Читать книгу Любовное ассорти - - Страница 4

Маша всегда считала их семью образцовой. Сергей, ее муж, был для нее воплощением надежности и любви. Их дом, наполненный смехом и ароматом свежеиспеченного пирога, казался ей крепостью, где царили доверие и взаимопонимание. Она никогда не сомневалась в его верности, ведь он был ее единственной любовью, ее опорой и лучшим другом.

Все началось с мелочей. Задержки на работе стали чаще, телефонные разговоры – короче и загадочнее. Сергей стал более рассеянным, его взгляд часто блуждал где-то далеко, а объятия стали менее страстными. Маша списывала это на усталость, на стресс от работы, на обычные семейные будни, которые, как она думала, не могут быть вечно наполнены фейерверком страсти.

Но однажды, возвращаясь домой раньше обычного, Маша увидела то, что навсегда изменило ее мир. Дверь соседней квартиры, где жила молодая и привлекательная Анна, была приоткрыта. Изнутри доносились приглушенные голоса, смех… и голос Сергея. Сердце Маши замерло. Она подошла ближе, не веря своим ушам, не желая верить своим глазам. И тогда она увидела его. Сергей, ее Сергей, обнимал Анну, их губы были так близко, что казалось, вот-вот сольются в поцелуе.

Мир Маши рухнул. Земля ушла из-под ног. Она почувствовала, как холодный ужас сковал ее тело, а в голове зашумело так, что стало трудно дышать. Этого не могло быть. Этого просто не могло быть! Ее муж, ее верный, любящий Сергей, с соседкой? С той самой Анной, с которой они иногда перекидывались парой слов на лестничной клетке, с которой она делилась рецептами и сплетнями о других соседях?

Маша отступила, прижавшись к стене подъезда, словно пытаясь спрятаться от собственной реальности. Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Она не могла понять, как такое могло произойти. Как человек, которого она знала и любила столько лет, мог так ее предать? Как он мог лгать ей в глаза, улыбаться, говорить о любви, когда его сердце принадлежало другой?

Она никогда не была ревнивой женщиной. Она верила в их любовь, в их будущее. Она строила планы, мечтала о детях, о старости, проведенной вместе. И теперь все это рассыпалось в прах, как карточный домик под натиском ветра.

Маша не помнила, как добралась до своей квартиры. Она вошла, закрыла дверь и осела на пол, обхватив колени руками. Шок был настолько сильным, что она не могла даже плакать. Она просто сидела, ощущая пустоту внутри, словно из нее вырвали все самое дорогое.

Мысли метались в голове, как испуганные птицы. "Почему? За что? Что я сделала не так?" Она перебирала в памяти их совместные дни, их разговоры, их близость, пытаясь найти хоть малейший намек, хоть одну трещину в их идеальном, как ей казалось, браке. Но ничего не находила. Все было так, как всегда. Или ей только казалось?

Она никогда не могла подумать, что у мужа может быть любовница. Никогда.

Это было за гранью ее понимания, за гранью ее мира.

Мира, который она так тщательно строила, в котором так уверенно себя чувствовала. Теперь этот мир был разрушен, и Маша осталась одна посреди обломков своего счастья, не зная, как и где искать выход из этой бездны боли и разочарования

Она подняла голову, взгляд упал на фотографию на комоде: они с Сергеем, молодые, счастливые, на фоне цветущего сада. Его глаза сияли любовью, ее глаза – безграничным доверием. Эта фотография, когда-то символ их нерушимого союза, теперь казалась насмешкой, издевательством над ее наивностью.

"Как ты мог?" – прошептала она, обращаясь к застывшему на снимке образу. Голос ее был хриплым, чужим. Она чувствовала, как внутри нее что-то ломается, трещит по швам. Не просто доверие, а вся ее вера в добро, в искренность, в то, что мир может быть справедливым.

Внезапно она услышала звук ключа в замке. Сердце ее забилось чаще, но уже не от страха, а от какой-то новой, холодной решимости. Она не хотела, чтобы он увидел ее такой – разбитой, рыдающей. Она встала, вытерла слезы тыльной стороной ладони, стараясь придать лицу спокойное выражение.

Дверь открылась, и вошел Сергей. Он выглядел уставшим, но на его лице играла привычная, немного рассеянная улыбка.

– Привет, дорогая. Прости, задержался. Много дел, – сказал он, снимая пальто.

Маша молчала, наблюдая за ним. Каждый его жест, каждое слово теперь казались ей фальшивыми, притворными. Она видела его, но не узнавала. Перед ней стоял незнакомец, который носил маску ее мужа.

– Ты чего такая тихая? – Сергей подошел к ней, пытаясь обнять.

Маша отстранилась. Резко, без объяснений.

Сергей удивленно поднял брови.

– Маш, что случилось?

Она посмотрела ему прямо в глаза. В них не было ни тени раскаяния, ни следа вины. Только недоумение и легкое раздражение.

И это было хуже всего. Хуже, чем увидеть его с другой.

Хуже, чем осознать предательство. Это было осознание того, что он, возможно, даже не считает себя виноватым.

– Я видела тебя, Сергей, – произнесла Маша, и ее голос дрогнул, но она заставила себя говорить. – Видела, как ты был у Анны. В ее квартире.

Улыбка сошла с лица Сергея. Его глаза расширились, в них мелькнул испуг, но тут же сменился какой-то странной, холодной решимостью. Он не стал отрицать. Не стал оправдываться. Он просто смотрел на нее, и в этом взгляде было все: и признание, и равнодушие, и, возможно, даже какое-то злорадство.

– Ты… ты все поняла не так, – начал он, но слова звучали неубедительно, словно он сам в них не верил.

– Не так? – Маша горько усмехнулась. – Я видела, как ты ее обнимал, Сергей. Как вы были близки. Что тут можно понять не так?

Наступила тишина, наполненная невысказанными обвинениями и болью. Маша чувствовала, как последние ниточки, связывающие ее с этим человеком, рвутся. Она больше не видела в нем своего Сергея. Она видела лишь пустоту, обман и чудовищное предательство.

– Я… я не знаю, что сказать, – наконец пробормотал Сергей, опуская взгляд.

– И не надо, – ответила Маша, и в ее голосе появился холод. – Мне больше ничего не надо от тебя. Ни твоих оправданий, ни твоих лживых слов. Я просто хочу, чтобы ты ушел.

Сергей поднял на нее удивленный взгляд.

– Ушел? Маша, ты серьезно?

– Абсолютно, – твердо сказала она. – Я не могу больше жить с человеком, который так лжет. Который так предал меня. Ты разрушил все, Сергей. Все, что мы строили. И я не собираюсь жить среди этих обломков.

Она смотрела на него, и в ее глазах больше не было слез. Была лишь опустошенность и холодная решимость. Она знала, что ей предстоит долгий и трудный путь. Путь восстановления, путь исцеления. Но она знала и то, что этот путь она пройдет одна. Без него. Потому что ее счастье, ее осколки, она соберет сама, и построит.