею. – Кивнул Лари. – Как, говоришь, ее зовут? Варва?

– Не твое дело. Она моя.

– Дойла тоже была моей! – Заорал Лари, и раскинул руки в стороны. Очень запоминающееся движение – перед глазами тут же встал кадр из фильма, где у мужика между костяшками пальцев вырастали металлические лезвия. Только там была росомаха, а тут чокнутый гризли. – Но тебя это не остановило. И я простил тебя. Пришло время отдать долг.

– Нет. – Упрямо повторил Войн. – Прости, но нет.

– Да кто тебя спрашивать будет, а? Я по старой дружбе предупредил, а мог бы просто пробить тебе череп, пока ты нежился между её ног.

Тихий рык волка отразился от стен. Я втянула голову в плечи, не глядя, нашарила на земле Коготь и вцепилась в рукоять изо всех сил.

– Я сильнее тебя. И ты это знаешь. – Прохрипел Лари. – Уйди с моей дороги.

– Войн, – я прижала к груди меч и с надеждой посмотрела на оборотня, – вспомнит или нет? – Мы об этом говорили. Я могу уйти с ним.

– Это плохая идея, Вар-рвара. – Процедил лесоруб сквозь зубы, мельком взглянув в мою сторону. – Ты не знаешь, что тебя ждёт. Это не обсуждается.

– А что её ждет? – Ухмыльнулся Лари. – У меня прекрасный дом, она будет под защитой и в безопасности. А самое главное, я не буду тискать её как неопытный безусый юнец, а сразу осеменю.

Мой возглас отвращения и рык оборотня слились в один протяжный гул.

Гадость какая! С моей головой совсем всё плохо, это ж надо такое придумать?!

– Послушай женщину. – Оскалился шаман. – Она выбрала самца. И на этот раз это не ты. Я устал предлагать тебе варианты. Ты отдашь её или умрешь. Сейчас.

Они сменили ипостась одновременно. Крупный волк и косолапый медведь-переросток встали друг напротив друга. В пещере сразу стало как будто мало места, а от их грозного рыка заложило уши.

Я еле успела откатиться к стене, как два разъяренных зверя сшиблись насмерть. Шерсть на их загривках и спинах встала дыбом, придавая им сходство с волосатыми динозаврами мезозойского периода.

Взбитый лапами песок поднялся в воздух и завертелся, опускаясь на стены, костер и дерущихся хищников.

Волк с кошачьим проворством вывернулся из-под когтей медведя и вцепился ему в холку. Разодрать дубовую кожу не получилось, но прокусить её он смог. Шаман взвыл от боли, короткие мощные лапы распороли воздух в том месте, где секунду назад находился оборотень.

Хищники разошлись, не сводя друг с друга внимательного взгляда, закружились, оценивая противника. Пламя костра высвечивало по очереди то серый бок волка, то коричневый – медведя.

– Гра-ра! – Проревел медведь и встал на задние лапы, красуясь огромной тушей и острыми когтями.

Оборотень не ответил. Он был намного ниже шамана, но по длине клыков ему не уступал. Хвост коснулся земли, лапы согнулись – волк приготовился к прыжку. Так же подумал и Лари – взмахнул веером когтей, но промазал: оборотень проскользнул лапами по песку, изменил направление и цапнул медведя за раскрытый бок. В месте укуса коричневая шерсть окрасилась красным, тяжелые капли крови упали на землю. Шаман удивленно посмотрел на рану, нахмурился и заревел так, что я зажала уши. Не удивлюсь, если от такого вопля пещера рухнет нам на головы и погребет всех троих под каменной лавиной.

Хищники снова сцепились. Когти и клыки замелькали перед глазами. Кровь взмывала в воздух, орошая землю и заставляя огонь недовольно шипеть. Волк заметно сдавал позиции: на его голове и шее блестели багровые полосы, из раны на лбу хлестала кровь, заливая глаза.

Ревущий клубок из тел упал на землю и покатился, сбивая костер и раскидывая угли. Противно запахло паленой шерстью. Медведь взревел и бросился в сторону, в попытке потушить горящие конечности. Оборотень на свои раны не обратил внимания: налетел на беснующегося зверя и сомкнул челюсти на его голове. Промазал – клыки прочертили по черепу, разодрав ухо и щеку. От убийственного удара лапой Война спас только молниеносный прыжок в сторону. Волк оттолкнулся от стены и, перевернувшись в воздухе, словно кошка приземлился на лапы в паре шагов от шамана.

Хищники снова замерли, тяжело дыша. Морды у обоих были красными от своей и чужой крови, борозды ран прорезывали шкуры, из пастей текла багряная слюна.

– Мальчиш-шка… – Прорычал медведь, тяжело потрясая косматой головой. – З-за это я убью твою с-самку.

Оборотень в ответ лишь тряхнул башкой, шире расставил передние лапы.

Лари посмотрел на меня с лютой злобой и продолжил:

– Не с-смогу убить её, навещу Дойлу.

Вот теперь Войн зарычал. Видимо, угроза этой женщине значила для него куда больше, чем запугивание меня.

– Тогда ты не оставляешь мне выбора, друг мой. – Оборотень оскалился и кинулся вперед. Зацепиться за шкуру медведя не смог – перелетел через его спину и тяжело грохнулся на бок. Встать не успел – шаман впился ему в холку и натужно заревел, смыкая челюсти.

Я завизжала.

Волк извивался под коричневой тушей, выворачивался, но скинуть медведя не мог. Лари продолжал хрипеть, вкладывая всю силу в последний удушающий захват. Огромные лапы шамана замелькали в воздухе, разрывая шкуру волка. Кровь оборотня срывалась с желтых когтей и падала на землю. В воздухе словно повисла изморось из расплавленной меди.

Я не думала, вскочила и понеслась к дерущимся, сжимая Коготь в руке. За доли секунды в сознании промелькнул хоровод мыслей, – куда ударить шамана, в спину? А если я сделаю только хуже: мышцы медведя сократятся и он проткнет волка насквозь? По голове? А если промажу и ещё сильнее рассержу хищника? Хотя, куда уж больше?!

Коготь вошел в бок медведя как нож в масло. Клинок уперся в кость, но словно извернулся в последний миг, скользнул между ребер и добрался до печени самым кончиком лезвия.

– Ма-ма! – Заорала я, подбадривая себя криком, и изо всех сил сила нажала на рукоять, вгоняя меч глубже в тушу. – Ой, фу-у!..

Медведь вздрогнул, замер и обернулся. На его морде было столько удивления, что я отступила и чуть не извинилась перед шаманом за причиненные неудобства. Коготь остался торчать из пушистого бока, от каждого движения зверя покачивая рукоятью.

– Вар-р?.. – Лари вздрогнул и сменил ипостась. Он попытался сцапать меня ещё когтистой рукой, но не смог, завалился на пол. Затем глаза помутнели, тело свело судорогой.

Наблюдать за его агонией времени не было. Я подскочила к лежащему без движения волку и схватила его за шкирку в попытке оттащить от шамана. Не смогла. Пальцы испачкались в крови, и руки соскальзывали с мокрой жесткой шерсти. В обеих ипостасях оборотень весил минимум центнер. Что ж ты мускулистый такой, а?!

– Войн, вставай. – Приподняла голову волка, провела рукой по его широкому лбу, вытирая кровь и сажу. – Войн!

Оборотень словно меня услышал, дернул задними лапами и бездумно вскочил на лапы. Его заметно пошатывало, но голубые глаза все ещё светились злостью.

Перемазанный кровью Лари, завернутый в шкуру медведя, лежал на земле и натужно хрипел на каждом выдохе. Из его рта ручьем текла густая бурая слизь и впитывалась в песок. Остекленевшие глаза шамана нашли меня, рот изогнулся в торжествующей ухмылке.

– С-сук… – прошипел он, но договорить не смог: кашель душил, не позволяя даже дышать.

– Самка. – Поправила я медведя и без сил опустилась на песок рядом с оборотнем: ноги дрожали так, что я стоять не могла. – Хотя, твой вариант тоже подходит.

Войн, тяжело переставляя лапы, повернулся к Лари. С разодранного уха волка текла кровь, шерсть на теле слиплась комками, а черные разводы сажи на морде делали его похожим на овчарку спецназовца.

Медведь перевел взгляд на оборотня и рассмеялся, придерживая трясущимися руками меч.

– Войн, тебе не выжить с ней. Ты уже труп. – Клокочущий кашель прервал монолог, бульканье в груди сменилось на тяжелое свистящее дыхание.

– Пока все наоборот. – Я на четвереньках подползла к умирающему, оттолкнула его руку и схватилась за рукоять меча. Коготь с первого раза вытащить не удалось. Пришлось упереться ногами в песок и чуть ли не в раскачку добывать застрявший в туше клинок.

К моему удивлению, после освобождения Лари стало заметно легче: он перестал скрипеть зубами и как будто расслабился. Шкура медведя скукоживалась на глазах и скоро стала напоминать мумию, выставленную в городском музее. Только желтые клыки все еще торчали из песка, как ребра доисторического животного. Я вытерла меч от крови подолом халата и снова отползла на несколько шагов.

– Твоя самка – Иная. А ты знаешь, что ждет таких, как она. – Прохрипел Лари и завалился на спину, раскидывая руки.

Я хотела что-то съязвить, но осеклась под настороженным взглядом тяжело дышащего оборотня.

– Откуда знаешь? – Наконец спросил он.

Войн в обличии волка хмурился точно так же как и в человеческом теле: широкие брови сдвигались над голубыми глазами в одну линию. Занятно.

– Галия. – Прошипел шаман, сплюнул кровь на землю и злорадно оскалился. – Передает тебе привет.

Он умер быстро. Только что Лари разговаривал, хрипло дышал и тут же замолчал, уставившись стеклянным взглядом в стену.

Я перевела взгляд на волка. Войн смотрел на тело друга без эмоций и скорби. Это нервировало даже больше, чем загадочное послание шамана перед смертью.

– Кто такая Галия?

– Мы оба – трупы. – Констатировал в ответ волк и бухнулся рядом. Пушистый хвост подмел землю, когти впились в песок. Я видела, как поднимаются его бока от тяжелого глубоко дыхания, и подрагивает разорванная медведем лапа.

Сумрак пещеры подсвечивали лишь огоньки догорающих углей, разбросанных по песку. Если сейчас на нас нападут Тени, мы даже сопротивляться не будем. Я уж точно.

– Ты ранен. – Я осмотрела серую с вкраплениями черных точек шерсть зверя. – Ты восстанавливаешься сам или тебе нужна помощь? Моя, например?

Волк удивленно клацнул клыками, приподнял голову и сменил ипостась.

– Сам разберусь.

Войн растянулся на песке, постанывая от боли. Я еще раз осмотрела человеческое тело оборотня с головы до ног, – картина впечатляла. От рубахи почти ничего не осталось, рваные полосы ткани больше напоминали половую тряпку после года использования. С брюками повезло больше, они выдержали испытание когтями.

– Штаны у тебя волшебные. – Пробормотала, чтобы не молчать и хоть как-то поддержать раненого мужчину. – По логике волк тоже должен быть в них. Но их нет. Если они испаряются при трансформации, то появляться после не должны. Если ты не маг и не колдуешь.

– Чего? – Привычно нахмурился Войн. – О чем ты говоришь?

– О штанах. – Я протянула руку и подергала ткань. – Куда девается одежда, когда ты становишься зверем? И как она возвращается?

– Вар-рвара, ты только что убила человека. Это тебя не смущает?

Я пожала плечами, провела рукой по холодной стали Когтя, отозвавшегося на мое прикосновение еле слышным звоном.

– Это сон. Я во сне даже летала. В детстве. И стреляла. Убиваю впервые.

– А если нет? – Войн с кряхтением перевернулся на бок и посмотрел на меня долгим и задумчивым взглядом. – Просто представь, что это всё по-настоящему.

– Представить, что я переношусь в другой мир, как только засыпаю? – Я не сдержалась и улыбнулась. – Меня отправят в психушку.

Оборотень прикусил губу и нахмурился. Долго о чем-то думал, а потом медленно произнес:

– Чтобы я тебе не сказал, ты не поверишь?

– А ты мне?

– Я поверю. Уже поверил.

Любопытно! Я скопировала положение тела Война, разлеглась на песке среди мерцающих углей и так же внимательно посмотрела на него:

– Серьезно? Веришь? И что же сподвигло тебя на такое безумство?

– Галия. – Серьезно ответил Войн.

– Галия. Подробнее можно?

– Она маг. Бывший маг. Я тебе про нее говорил. Она… очень сильная. Настолько, что ее пытались убить наемники короля. И сейчас ее тоже ищут.

– А почему ты сказал, что мы трупы?

– Она нас убьет. – Оборотень откинулся на спину и положил руки за голову. Надо же, разлёгся! Пальмы над башкой не хватает и коктейля на столике. – Ты – Иная, я с тобой связан, а вместе мы угроза. Нам конец.

– У меня столько вопросов, Войн, что в голове будто каша варится. – Я постучала пальцем по лбу. – Ты уж прости, но я не могу принять такое. Сон – это сон и никак иначе.

– Не веришь. – Кивнул оборотень. – Никто сначала не верит. Я слышал об Иных. Но это всегда была смерть.

– Я не понимаю ни слова. Какая смерть?

– Иные приходили всегда. Самое раннее упоминание перемещения записано в древних свитках пять поколений королей назад. Иные умирали в своем мире и воскресали здесь, кто-то проваливался в портал, кого-то переносили заклинанием. Но они всегда связаны с кем-то или чем-то. Якорь должен быть, понимаешь? Но сон… Такого не было никогда или я о подобном не слышал. Ты остаешься жива в двух мирах. Я даже не думал, что это возможно. Легенда, не больше. Потому мне нужна была Галия. Но, видимо, Лари меня опередил. Что он ей наплел, неизвестно. Но ничем хорошим это точно не закончится.

– Ты говоришь сумбурно. Хочешь сказать, что за нами охотятся не только Тени, но еще и злобная магичка, которую науськал твой мертвый друг?

Войн цокнул языком и покачал головой, взвешивая услышанное.

– Да. – Неуверенно произнес он. – А еще я ранен, ты беззащитна, и нам негде спрятаться. Но хоть с Когтем все стало белее или менее ясно.

– А что с ним ясно? – Я щелкнула по стали пальцем. – Знаю – я маг?! В фильмах так всегда: попадает девчонка в альтернативную вселенную и сразу становится королевой или архимагом. И непременно в нее влюбляется самый лучший и красивый воин. Или два воина. Бывает и три, но это реже.

– Вар-рвара! – Коротко рыкнул Войн. – Ты можешь хоть немного побыть серьезной? Борьба за престол – не шутки. Целые армии дрались из-за королевы, а ты говоришь об обычных мужиках? Я их понимаю. Это как если бы ты узнал, что ты бастард.

На этот раз пришлось удивляться мне:

– То есть, ты не находишь это избитым? Банальный же сюжет, разве нет?

– Нет! Всё верно. Ты думаешь, между ними были настоящие чувства? Ни за что не поверю! Иная сваливается в чужой мир и сразу попадает на престол? Да за эту несчастную дуреху все кому не лень возьмутся. И в любовь играть будут, и защищать от опасности. Хотя в большинстве случаев, они же эти несчастные случаи и подстраивают, чтобы заполучить сердце наивной дурочки. А заодно и трон.

– А если корона уже на нём? Тогда что?

– Тогда – чтобы не потерять трон. Если король не заполучит Иную, то ее заполучит кто-то еще. Это правило незыблемо, как земная твердь. Твои книги мудры, больше их читай.

– Я фэнтези не очень люблю. – Махнула рукой. – Там нестыковок много. А если начинать разбираться, повылезает такое, что из легкого чтива получится альтернативная история или эта… научная белиберда.

Оборотень не ответил. Он смотрел на потолок пещеры с ненавистью. Будто это он был виноват в том, что я свалилась на его голову.

– Злишься на меня?

– Нет. – Войн покачал головой. – Я больше совершил ошибок, чем ты. Из-за меня мы оказались здесь. Ты не виновата.

Тут я промолчала. Заявить оборотню «я же говорила» было бы равнозначно подливанию масла ликования в огонь уязвленной гордости.

– Ничего не скажешь? – Будто прочитал мои мысли оборотень и с кряхтением содрал с себя ошметки рубахи. Рваная тряпка отлетела в сторону и затерялась в сумраке пещеры.

– Я беспокоюсь о тебе. – Пожала плечами, разглядывая голый торс Война. – Крови много. Как ты лечишься?

– Как все – промыть раны, зашить те, что глубокие и нанести отвар. Лучше заговорить, но до рассвета с пещеры нам не выйти. Да и ведьму искать опасно, можем наткнуться на Галию. Остается ждать.

– Заражение может начаться. Ты весь в песке. – Заволновалась я. – Надо почистить раны. Здесь есть река или ручей?

– Что в словах «до рассвета из пещеры не выйти» ты не поняла, женщина? – В голосе оборотня снова вспыхнула злость. – Все изменилось: ты – Иная и ничего не знаешь о моем мире. С этого момента ты делаешь только то, что я скажу и говоришь то, что я разрешу сказать. Это понятно?

– Попробуешь заговорить со мной подобным тоном еще раз, и я назло тебе убегу. – Предупредила я, изо всех сил глуша ярость. – Может, указывать женщине – в порядке вещей для тебя, но со мной этот фокус не прокатит.

Войн коротко зарычал, приподнимаясь на локте. В его взгляде были только лед и ненависть, верхняя губа приподнялась, обнажая зубы, брови сошлись на переносице.

– Ты большой и страшный серый волк. Это я поняла. – Я встала с земли, опираясь на меч, как на трость. – Но и ты пойми меня.

– Не много ли просишь? – Процедил Войн сквозь зубы. – То нежности ей подавай, то теперь и слова против не скажи.

Я посмотрела на оборотня максимально задумчиво. Такая пауза в разговоре всегда прибавляла мне несколько очков в глазах парней. Но Войн был другим: его было не пронять загадочной улыбкой и томным взглядом, его не волновали ни шелковые халатики, ни подведенные помадой губы. Осёл!

– Не понял. – С угрозой в голосе прошипел он.

Упс, я сказала это вслух?

– Если время в нашем мире течет одинаково, – я ловко свернула со скользкой темы разгорающегося скандала, – то сейчас около часа ночи. До рассвета часов пять. Это опасно для твоих ран? Опасно.

– Потерплю. – Войн тоже не стал подогревать перепалку и снова завалился на землю. Он тяжело дышал, постоянно сжимал губы и старался не шевелить левой рукой.

– Из серьезных ран у тебя только это? – Я кивнула на разорванное предплечье. – Или есть что-то еще?

– Царапины. – Оборотень прищурился и посмотрел на меня с подозрением. – А что?

– Как ты будешь ее лечить? Конечно, будь у нас вода. – Тут же добавила я, увидев полыхнувшую в его глазах злость.

– Промыть, зашить, заговорить. – Войн с легким рычанием повернулся на бок. – У Лари наверняка есть отвары. Он без них на улицу нос не высовывает.

Я перевела взгляд на шкуру медведя и неподвижное тело шамана.

– Предлагаешь его обыскать? Мне?

– Нет, мне. – Съязвил Войн. – Тебе не сложно, я надеюсь?

– Проверить карманы у трупа? Не-ет, что ты, пара пустяков. – Я перехватила Коготь и осторожно подошла к телу Лари. – Но если он вскочит, я убью его, а потом тебя.

– А меня-то за что? – Скрывая смех, откашлялся оборотень. – Не я в него меч воткнул.

– Не за что кстати. – Пробубнила, присаживаясь перед шкурой на корточки.

Лари казался на удивление настоящим. Я никогда не видела трупы… вживую, только в фильмах, так что вид неподвижного тела меня несколько ошеломил. Шаман будто был куклой, на которую натянули кожу: лицо будто слеплено из воска, мышцы расслаблены и одновременно скованы. Его пустые глаза все ещё смотрели в стену. Если он сейчас моргнет, меня хватит удар. Теперь понятно, почему телам всегда закрывают глаза.

Я выдохнула, собирая в кулак всю храбрость, что у меня имелась в запасе и протянула руку. Закрыть веки Лари оказалось неожиданно сложно: пришлось надавить на кожу и с силой провести вниз. Под пальцами прокатились глазные яблоки, и меня чуть не стошнило. Сдержалась. Что удивительно.

– Ты его там целовать собираешься? – Пробубнил Войн.

– Хочу монетки на глаза положить, да вот беда, кошелек дома забыла. – Я непроизвольно поморщилась и попыталась откинуть шкуру с тела. Куда там: она весила килограмм пятьдесят, если не больше. Обошла Лари, вцепилась пальцами в жесткую шерсть и потянула, упираясь ногами в песок. Шаман завалился на бок, но шкуру я смогла оттащить в сторону.

– Зачем ему золото? – Нахмурился оборотень. – В чертогах оно ему без надобности.

Я улыбнулась собственным мыслям:

– Недавно читала: валькирии забирают воинов и переносят их в чертоги Одина.

– Лари умер не как воин. – Процедил оборотень с ненавистью. – Я не знаю, о чём ты говоришь, но он скорее попадет в пекло, чем в сады.

– Дойла? – Я с трудом вспомнила имя женщины, которую Войн отбил у шамана. – Мне кажется, что если бы не я, то ты сам убил бы Лари. Из-за неё. Я права?

– Мы с ним ещё встретимся. – Оскалился оборотень. По спине от вида его улыбки пробежал холодок.

– В пекле?

Войн не ответил, а я лишь вздохнула: выходит, сердце оборотня было занято. Давно и насовсем. Дойла… Красивое имя.

– Ты называл его своим другом. – Я села на песок, положив Коготь на колени. – Странное у вас понятие о дружбе.

Одежда шамана была влажной от пота и крови. Песчинки царапали пальцы, нос щекотали ароматы навоза, прелой травы и горящих в печи поленьев.

– Нормальные у нас понятия. – Огрызнулся Войн. – С Лари по-другому было нельзя – прирежет.

– Потрясающе. – Я нащупала под жилеткой тугой сверток и вытащила его наружу, зацепив ногтем. – Мешок какой-то.

– Дай сюда. – Оживился оборотень и даже протянул руку.

Я кинула находку Войну и снова вернулась к обыску трупа. Не зря я столько фильмов смотрела, ой, не зря!

Пока оборотень с кряхтением развязывал веревки, я успела найти пристегнутый к бедру Лари нож: острый как бритва, деревянная рукоять обмотана тонкой веревкой, а лезвие в длину все тридцать сантиметров.

– Смотри, что у меня есть. – Я помахала ножом. – Вот этим и прирезал бы.

Войн скривился, мельком взглянув на предполагаемое оружие убийства, и снова вернулся к осмотру мешка.

– Расскажи мне о Дойле. – Я поняла, что в закромах перевёртыша больше ничего не найду и пересела ближе к оборотню. – Ты её любишь?

– Конечно. – Пожал плечами Войн. – Больше у Лари ничего нет?

– Ничего. – Я воткнула нож в песок, Коготь положила рядом. – Это всё, что ты можешь о ней сказать, – «конечно»?

– А что ты хочешь знать?

– Не знаю, – я замешкалась, пораженная своим чувствам: ревности не было, только вселенская грусть. – Как вы познакомились?

– Мы – одна стая, Вар-рвара, – озадаченно протянул оборотень. – Были ею когда-то.

– А сейчас?

– Сейчас я изгнан.

– А она?

– Осталась в стае.

– Мне из тебя каждый ответ щипцами вытягивать?

– А зачем тебе о ней что-то знать? – Насупился Войн. – Она далеко. И вряд ли я её когда-нибудь увижу.

– Выходит, она твоя…

Оборотень хмыкнул, выудил из мешка кулек и принюхался к содержимому.

– Жена. А это целебный сбор. Отлично.

– Почему Дойла не пошла с тобой?

– Потому что я был против. – Войн осмотрел пещеру и поморщился. – Надо костер в порядок привести. Справишься?

– Нет, – честно призналась я, – но собрать палки смогу.

– Хворост. – Поправил он. – Собери.

Смотреть на оборотня было сложно. Я корила себя за сон и за то, что никак не могла вспомнить, где я видела Война. Даже в собственном сновидении он оставался для меня недосягаем, – женат, влюблён и несчастен.

– Хоть поцеловать успела. – Пробормотала я и ковырнула пальчиком ноги песок. – О, еще веточка.

– Хворост.

Ну и слух!

Я вспомнила своего врача из далекого детства. Мне нравились её обследования: худенькая женщина с печальными большими глазами показывала мне веселые картинки и спрашивала, о чём я думаю, глядя на них, или шептала на ушко слова, которые я должна была повторить.

– Конфета. – Еле слышно пробормотала я в сумрак, но ответа от Война не получила. Не услышал?

– Тортик. Шоколадный.

Оборотень остался невозмутим и продолжал раскладывать перед собой травы и маленькие мешочки.

– Мне понравился поцелуй. – Осмелела я и наклонилась за очередной веткой.

– Мне тоже. – Откликнулся Войн.

Я чуть не ударила себя по лбу: конечно, он всё слышал. Просто не знал, что такое конфета и торт.

– Насколько хорошо ты слышишь?

Оборотень старательно задумался:

– Смотря что: крики – версты четыре, разговор – верста.

– А шепот?

– Не знаю, – Войн пожал плечами. – Шагов пятьдесят-сто.

– Потрясающе. – Я вернулась к оборотню и скинула к его ногам все ветки, что смогла найти в темноте.

– Что такое торт? – Он разорвал зубами веревку, стягивающую горловину маленького мешочка и высыпал на ладонь опилки. По пещере разнесся аромат прелой травы и чего-то кислого. Будто лимон выжали.

– Это пирог. – Я присела рядом с Войном. – Только намного слаще.

– А конфета?

– Маленький пирожок. Такой же сладкий.

– Сластена. – Протянул оборотень и взял меня за руку. Я расплыться от нежности не успела, – Войн высыпал мне на ладонь цитрусовое сено и серьёзно спросил. – Это надо приложить к ране, сможешь?

Я растерла между пальцев опилки и принюхалась.

– Лекарство?

– Снадобье. Чтобы гниль не началась.

– Хорошо. Воды бы.

– Воды нет. – Оборотень откинулся на песок. – Прижимаешь к ране и держишь. Я постараюсь не шевелиться, но на всякий случай, держи крепче.

– А разве её не надо для начала промыть? – Я с подозрением посмотрела на окровавленное предплечье Война. Страшное зрелище: шрамы на всю жизнь останутся. Мне даже казалась, что я смогла рассмотреть мясо и жилы.

– Нормально. – Оборотень огляделся, поднял с земли кусок плаща, свернул его жгутом и засунул в рот. – Нахыай.

– Ок. – Я оседлала руку Война и нерешительно поднесла ладонь к его исполосованному предплечью. – Уверен?

Короткий злобный рык и блеск синих глаз убедили лучше, чем утвердительный ответ. Я вздохнула и припечатала ладонь к ране оборотня.

Сначала я почувствовала сухие корки запекшейся крови, потом влагу сукровицы и уже затем услышала стон Война. Мускулистое тело мужчины выгнулось дугой, зубы прокусили жгут, раненая рука напряглась и чуть не скинула меня на землю. Я навалилась всем весом на его плечо, не позволяя двигаться. Из-под моей ладони брызнула кровь из потревоженной раны и тонкими струйками понеслась вниз.

– Ёра… – разобрала я в стоне оборотня знакомое ругательство.

– Что это за хрень? – Я ослабила хватку, чувствуя, как Войн начинает глубоко дышать, справляясь с болью. – Это точно лекарство?

– Временное. – Сплюнув кляп на землю, пробормотал Войн. – Слезь с меня.

Я пересела на песок, вытирая ладонь о халат. На ткани тут же появились коричневые разводы. Плохо, не отстирается.

– Что теперь?

– Огонь. – Войн тяжело сел, баюкая раненую руку. Кровь больше не шла, но стопроцентной уверенности у меня не было: в пещере было слишком темно. – Поставь хворост так, будто строишь шалаш.

– Это я могу. – Я взялась за работу с охотой, – всё лучше, чем смотреть на бледного от потери крови и перенесенной боли оборотня.

– Внутрь положи сухой мох и щепки. Молодец. Теперь высекай искру.

– Чем? – Я огляделась. – Спичек нет.

Оборотень нахмурился и кивнул на меч.

– Два лезвия есть.

– О, – я схватила Коготь и нож Лари, – и что теперь?

– Поднеси как можно ближе к костру и ударь друг об друга.

Я сидела в тёмной пещере, в одной руке держала меч, в другой – мясницкий нож. Рядом валялся один стопроцентно мертвый мужик и ещё один полуголый раненый красавец-мужчина, который учил меня разжигать костер при помощи щепок и клинков.

– Я будто троглодитка какая-то. – Пробормотала, примериваясь к стали. – Хорошо хоть мамонта не надо жарить.

– От кабана я бы не отказался. – Угрюмо вставил Войн. – Раны заживают лучше, если есть подпитка извне.

– Подпитка? – Я провела ножом по лезвию Когтя, с удовлетворением увидев сноп искр. Чтобы поджечь мох их не хватило, но то, что я смогла добыть из стали фейерверк, воодушевило. – Как у вампиров?

– Вампиры – миф. – Снова нахмурился оборотень. – Я тебе это уже говорил.

– Тогда откуда ты про них знаешь? – Я высекла новый сноп искр. Крошечные точки упали на мох, замерцали. Я осторожно подула на них, разжигая пламя. – Давай, давай, гори.

– Слышал страшилки в детстве.

– Если есть оборотни, то и вампиры обязаны быть. Правило такое. Два вида как кошка с собакой – вечные враги. Ура!

Робкие языки пламени облизали мох и перекинулись на хворост. В лицо тут же пахнуло теплым воздухом и приятным ароматом дров.

– Может, в твоем мире они и водятся, а в моём....

– Да в любом. – Я пожала плечами. – Нужно быть гибким, всегда допускать возможность невероятного.

– Зачем?

– Чтобы, если столкнешься с этим, не сойти с ума.

– Это как если бы ты, засыпая, попадала в чужой мир? И как, ты допускаешь возможность, что это правда? – Прищурился Войн и продолжил с самым серьезным выражением лица. – Помни, ты должна быть гибкой.

Я состроила рожицу и показала оборотню язык. Он прав – легко убеждать кого-то в отсутствии проблемы, пока она не коснется тебя.

– Я так и думал. – Пробормотал он. – Нам нужно что-то решать, Вар-рвара, и быстро.

– Что именно? – Я подкинула веток в огонь, наблюдая, как жадно костер принимает новую жертву. – Тебе нужно смыть грязь и вернуться домой. Не думаю, что ты мне присн… что я появлюсь еще раз. Наркоз уже вышел. Дома куча дел, да и работа ждет. Мне будет не до тебя.

– Появишься. – С непонятной для меня убежденностью отозвался Войн. – К Низкиничу я вернуться не могу – маги уже там, идти в болота тоже не вариант – Галия нас поджидает или ещё хуже – ищет. К людям нельзя, я в розыске. Ума не приложу, что делать.

– Стая? – Я пожала плечами. – Разве они тебя не защитят?

– Меня? – Войн грустно рассмеялся. – Защита нужна тебе, женщина. И нет, не защитят. Я изгнан.

– Но должно же быть место, про которое никто не знает? Где есть друзья, родня, или, на худой конец, хотя бы нет врагов?

Войн задумался, поглядывая на меня из-под бровей, провел здоровой рукой по волосам, убирая их со лба, поморщился, задев порванное в схватке ухо.

– Есть. – Наконец выдавил он. – Но… там всё сложно. И мне не хочется туда возвращаться.

– Тогда ищи другое место. Пойми, мне ничего не угрожает. Кто-то попробует меня убить – я проснусь, не попробует – наступит утро, и всё равно я проснусь. Мимо палаты пройдет медсестра, я услышу шаги и…

– Проснешься, я понял. – Оборотень посмотрел на меня и крайне завлекательно прикусил нижнюю губу. – Прятаться бесполезно – нас выследят. Надо узнать о тебе как можно больше и отталкиваться от этих знаний.

– Тебе рассказать про свою жизнь? – Я улыбнулась. – Всё равно половины не поймешь.

– Узнать про Иных, Вар-рвара. – Терпеливо объяснил Войн. – К Галии мы обратиться не можем. Нужен другой источник.

– А если ничего не делать?

– Это как?

– Забудь про меня, живи своей жизнью. Рано или поздно я перестану приходить, и всё встанет на свои места.

Оборотень рассмеялся и тут же поморщился, сжимая предплечье. Видимо, рана болела сильнее, чем он пытался показать.

– Я твой Якорь и ничего уже не будет прежним. Всё изменилось. Если ты не против, я буду делать то, что считаю нужным.

Я пожала плечами. Делай! Если тебе больше заняться нечем.

Уютный теплый свет костра освещал пещеру. По стенам носились тени, рисуя на камнях дрожащие картины. Я сидела, вытянув ноги к огню, и иногда поглядывала на Война. Оборотень думал, кусая губы, и хмурился как злобный сенбернар. Он редко улыбался, будто постоянно был настороже. Наверно, тяжело так жить, ежеминутно ждать нападения. Толком не поспишь, не отдохнешь, не расслабишься.

Я видела, как Войн покачнулся, будто на секунду потерял сознание, и снова уставился на огонь. Предлагать ему отдых было неразумно, проще подождать, – он не спал несколько суток, был ранен и измотан, сам вырубится.

– Я живу в большом городе. – Зачем-то пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал тихо и монотонно. – Высокие кирпичные дома выше деревьев, широкие дороги, покрытые твердым гладким камнем. По ним ездят телеги без лошадей на резиновых колесах…

Оборотень нахмурился, прислушиваясь к моим словам, но перебивать не спешил.

– В городе течет широкая река, много каналов. Летом по ним плавают большие лодки и можно покататься, посмотреть на дворцы и старинные дома. Я живу на окраине города: тихий район, зеленый. Есть парки и скверы. Когда наступает ночь, зажигаются фонари. Я иногда прихожу туда, чтобы посидеть на лавке, покушать мороженое и послушать пение птиц. В городе их мало. Только голуби, вороны и чайки…

Войн спал совсем как ребенок, – подложив под голову широкую мозолистую ладонь. На лице блестели капли пота, длинные волосы на висках закручивались в кудряшки. Я с трудом удержалась, чтобы не потрогать его лоб: наверняка температура зашкаливает.

Был оборотень моим сном или нет, но отдохнуть ему было нужно. Я сидела неподвижно, рассматривая огонь. Единственное, чего боялась, что меня разбудят, пока он спит. Войн спросонья может подумать, что я сбежала и кинется в погоню. А там Галия, Тени и маги – ничего хорошего, в общем.

Я стянула с косы резинку – обычную, серую (никогда не любила ни стразы, ни пластиковые завитушки, волосы от них путаются) и провела рукой по голове. Тяжелый пепельный водопад упал на спину, согревая. «Мутные» – вспомнила я удивленный возглас оборотня и улыбнулась. Знал бы он, сколько времени и денег я потратила, чтобы мои русые волосы стали «мутными», ошалел бы.

– Долго я спал? – Войн потянулся, скрипнув зубами. Его серьезный цепкий взгляд осмотрел пещеру, словно обыскал каждый камень, каждую щелку.

– Пару минут. – Я увидела в его глазах непонимание и исправилась. – Совсем немного, я только успела косу расплести.

– Мой промах. – Оборотень сел, осмотрел рану на предплечье, затем подставил руки огню.

– Неправда. Отдых нужен. – Я набралась смелости и протянула Войну резинку. – Это тебе.

– Что это? – Он взял её в руки, растянул между пальцев.

– Обещание. – Я почесала лоб, убрала волосы за уши, не зная, куда от волнения деть руки. – Обещание, что не сбегу. Или так, на память, если больше тебя не увижу.

– Это… – Неуверенно пробормотал оборотень, но надел резинку на запястье. – С чего вдруг?

– Я боялась, что меня разбудят, а ты решишь, что я…

– Сбежала? – Понимающе улыбнулся он.

– Ну-у, да. – Кивнула, вздыхая. – Ты не подумай чего, я не… Просто хотела убедиться, что ты будешь знать. Если что.

– Если что «что»? – С иронией переспросил он.

– Вот не надо этого твоего медового взгляда и бровей домиком! – Непонятно почему разозлилась я. – Это просто так, сделала и сделала. Не нравится, отдай.

– Не-а. – Войн ухмыльнулся и лег на спину. – Такую вещь если принял, то уже не вернешь. А ты не заберешь.

– Какую «такую»? Резинку для волос?

– Это конечно не кольцо Обещания, но в данной ситуации сойдет.

– Кольцо Обещания? – Я нахмурилась. – Для чего сойдет?

– В твоем мире есть кольца, Вар-рвара?

– Есть. – Я пожала плечами. – Для красоты носят, для статуса, есть помолвочные, свадебные. А что?

– Тогда все правильно. – Ехидно усмехнулся Войн. – Обычно предложения делают самцы, но ты такая странная, что от тебя и этот шаг вполне ожидаем. Так что, я согласен.

– Ээ-э, – мне стало нехорошо, – на что ты согласен?

– На всё. – Оборотень развел руками. – Жить в горе и радости, делить кров и постель, особенно постель! – Войн ехидно усмехнулся и продолжил. – Пока смерть не разлучит нас.

– Чё?

– Ты подарила мне то, что носишь. Это предложение. – Терпеливо объяснил Войн. – Я согласен.

– Нет, нет! – Я вскочила на ноги и требовательно протянула руку. – Отдай!

– Не могу. – Серьезно ответил он. – Это сильнейшее оскорбление. После такого ни один мужчина на тебя не посмотрит.

– Отдай! – Чуть не заорала я. – Не считается! Я ваших законов не знаю.

– Незнание не освобождает от ответственности.

– Требую адвоката!

– Не знаю, что это, но всё равно отказываю. Ты сделала мне предложение, я согласился. Точка.

– Но ты женат! – Привела я последний весомый аргумент, но оборотень в ответ лишь криво усмехнулся.

– Будешь второй любимой самкой. Это почетно, – блох научишься вылавливать, зайцев свежевать, с потомством гулять.

– Что-о? Я-а?!

Войн не сдержался, захохотал. Я стояла над ним с протянутой рукой и смотрела, как сотрясается его тело. У оборотня от смеха даже слезы на глазах выступили.

– Ты издеваешься? – Наконец догадалась я.

– Ой, Вар-рвара, ты бы видела свои глаза! – Сквозь смех простонал Войн. – Не смеши, умоляю. Рука болит.

– Это я тебя смешу? Отдай резинку!

– Нет. – Покачал головой оборотень. – Я пошутил насчет предложения, но подарок не отдам.

– Почему? – С подозрением спросила я.

– Запах. – Войн медленно успокаивался, то улыбаясь как довольный кот, объевшийся сливок, то морщась от боли. – На всякий случай мне нужна твоя вещь. Или ты предлагаешь забрать что-то из одежды?

– Оставь себе. – Я укуталась в халатик, впервые пожалев, что не надела шубу. – Дарю.

***

Глубокая ночь. Лес наполняется звуками, которые невозможно услышать днём. Шуршание ветра становится зловещим, шорох листвы – загадочным. Призывное уханье филина перекрещивается с леденящим кровь скрипом сухостоя.

Все это – просто красивое описание, но только если ты находишься под защитой стен и крепкой двери или лежишь под одеялом, желательно в квартире и как можно дальше от леса.

Мне же было страшно. Не до такой степени, чтобы прирезать себя и проснуться, но достаточно, чтобы стучать зубами и постоянно таращиться на провал выхода из пещеры.

Тени были там, снаружи. Я слышала их клокочущий вой, видела черные дрожащие сгустки тел, мелькающие в свете костра.

– Они нас ищут? – Спросила шепотом, покосившись на растянувшегося на песке оборотня. Войн смотрел на огонь, прищурившись, и будто о чем-то думал.

– Нет. Уже нашли.

Прелестно!

– Почему не нападают? – Я вздрогнула, рассмотрев в темноте полыхнувшие красным два круглых глаза.

– Может, ждут, когда погаснет костер. – Пожал плечами оборотень. – Или подкрепление. Или гадают, не отравятся ли, если сожрут женщину с таким странным цветом волос.

– Не нравится, не смотри. – Я поморщилась и перекинула волосы через плечо, заплетая косу. – Ни капли такта! Я же не обсуждаю твой внешний вид.

– Ты-то? – Усмехнулся Войн. – Ну-ну… Что не так со мной?

– Ничего. – Я обиженно надула губы, но, вспомнив, что на оборотня этот прием не действует, просто поморщилась. – Слишком рельефный. На поясе есть жирок. Волосы длинные. Не в моем вкусе.

Тут я соврала нагло и без раздумий – он был идеальным. Широкая мускулистая грудь, руки, увитые мышцами, сильные бедра – такие фигуры были у профессиональных боксеров. Ему удивительно шли волосы до плеч, а один взгляд голубых глаз меня чуть ли не парализовал.

– Почему поцеловала?

– На безрыбье и рак. – Я изо всех сил пыталась казаться спокойной и безразличной. Получалось плохо, а в глазах Война так и искрилось ехидство.

– Жаль, – с наигранным сожалением произнес он. – Хотя-а, ты тоже не в моем вкусе.

– Это ещё почему? – Я обиделась. По-настоящему.

– Тощая, слабая. Такую если в жены возьмешь, все силы будут уходить на то, чтобы следить, как бы ни упала и не переломала себе ноги.

– В жены? – Я рассмеялась. – За такого мужлана я никогда в жизни не выйду!

– Вот-вот, успокаивай себя. Может, сама в это поверишь.

– Почему ты постоянно меня оскорбляешь, Войн?

– Потому что, это единственный способ тебя отвлечь.

– От монстров?

– От их присутствия.

Мне стало дурно. Я покосилась влево и с ужасом заметила смазанное движение у стены – Тени были рядом, в пещере, в нескольких шагах от меня.

– Ма-ма… – Простонала я и обернулась, одновременно выхватывая с колен Коготь. – Во-ойн?!

– Что такое? – Лесоруб так и лучился безразличием и спокойствием. – Страшно?

– А тебе нет? – Чуть не заорала я. – Ты же сам кричал – это Тени, не лезь к ним!

Оборотень поморщился от боли и подкинул веток в костер. Пламя словно задумалось, попробовало хворост на вкус и бодро обхватило коричневые палки, щедро делясь теплом и светом. Тени недовольно закудахтали и нырнули на улицу, отшатываясь от ярких бликов костра.

– Не мог сделать этого раньше?

С каким удовольствием я бы треснула этого наглеца мечом по голове!

– Дрова нужно беречь. – Войн скептически осмотрел собранную мной жалкую кучку хвороста. – До рассвета может не хватить.

– У тебя всегда есть план, верно? – Я устало опустилась на песок рядом с оборотнем и с нежностью погладила меч. Удивительно: какой простой клинок, но сила от него исходит невероятная. Я провела пальцем по желобку вдоль лезвия, стряхнула со стали песчинки. – А Коготь убивает всех?

– Не понял вопрос. – Напрягся Войн.

– Коготь убьет Тень? Вот, опять твоя бровь у волос. Я сказала глупость? Ну, извини.

– Нет, Вар-рвара, – в голубых глазах вспыхнул интерес. – Это отличный вопрос и я не знаю на него ответ.

– Правда? – Не поверила я. – А что именно ты знаешь про этот меч?

– Его создал маг. – Неуверенно ответил оборотень. – Вплетал заклинания в заготовку, ковал в отварах и снадобьях. Он создан для умерщвления Тварей. Раны, нанесенные его лезвием, не заживают, а разрастаются, причиняя ужасную боль.

– Их невозможно вылечить?

– Только продлить жизнь. В агонии и мучениях.

– А Твари – это кто?

– Оборотни, – Войн откинулся на песок и ухмыльнулся, – ведьмы, гроты, смарты.

– Это кто? – Я с любопытством посмотрела на полуголого мужчину. – В первый раз слышу.

– Гроты живут в горах. Здоровые такие, волосатые, как медведи. Жрут всё, что движется.

– Что не движется, шевелят и жрут? – Вспомнила я анекдот.

Оборотень юмора не оценил, кивнул и серьезно добавил:

– Да, падалью тоже не брезгуют.

– А эти… смарты?

– Ночные хищники. Кожа да кости, но сила и ловкость огромные. Живут в пещерах, канавах. Там, куда не попадает солнечный свет.

– В таких пещерах, как эта? – Я с ужасом осмотрела стены, но ничего живого, кроме нас не заметила. Камни не скалились на меня частоколом зубов, крючковатые пальцы из трещин не вылезали.

– Да, в похожих на эту. – Спокойно отозвался Войн.

– А питаются они случайно не кровью?

– Мясом. Но я понял, к чему ты ведёшь. Нет, Вар-рвара, они не вампиры.

Я снова замолчала. Коготь мирно лежал на коленях. От стали исходил еле слышный мелодичный звон. Он вселял в меня уверенность и силу. Когда я дотрагивалась до клинка, казалось, будто я могу победить любого злодея. И неважно, есть ли у него клыки или когти.

– А Тени – это Твари?

– Считаются ими. Но большего я тебе сказать не могу, сам не знаю.

– А если попробовать? – Я сжала рукоять Когтя. – Что, если напасть на них первыми?

– Ты слишком слаба для такого боя. – Нахмурился оборотень. – А я не могу даже дотронуться до меча.

– Заверни его в тряпочку.

– Вар-рвара, какая тряпочка? Один маленький порез и я труп. Позволь, я не буду так глупо рисковать своей жизнью?

– Как-то странно ты его боишься. Рядом сидишь и бровью не ведешь, а брать в руки не хочешь.

– Поверь, это дается мне с большим трудом. – Прищурился оборотень и посмотрел на меня потемневшим взглядом. – Я до сих пор не знаю, чего от тебя ждать. Ты можешь меня прирезать.

– Я? – Оскорбилась я.

– Ты. Случайно или чтобы потешить любопытство. По этому, повторюсь – не приближайся к выходу до рассвета. И держи клинок как можно дальше от меня.

– Ладно. – Я снова погладила сталь и пробормотала. – Обижают нас с тобой, правда?

– Ты разговариваешь с мечом? – Бровь оборотня взлетела к волосам. – И как, отвечает?

– Песни поет. – На полном серьезе ответила я.

Войн покосился в мою сторону и снова уставился на огонь.

Докатилась: за сумасшедшую меня считала даже собственная галлюцинация. То ли ещё будет, когда я начну рассказывать про свои сновидения психологу.

– Ты должен поспать. – Я отложила меч в сторону и серьезно посмотрела на Война. – Даю честное и благородное слово, что не буду в тебя тыкать мечом.

Оборотень улыбнулся уголками губ и покачал головой.

– Плохая идея.

– Почему?

– На нас могут напасть или костер прогорит, и мы останемся в темноте.

– Я тебя разбужу, если пойму, что тоже хочу спать. Тебе нужен отдых. Необходим.

Войн тяжело вздохнул собственным мыслям, но всё же лег на бок. Раненую руку он вытянул ближе к огню, согнул и разогнул пальцы, проверяя работу кисти. Это он сделал зря, – на лбу тут же выступили капли пота, а щеки на секунду побледнели.

– Сильно болит? – Я посмотрела на его рану, покрытую толстым слоем опилок и запекшейся кровью.

– Терпимо. Я привык быть один. Твое присутствие нервирует. – Войн сжал губы и стрельнул в мою сторону настороженным взглядом. – Немного.

– А я чувствую себя комфортно. Мне приятно находиться рядом с тобой. – Я тоже легла на бок, рассматривая огонь. – Не впервые разы, когда ты пытался меня убить, но сейчас точно комфортно.

Оборотень усмехнулся и, подложив здоровую руку за голову, попросил:

– Расскажи что-нибудь ещё о твоем мире.

Я замешкалась. В голову почему-то сразу полезли проблемы: коммунальные платежи, неподписанные договора и Светка, которая вечно тащит из дома рыбу и разогревает ее в микроволновке. На весь офис потом стоит такой аромат, что мы полдня окна держим открытыми. А они, между прочим, выходят на улицу с оживленным движением. Так что к рыбе присоединяются запахи выхлопных газов и жареного лука из кафе напротив.

– Что ты хочешь знать?

– Что-нибудь о тебе.

– Ну-у, – я задумалась, – родителей у меня нет, квартиру купила сама.

– Квартиру?

– Это комната в большом доме, – объяснила я, – несколько месяцев ходила на шейпинг… Эм-м, несколько полнолуний занималась своим телом – бегала, прыгала. Спорт, в общем. Работаю… казначеем. Знаешь, кто это?

– Монеты считает. – Кивнул Войн. – Высокая должность.

– Не в нашем мире и не в моем офисе. Мы только бумажки подписываем.

– Ты замужем, Вар-рвара? – Войн спросил спокойно и даже как-то отстраненно, но голубые глаза потемнели. Или это просто упала на его лицо тень.

– Нет. – Я улыбнулась. – Встречалась, даже жила с двумя мужчинами, но не срослось.

– Одновременно?

– Нет. Боже ты мой. По очереди.

– Почему расстались?

– Один любил себя больше, чем меня. Второй любил работу.

– Разве это плохо? – Заинтересовался моим ответом оборотень.

– Наверно, нет. – Я провела рукой по земле, собирая целую горсть песка. – Может, эта была лишь причина, чтобы расстаться. Ты скучаешь по ней?

Оборотень сразу понял, кого я имею в виду, улыбнулся, но ответил:

– Да. Она замечательная.

Мне стало совсем грустно. Ревновать свой сон к его же жене было глупо, но я успешно справлялась с этой задачей.

– Я надеюсь, что у вас всё получится. – Пожелала от чистого сердца. – Пройдет время, и вы сможете быть вместе.

– Нет, Вар-рвара, – в глазах оборотня запрыгали отсветы искр от костра. – Даже просто увидеть её было бы счастьем, но вернуться в стаю – несбыточная мечта.

– Что ты такого натворил? Убил вожака? Почему тебя изгнали?

– Я… – Войн задумался. Он был готов признаться, рассказать…

Клокочущий вой пролетел по пещере. Тени мелькнули у входа, но я даже не обернулась, высыпала песок, отряхнула ладони и подкинула веток в огонь.

– Что ты?

– Не спрашивай меня, Вар-рвара. – Он покачал головой. На его лице вдруг отразились все муки ада. – Иначе мне придется тебе ответить.

Вот как?! Он хотел скрыть причину, но ответил бы, если бы я попросила? Что изменилось? С чего вдруг он стал мне почти доверять? Не «почти», а точно – доверять! Настолько, что был готов поделиться со мной секретом, который причинял ему боль.

Я кивнула, принимая его просьбу. Захочет, сам расскажет. Залезать в его душу и бередить старые раны, чтобы потешить любопытство, было глупо.

– Есть специальный состав. Отвар. – Я провела рукой по волосам и смущенно улыбнулась оборотню. – Его наносят на волосы, и они меняют цвет. Я выбрала такой.

Войн заметно оживился и даже привстал на локте, рассматривая меня в свете костра:

– А твои настоящие, они какие?

– Русые. Почти как у тебя.

– Интересно. – Оборотень сел, протянул руку и пропустил прядь моих волос между пальцев. – Они вьются.

– У тебя тоже.

– Твои локоны крупные. Как пенные барашки на горной реке.

Я поняла, что улыбаюсь. В его глазах светился такой детский восторг, что будь мои волосы париком, я бы их ему подарила.

– Это называется химия. Волосы отрастают и перестают виться.

– Ты красивая самка, Вар-рвара. С любыми волосами.

– Женщина. – Поправила я Война.

– Но это комплимент. – Нахмурился оборотень. – Самки выносливы, сильны и статны. В твоем мире это не так?

– В моем мире, самки – это животные, а мы с тобой люди.

– Я – Тварь. – Напомнил Войн. – Не человек.

– Да ладно,– махнула рукой и тоже села. Оборотень с сожалением убрал руку от моих волос. – Ты человек со способностями. Мифический персонаж. Если бы ты постоянно был в двух ипостасях, тогда это можно было бы считать новым видом.

– Не понял. – Нахмурился Войн.

– В древней Греции, – я вытянула большой палец, делая ударение на следующих словах. – По мифам! Жили кентавры. Тело лошади, торс и голова человека. Вот они были люди-кони.

– Кентавр-ры… – Протянул оборотень. – Хорошие воины?

– По мифам, да. В основном они были лучниками.

– А еще? – С восторгом спросил оборотень. – Еще кто был?

– Эм-м… – я старательно выковыривала из памяти сказки и легенды. – Минотавры – тело человека, голова быка. Птица Баюн… нет, это кот, Гамаюн – птица с головой человека. Она пела и сводила с ума тех, кто ее слышит. Как Сирены.

– Сирены у нас есть. – Кивнул Войн. – Но они живут за горами в Большой Воде.

– Мы называем это морем. А больше моря – океан.

– Ты живешь в удивительном мире, Вар-рвара. – С восторгом и завистью пробормотал оборотень. – Почему тогда ваши люди такие слабые?

– В каком смысле?

– Судя по твоим рассказам, вы покупаете мясо в лавках, а не охотитесь. Ваша одежда, – он зажал двумя пальцами подол моего пеньюара, – хоть и красивая, но абсолютно не практичная. Вы живете в коробках, которые называете домами, а деревьев в округе так мало, что для них выделяют место. А мужчины? Где это видано, чтобы от них отказывалась самк… женщина?

Я прикусила губу. Да, нравы меняются, жизнь тоже. Но мир оборотня и для меня был странным и чужим.

– Планета большая, на ней еще есть места, где сохранились леса и где живут племена дикарей. В джунглях в основном. А еще остались деревни и села. Почти как Низкинич.

– Не понимаю. – Войн задумчиво провел пальцами по моей руке. – Твоя кожа такая нежная, чистая. А запах…

– Кокос? – Я улыбнулась. – Чего ты не понимаешь?

– От тебя у меня голова кружится. – Просто признался оборотень. – В висках стучит, в жар бросает, перед глазами цветные огоньки. Я бы решил, что это заклятие ведьмы, но ты ведь не она. Тогда что это?

– Это лихорадка. – Я положила руку ему на лоб и с ужасом поняла, что его кожа будто кипит изнутри. – Температура под сорок!

Я схватила оборотня за плечи и с силой уложила на землю.

– Не паникуй. – С трудом пробормотал он. – Выкарабкаюсь.

– В этом я не сомневаюсь.

Что делать? Вспоминать!

Первым делом промыть рану, обработать, перевязать. Затем жаропонижающее. Нужна еда. И антибиотик. Или не нужен?

– Войн, я скоро вернусь. – Я вытащила из костра горящую ветку и наклонилась к оборотню. – Ты меня слышишь?

– Нет… – Прохрипел он и попытался схватить меня за руку. – Нет, Вар-рвара, я запрещаю.

– Лежи тут и не смей выходить. – Я разжала горячие пальцы Война и прошипела ему на ухо. – Если ты выйдешь из пещеры, то я появлюсь в лесу, и меня сожрут Тени. Хочешь, чтобы я была в безопасности? Не двигайся!

– Ты точно вернешься? – Растерянно прошептал он, с трудом фокусируя на мне взгляд.

– Да. – Ответила я и выскочила из пещеры.

Что теперь? Теперь мне нужно срочно умереть!

– Эй, Тени, вы где? – Я заорала так, что осипла. Голос надорвался, став гнусавым и хриплым, в горле запершило.

– Эй, я тут. – Прохрипела, но осеклась. Воплями я привлеку внимание не только Тварей, но и Галии. Если опасения Война верны, она его убьет. Придется искать Теней в тишине и надеяться, что у них острое обоняние.

Отбросила импровизированный факел в сторону, предварительно затушив пламя о землю, и осмотрелась: ни огонька, ни звука. Луна была почти круглой, на небе ни облачка. Деревья стояли черными силуэтами и будто тянули ко мне крючковатые лапы. Только ветер в листве шуршал, да хлопали крыльями птицы. Земля была холодной: ступни быстро замерзли (надо, надо было напяливать шубу!) и неровной: острые колья травинок так и норовили впиться в кожу.

Ветер забрался под сорочку и по телу пробежал озноб.

Если Тени не идут ко мне, я пойду к ним!

Понеслась вперед со скоростью, которую позволяли развить ночь и коряги под ногами. Ветки цеплялись за пеньюар, хватали за волосы, словно пытались меня остановить. Я пробиралась через лес как медведь-шатун и благо, что так же не ревела.

Справа ухнул филин. Большая птица сорвалась с толстого сука и бесшумно махнула крыльями, исчезая в темноте. Затылок неожиданно свело. Такое чувство, словно он онемел, как если бы я долго лежала в неудобной позе. Или?.. Так и было! Я сползла с подушки. Похлопала глазами, привыкая к виду больничной палаты. Как я проснулась? Меня убили? Я ушла от пещеры метров на двести-триста, не больше. Ну, конечно: расстояние! Все дело в расстоянии! Я привязана к Войну. Якорь!

Сползла с кровати, стараясь не шуметь: дверь была приоткрыта, но медсестры на посту не было. Может, плохо кому-то стало или чаю решила попить, или спит. Человек она, в конце концов, или нет? Какая разница! Я покачала головой, прогоняя ненужные мысли.

Телефон показывал половину третьего ночи. И где я возьму воду и лекарства? И как я со всем этим скарбом усну?

Засунула ноги в тапочки и пошаркала к двери, стараясь наступать на пол как можно аккуратнее. Коридор был пуст. Необычную тишину не тревожили ни храп, ни стоны, лишь еле слышно тикали часы на стене.

За постом медсестры стояли несколько кушеток, изо всех сил изображавших мини-диваны, три шатких на вид стола (точно такие же стоят в летнем кафе недалеко от моего дома), тумбочка (на которой красовалась ваза с трехдневным букетом роз) и два холодильника.

Я осмотрела пустующий коридор еще раз и рванула за стойку. Таблеток на посту не обнаружила: нашла лишь бумаги, бланки на выписку и губную помаду цвета бордо. Холодильники содержимым тоже не порадовали. В первом, с угрожающей надписью на дверце «Следите за сроком годности или продукты будут выкинуты в мусорку!», нашла пару упаковок с йогуртом и контейнер с оливье. Не густо. Во втором – соки, молоко и лапшу быстрого приготовления. Чей-то стратегический запас, не иначе. Удача улыбнулась при обыске морозильных камер. Я нашла клад: пластиковые бутылки ядовито-синего цвета, наполненные водой до отказа и потому превратившиеся в ледяные кирпичи. Сойдет!

Потрясла каждую из бутылок и забрала себе ту, в которой плескалась вода. Видимо, ее положили в морозилку совсем недавно.

– Решила приложить? – Раздался позади меня бодрый женский голос. – Болит, что ли?

Я еле удержалась от испуганного вскрика и обернулась, прижимая находку к груди. Не отдам! Ни за что!

– Да. Нет. – Я улыбнулась медсестре через силу. – Ноет просто.

– Это правильно. – Кивнула она и тяжело опустилась в кресло.

Что именно было правильным: боль или моя легенда, осталось загадкой.

– Иди спать. Завтра на выписку.

– Хорошо. Спасибо. – Я проковыляла к своей палате гораздо бодрее, чем шла от нее. Даже боли не почувствовала. Видимо, адреналин в крови помогал на время забыть о перенесенной операции. Выдохнула только после того как прикрыла за собой дверь.

Добралась до кровати, схватила телефон и набрала в строке поисковика «как лечить рану, если поднялась температура». Мама дорогая, роди меня обратно! Вереница картинок с изображениями гниющих конечностей замелькала перед глазами, вызывая острый приступ тошноты. Несколько медицинских сайтов сошлись на одной рекомендации: рану промывать, повязку менять, антибиотик пить.

Я чуть не застонала от ярости: где найти бинты в больнице? В фильмах ушлые главные герои при помощи заколки-невидимки проникают сквозь запертые двери и набирают кучу нужных препаратов. В фильмах. В жизни за мной зорко следила медсестра, я понятия не имела, где именно находится тот волшебный шкафчик с лекарствами и точно не владела навыками вскрытия замков.

Подорожник! Приложу к ране подорожник. Он-то точно растет в лесу. Для перевязки прекрасно подойдет больничное полотенце для рук – застиранное (потому чистое) и с синей печатью «ХГ» в углу. Видимо, таинственные символы призваны означать «хирургия», но утверждать не берусь.

Теперь антибиотики: эта задача была ещё более не выполнимой. Мало того, что они продаются только по рецепту, но еще и купить их в коридоре посередине ночи было не у кого. Да и что греха таить: не на что. Не ношу я с собой кошелек с деньгами и карту, вот такая я глупая!

Я выудила из закромов тумбочки сумку и высыпала содержимое на кровать. Определенный запас лекарств у меня имелся всегда: пластыри (куда без них в офисе), противодиарейное (иногда обедать приходится в бистро через дорогу), жаропонижающее, оно же – прекрасное средство от головной и зубной боли.

Возьмем, на всякий случай.

– Ха! – Чуть не запрыгала от радости, но вовремя прикрыла рот. Я нашла бутылочку антисептика для рук и почти целый тюбик мази, который покупала еще полгода назад. Спасибо, Славик, что пробил себе палец офисным степлером!

Я поцеловала находку и завернула в полотенце все, что мне удалось найти. В кровать легла в тапочках – пусть они домашние, но бегать по земле и колоть ноги я устала. Положила сверток на грудь, закрыла глаза и чуть не чертыхнулась – не сработает же! Одеялом я тоже накрывалась, но оно со мной в сон не переходило!

Засунула сверток под сорочку и поморщилась – вид что надо: или я странно беременна в ребрах или грудь у меня резко выросла до десятого размера и теперь болтается у пупка. Как бы медсестру с утра удар не хватил от моего вида.

Войн, я иду!

– Глупый, глупый дурак! – Злобно прошипела какая-то женщина и, замахнувшись, треснула оборотня по затылку. Войн скривился, виновато пожал плечами, но промолчал.

– Когда ты начнешь думать своей головой? – Продолжала буйствовать незнакомка. – Почему сразу не пришёл ко мне?

Шлепок звонкого подзатыльника снова разорвал тишину пещеры.

– Убила бы!

Такая угроза мне не понравилась. Я вышла из темноты и замерла, поймав взгляд Война.

– Кто это? – Спросила одними губами и многозначительно посмотрела на Коготь, мирно дремавший в метре от костра.

Оборотень еле заметно покачал головой и прошептал:

– Это Галия, Вар-рвара.

Магичка резко обернулась, и мы воззрились друг на друга с одинаковым ужасом и любопытством.

– Это она? – Скривила губы Галия. – Серьезно?

– О вас я тоже не лучшего мнения. – Не осталась в долгу я, разглядывая гостью. – Тронете Война хоть пальцем, и я вас прирежу.

– Она. – Более тепло протянула бывшая магичка. – Теперь вижу.

Галия оказалась… эдакой смесью бабы Яги и цыганки. Черные длинные волосы были одновременно собраны в некое подобие прически на затылке и распущены, они висели тонкими прядями, собирались в мышиные гнезда и торчали в разные стороны. Подведенные глаза были то ли темно-карими, то ли черными, на щеке красовалась миловидная родинка, на пальцах рук блестели кольца. Красная с коричневыми вставками длинная юбка и кофта с оранжевыми воланами сбили с толку. Перед глазами так и вспыхнуло видение: Галия соскакивает с места и с криком «ай-ла-лей, позолоти ручку, дорогой» кружится в танце.

– Н-да, не огонь. – Протянула тем временем магичка, разглядывая меня с головы до ног. – А это что?

Я проследила за ее взглядом и вздернула нос. Не позволю себя оскорблять. Тем более, вот этому… чуду в воланах!

– Это тапочки. – Холодно ответила я и подошла к Войну с другой стороны костра. Я бы с радостью прихватила с собой Коготь, но он лежал слишком близко к новоявленной магичке. – А у вас?

Галия нахмурилась и бросила быстрый взгляд на свои сапоги. К слову, очень даже модные – кожаные, на невысоком каблуке.

– Что ты себе?..

– Хватит. – Неожиданно громко рявкнул Войн. – Галия, ты-то куда?

– С какого она мира? – Магичка отвернулась, демонстративно меня игнорируя.

– Не знаю. – Скривился оборотень. – Она ничего не помнит.

Я поджала губы: Войн врал. Нагло, глядя ей в глаза. Значит, не доверял.

– Ничего, вспомнит. – В голосе гостьи так и сквозило холодное обещание, приправленное яростью и ненавистью. – Что с ее фигурой?

– Может, у меня спросите? – Я села на землю, поправляя импровизированный живот. Бутылка с тающим льдом прикоснулась к коже, и я чуть не заорала от неожиданности. Галия заметила мою нервозность, но истолковала ее по-своему.

– У вас все так выглядят? – Перефразировала она, обращаясь ко мне.

– Как «так»? – Я наивно похлопала ресницами. – А разве у вас не два желудка?

– Два? – Округлила глаза магичка-Яга.

– В один кушаете сразу, в другой складываете про запас. Самое вкусное – падаль. Мясо бродит в желудке несколько месяцев, а после отрыжки им можно кормить мужчин. – Я наклонилась к Галии и доверительно прошептала. – Сила у них от этого ого-го! Если вы понимаете о чём я.

Я согнула руку в локте и сунула кулак под нос женщине, демонстрируя размер предполагаемого «ого-го». Оборотень застонал и поморщился, скрывая рвущийся смех.

– Сколько же ты ешь? – Схватилась за сердце магичка.

– Мало. Я маленькая. – Я пожала плечами. – Кабанчика на завтрак, слоника на обед. Ужин – разгрузка, потому медвежонок и бочка самогона.

– Войн! – Галия посмотрела на оборотня, чудом не сорвавшись на крик. – Я должна кое-что проверить. Вернусь на рассвете.

– Хорошо. – Кивнул оборотень. – Мы будем ждать тебя здесь.

Магичка вскочила с места и понеслась к выходу, но вдруг резко обернулась. В ее глазах заполыхало недоверие, подол юбки взбил песок от резкого разворота.

– А где ты была? – Спросила она и будто случайно положила руку на маленький холщевый мешок, привязанный к поясу.

– Когда? – Я снова захлопала ресницами, изо всех сил изображая куклу.

– Когда я пришла.

– Срыгивала. – Я махнула рукой и демонстративно промокнула губы тыльной стороной ладони. – Я ж в своем мире вовремя этого не сделала и того… окочурилась.

– Ясно. – Мой ответ Галию успокоил, а судя по перекошенному лицу, еще и толкнул в самые глубины омута презрения. – Вернусь на рассвете.

– Ну, ты даё-ошь. – Восхищенно пробормотал Войн через несколько минут после ее ухода. Видимо, прислушивался к удаляющимся шагам магички. Я же все это время с ужасом смотрела в проем, ожидая возвращения взбешенной Яги.

– Чтоб ее Тени сожрали. – Я обиженно надула губы. – Тапочки ей мои, видите ли, не понравились. Как она тебя нашла?

– Выследила. – Оборотень снова откинулся на песок и не сдержался, застонал.

– Почему не убила?

– Убьет. – С холодной уверенностью добавил он. – Ее сердце билось ровно – она не переживала, но хотела показать обратное. У нее был с собой яд и заговоренный клинок. Думаю, ты ей помешала.

– Не особо ты и сопротивлялся. – Я постучала пальцем по его голове в том месте, где совсем недавно отметилась оплеухой Галия.

– Начал бы, как только она напала.

– Начал бы. – Передразнила я и задрала подол пижамы, вытаскивая сверток. – Не думаю, что я ее напугала настолько, чтобы отказаться от задуманного.

– Ты ее не напугала, – улыбнулся Войн, – а озадачила. Не думаю, что она когда-либо сталкивалась с двужелудковыми Иными. Противника надо знать. Вдруг ты маг, как и она? Вдруг ты сильнее?

– Обработаю рану и валим. – Я насупилась, втайне радуясь, что так легко отделалась от Галии. Не представляю, как бы отреагировала, если бы она запустила в меня огненным шаром.

– К Теням? – Усмехнулся Войн, с любопытством рассматривая мои «подарки».

– К кому хочешь, но только тут мы не останемся.

– И куда пойдем?

– Туда, где нет врагов, и куда ты не хочешь возвращаться. – Я потрясла бутылку и с удовлетворением услышала плеск воды. Растаяла, голубушка. Отлично.

– Что это? – Оборотень вдруг схватил меня за запястье. – Что ты принесла?

– Это ваши травы из нашего мира. – Спорить или давить не стала. Гордец может упереться и не принять помощь. – Это вода. Обычная, чистая. Это отвар, он снимет жар, это мазь, чтобы не было заражения на руке.

Оборотень медленно разжал пальцы и посмотрел на меня так, будто увидел впервые.

– Что? – Я подняла бровь, копируя его любимое выражение лица. – Думаешь, я тебя отравлю?

Войн не ответил, продолжил буравить меня взглядом.

– Ладно. Давай так: перед тем как что-то делать, я буду тебе давать это нюхать. Ты распознаешь яд?

– Этого мира. – Откликнулся, наконец, Войн.

– Тогда тебе придется мне довериться. – Я открутила крышку и смочила водой полотенце. – Сейчас мы будем мыть твою руку.

– Этим? – Он скосил взгляд на бутылку. – Синим?

Я чертыхнулась и быстро сделала глоток. Чуть не закашлялась: вода оказалась ледяной.

– Выпей. – Поднесла бутылку к губам Война. – Выпей, кому говорю?!

Пришлось нажать на его челюсть и влить несколько капель в рот силой. Оборотень оскалился, но все же проглотил воду.

– Понял? Вода. Не ключевая конечно, но чистая. Ещё выпей. Вот так. – Вздохнула, завинчивая крышку. – Сейчас промоем рану, будет больно.

– Давай. – Войн замешкался, но руку мне протянул. – Галия быстро бегает.

Просить дважды меня было не надо. Я приложила мокрое полотенце к ране. Оборотень поморщился и судорожно вздохнул.

– Больно? Сильно?

– Терпимо. – Огрызнулся Войн. – Займись делом. Или ты из-за каждой царапины меня жалеть собираешься?

– Ути-пути, какие мы смелые. – Злость придала уверенности. Я смочила полотенце еще раз, счищая с предплечья опилки и песок. Запекшуюся кровь отскребала от раны небольшими кусочками, желтый гной (не много, хвала Богам этого мира, если они есть) стерла чистым концом ткани.

Не так всё и страшно: да, рана глубокая – шрам останется, но судя по крови (фонтаном не бьет, рекой не течет) артерии и вены не задеты. По-хорошему, ее бы зашить, но я не догадалась захватить иголки и нитки, да и опыта в штопке кожаных изделий у меня не было.

Я торопливо распечатала коробку из-под мази и достала инструкцию.

– Что пишут? – Войн, наконец, справился с болью и смог начать разговор.

– Т-с-с… – Я наклонилась к огню, вглядываясь в буквы. – Нашла! Можно наносить на открытые раны, используется в послеоперационный период. Отлично.

– Надеюсь. – Нахмурился оборотень.

Я нанесла мазь на рану, тщательно промазывая края. За неимением бинтов, оторвала от подола пеньюара лоскут, и им же забинтовала Войну руку. Шелк скользил по коже, но, в конце концов, сдался, и я смогла завязать его узлом.

– Повязку нужно менять каждый день. – Я строго посмотрела на Война и только сейчас поняла, что он все это время терпел боль неимоверным усилием. Его лицо полыхало, как новогодняя елка белыми и красными пятнами, на лбу блестел пот, губы сжались в тонкую линию.

– Жалеть не буду. – На всякий случай повторила я. – Вечером, так же промоешь, намажешь и забинтуешь… замотаешь. Понял?

Войн кивнул, медленно выдыхая через стиснутые зубы.

– Хорошо. Теперь это. – Я взболтала содержимое бутылки жаропонижающего. – Нужно сделать глоток. Мне выпить первой?

Оборотень рыкнул, выхватил лекарство из рук и отпил. Его глаза округлились.

– Сладкий. И еще какой-то привкус…

– Нормальный привкус. – Я закрыла лекарство и положила к мази. – Будешь гореть в лихорадке, ещё прими. Пить будешь?

– Ты лекарь, Вар-рвара?

– Нет, – я даже улыбнулась его детской непосредственности. – Далеко нет.

– Обрабатывать раны с таким каменным лицом как у тебя, могут только те, кто часто их видел. – Недоверчиво протянул Войн.

– Не хочу тебя злить, но во сне перевязывать и лечить не страшно.

– Хорошо, – оборотень поднял руки ладонями вверх. – Сдаюсь. Сон, значит, сон. Если тебе так легче принимать меня и мой мир, остановимся на этом.

– Спасибо. – Я полила на руки немного воды, смывая с пальцев кровь и грязь. В нос ударил знакомый запах железа. В который раз удивляюсь реализму сновидения! Вот будет смех, если я действительно стала героем фильмов про попаданство.

– Надо уходить. – Войн оперся на здоровую руку и поднялся на ноги.

Его пошатывало, грудь блестела от пота.

– Уверен? – Я тоже вскочила. – Подожди-ка.

Переложила в мешок, добытый у шамана, лекарства и, уверенно схватив Война за штаны, привязала скарб к его поясу:

– Нести будешь ты. Осторожно – стекло хрупкое. Если я проснусь, лекарства должны остаться у тебя.

Войн не ответил, лишь нахмурился, разглядывая меня из-под бровей.

Я отступила от мужчины, подняла Коготь и нож Лари с земли, стараясь держать их от оборотня как можно дальше:

– А с этим добром что делать? Тебе нужен нож?

– Тебе нужен. – Войн с кряхтением наклонился и вытащил из костра несколько толстых веток. – Возьми себе.

– Будем отмахиваться от Теней палками? – Я попыталась улыбнуться, но оборотень остался серьезным и шутки не оценил.

– Скоро рассвет. Встреча с ними маловероятна, но подготовиться не помешает.

– А ты сможешь идти?

– Смогу. – С неожиданной теплотой в голосе ответил Войн. – Я уже был в подобной ситуации.

– Даже спрашивать не хочу. – Я покачала головой. – Рэмбо, блин.

Помогать оборотню не пришлось: он вполне бодро вышел из пещеры, оставляя на песке цепочку следов, и вдруг остановился, приглядываясь к земле.

– Что там? – Я наклонилась и подобрала разбросанные вокруг пещеры цветы – зеленые листья, мелкие желтые бутончики на стеблях. – Вялые уже.

– Зверобой. – Поморщился Войн и уверенно зашагал дальше. – Теперь понятно, как Лари прошел через Теней.

Я отбросила в сторону находку и последовала за мужчиной в черноту леса.

Я – воительница-чужестранка! В шелковом пеньюаре, с мечом в одной руке и ножом и горящей палкой в другой, – держать неудобно, но благодаря тонкой рукояти, реально. На ногах красуются пушистые розовые тапочки в виде зайчиков с длинными ушками. Для полноты картины не хватало только орущего дурным воем динозавра или мамонта за спиной. Я даже осмотрелась, выискивая взглядом доисторическое животное. Динозавра не нашла, но заметила, что небо на горизонте посерело.

– Скоро рассвет. – Проследил за моим взглядом Войн. – Будет проще уходить от Тварей, но сложнее от магов и наёмников.

– С тобой не соскучишься. – Я уверенно потопала за Войном в чащу. – Далеко идти?

Спина оборотня напряглась, голова опустилась. Место, в которое он меня вел, действительно приносило ему болезненные воспоминания:

– Пара дней.

– Пара дней? – Я сбилась с шага. – Нужно идти два дня? Ногами? По лесу?

– Это проблема?

– Да! – Я осеклась: не хотелось бы выглядеть в глазах оборотня неженкой. Он и так было не особо высокого мнения о моем мире. – Ты же ранен.

– Я справлюсь.

А я нет! Но говорить ему об этом не стала.

Только через час наступили первые признаки полноценного рассвета. Солнечные лучи играли в облаках стелящегося у корней деревьев тумана, сонные птицы радовались новому дню, а мои тапочки промокли от росы. Я в очередной раз с тоской осмотрела поникшие уши плюшевого зайца и поняла, что чувствую себя так же как они – вымотанной, грязной и уставшей.

Свой факел я выкинула уже давно – руки и так были заняты оружием. Каждый шаг давался с трудом. Сначала было страшно идти в темноте, – вдруг наткнусь на ветку и выколю себе глаз, потом, что споткнусь и упаду на одно из лезвий.

– А привал будет? – Спросила, с усилием выдергивая рукоять меча из пушистых веток кустарника. Коготь надо мной будто издевался – цеплялся за все, что росло или торчало из земли.

– Привал? – Нахмурился оборотень, мельком взглянул на меня, но продолжил уверенно шагать вперед. – Ты устала?

– Ты устал. Вот черт! – Я не сдержала злость и пнула трухлявый пень. – Мой меч прилипает ко всему, что видит. Ножны ты взять не догадался?

– Ножны сломались. – Оборотень неожиданно остановился и развернулся так резко, что я чуть в него не врезалась.

– Что? – Я нахмурилась. – Быстрее идти не могу. Кстати, хотела рассказать про расстояние…

– Вар-рвара, как бы это мягче сказать, – перебил меня Войн. – Мне бы проверить кое-что, ты не против?

Я вопросительно подняла бровь. Больше для лесоруба, потому что я уже знала, – я выполню все, о чем он попросит.

– Больно будет? – Поинтересовалась на всякий случай, чтобы если что, не верещать, как… девчонка.

– Нет, – неуверенно ответил он. – Если только чуть-чуть.

– Ну ладно, – я угрожающе помахала перед носом Война ножом шамана. – Если только чуть-чуть, да?

– Ага. – Оборотень осмотрелся и вырвал лист какого-то растения, сильно смахивающего на лопух. – Дай Коготь.

Я протянула меч рукоятью вперед:

– Уверен?

– Не-а. – Улыбнулся Войн. – Но проверить надо.

– Если что, вылечить тебя от его раны я не смогу. – На всякий случай напомнила я, наблюдая, как оборотень осторожно сжимает обернутую в лист рукоять.

– А если я очень попрошу?

– Даже если будешь умолять. – Я отступила, с восхищением поглядывая на тандем мужчины и клинка. Войн взмахнул мечом, со свистом разрезая стелящийся у ног туман. Руки, увитые узлами мышц, напряглись, поднимая оружие. Коготь закружился в воздухе, замер на секунду и, управляемый умелой рукой оборотня, обрушился на меня сверху вниз.

Я даже не вскрикнула, просто застыла от неожиданности. Почему-то подумала о том, что не умру мгновенно и увижу во всех подробностях, как лезвие сносит мне плечо и разрубает тело пополам.

– Ха! – С восторгом произнес Войн и улыбнулся так широко, что я увидела его коренные зубы. – Я так и думал.

– Да-а? – Моя бровь выгнулась, руки затряслись от пережитого испуга. – И о чём ты думал?

– Коготь твой! – Произнес он таким счастливым тоном, будто не пытался меня убить несколько секунд назад. Мне невероятно повезло – меч зацепился острием за ствол дерева и замер в паре сантиметров от моего плеча. А так бы всё, располовинил!

– Ты идиот? – Меня начало потряхивать, голос задрожал. – Это что, блин, за проверки такие?

– А что? – Нахмурился Войн и с усилием вытащил Коготь из ствола. – На, держи своего друга.

Я чуть ли не с рычанием выхватила меч и направила его на оборотня:

– Ты мог меня ранить!

– Не мог. Он бы не позволил.

– Кто?

– Коготь. Он твой. Он тебя выбрал. Невероятно! Я слышал об артефактах, но никогда их не видел. Удивительно!

– Удивительно, что я тебя еще не прирезала! – Только любопытство смогло охладить мою злость. – Объясняй по-человечески или я за себя не ручаюсь.

– Все магические вещи кому-то принадлежат. Как правило, их создателю. Но бывает, что со временем артефакты приобретают или впитывают часть души хозяина и начинают жить своей жизнью. Коготь – один из таких. И он выбрал тебя.

– Да? – Я недоверчиво прищурилась. – А что он умеет?

– Убивать? – Предположил Войн. – Он создан для этого.

– Так, – я посмотрела на меч более внимательно, – правильно я понимаю: ты хочешь сказать, что я теперь должна скакать по лесу как раненая в попу лошадь и драться со всеми у кого есть клыки?

– Нет. – Рассмеялся Войн. – Ни с кем тебе драться не надо. В твоем случае надо бежать, если даже просто заподозришь неладное. Я констатирую факт – меч твой.

– А плюсы-то есть? Помимо того, что я накачаю себе руку, пока буду его таскать?

– Ох, Вар-рвара, упади тебе на руку звезда, ты и ее подвергнешь пыткам. Это чудо. Просто порадуйся.

– Если на меня свалится звезда, от планеты и мокрого места не останется. – Я наморщила нос, но всё же улыбнулась. – Ладно, радуюсь. А что ещё я получу от этого «подарка»? А если его создатель потребует его вернуть, что делать? А куда ты пошёл?

Я засеменила следом за Войном. Оборотень шагал с такой скоростью, будто надеялся от меня сбежать и более того – активно претворял мечту в жизнь.

– Триста метров, Войн! Триста метров или понесешь Коготь сам! – Завопила я ему в спину.

– В каком смысле? – Войн все-таки остановился, недовольно оглянувшись.

– Триста шагов. Примерно. – Я, запыхавшись, все же догнала лесоруба. – Если дальше, то я просыпаюсь.