Читать книгу Магический участок – сыр, тапки и магия на грани - - Страница 4

Утро в штаб-квартире ММП началось с того, что Феня Хлопушка пыталась скрестить кофемашину с магическим кристаллом роста, утверждая, что это решит проблему с вечно заканчивающимися сливками. Результатом стал фонтан пенистого латте, стремительно заполнявший комнату и угрожавший похоронить всех под липкой, пахнущей кофеином лавой.

В этот момент в дверь постучали. Стук был настолько вежливым и официальным, что даже бурлящий кофе на мгновение притих.

На пороге стоял гном в безупречно отутюженной ливрее и держал в руках пергаментный свиток с восковой печатью.

– Депеша для Мобильной Магической Помощи, – объявил он и, бросив взгляд на захлестываемую пеной комнату, добавил с легкой гримасой: – Желаю удачи.

Аркадий Простаков принял свиток. Печать с изображением скрещенных лопаты и волшебной палочки принадлежала Департаменту Магического Земледелия.

– Турнир Садоводов-Волшебников, – прочитал он вслух, развернув пергамент. – «Гибрид кактуса и плотоядной орхидеи «Царица Ночи», созданный селекционером Горацием Колючкиным, проявляет признаки разумности и агрессии. Заблокировал центральный павильон, удерживает жюри. Просим срочного вмешательства».

Виола Премудрая, оттирая пену с мантии, замерла с выражением благоговейного ужаса.

– Турнир… Но это же… Гораций Колючкин! Его работы – это основа основ магической ботаники! Что же могло пойти не так?

– Может, кактус просто не понравилась его стрижка? – предположила Феня, пытаясь спасти из пены хотя бы одну кружку.

Аркадий смотрел на свиток с растущим предчувствием беды. Официальный вызов от Департамента всегда означал одно: проблемы, которые уже невозможно скрыть от общественности.

«Изумрудный Свод», главный ботанический сад столицы, снаружи напоминал хрустальный дворец, парящий над землей. Однако команду ММП провели не через парадный вход, усыпанный лепестками поющих роз, а через служебный проход, пахнущий удобрениями и тревогой.

Их встретил сам организатор Турнира, барон фон Блюмэншик, человек с лицом цвета перезревшего лимона и нервным тиком.

– Наконец-то! – выдохнул он, хватая Аркадия за рукав. – Он угрожает уничтожить уникальные экспонаты! Он цитирует Шекспира и бросается иголками! Это катастрофа для всей магической ботаники!

За его спиной простирался главный павильон. Это был тропический рай под стеклянным куполом. Гигантские папоротники шептались с орхидеями, по ветвям деревьев переливались светящиеся мхи, а в воздухе висели целые гроздья неизвестных науке плодов. И в центре этого буйства жизни, на алтаре из белого мрамора, возвышалось творение Колючкина.

Гибрид был одновременно прекрасен и ужасен. Двухметровый, мясистый стебель кактуса был увенчан огромным, бархатистым цветком орхидеи глубокого фиолетового цвета. Лепестки испещряли сложные узоры, напоминающие глаза, а из центра цветка свисали липкие, похожие на жала, отростки. Все растение было покрыто длинными, острыми как бритва шипами, на кончиках которых поблескивала ядовитая жидкость.

Вокруг постамента, на золоченых стульях, сидели члены жюри – седовласые магистры и дамы в роскошных мантиях. Они не были связаны, но их позы были застывшими, а лица застыли в блаженных, пустых улыбках. Они напоминали кукол, чьи батарейки сели.

– Наркотический нектар, – мгновенно диагностировала Виола, надевая многослойный респиратор. – Он испаряет его через шипы. Они в состоянии эйфорического ступора.

И тут растение заговорило. Его голос был похож на шелест сухих листьев, скрип старого дерева и тихий перезвон хрустальных бокалов – одновременно.

«И вы пришли… новые судьи? Новые палачи, что мерят красоту линейкой и циркулем?»

Аркадий сделал шаг вперед, подняв руки в жесте мира.

– Мы здесь не судить. Мы из Мобильной Помощи. Мы слушаем.

«Слушаете? – голос гибрида зазвенел с горькой иронией. – А слышите ли вы музыку сфер? Чувствуете ли боль распускающегося бутона? Нет! Вы видите лишь форму! Мои шипы пугают вас. Мой яд отталкивает. Вы, как и они, слепы!»

Одним из своих гибких отростков он указал на оцепеневшее жюри.

– Мы можем попробовать понять, – сказал Аркадий. – Расскажите.

«Меня создали для победы! – зашелестел гибрид, и его стебель содрогнулся. – Лелеяли, холили… а когда я показал свой истинный нрав, свою душу – они отвергли меня! Назвали «нестабильным», «опасным»! Я требую признания! Я – венец творения, а не научный курьез!»

В этот момент Феня, решив проявить инициативу, попыталась незаметно подобраться к жюри с баллоном антидота. Гибрид заметил движение. Он не повернулся, но один из его шипов с резким свистом выстрелил и вонзился в мрамор в сантиметре от ноги Фени. Шип был размером с гвоздь и дымился.

– Так, – отползла Феня, бледнея. – Он еще и снайпер.

– Прямое воздействие исключено! – прошептала Виола Аркадию. – Помимо нейротоксина, сканер показывает мощное защитное поле. Любая атака может спровоцировать выброс яда в атмосферу павильона!

Пока они оценивали обстановку, Бенедикт, проигнорировавший все инструкции по безопасности, невозмутимо прогуливался между экзотических растений. Он обнюхивал корни, трогал лапой странные цветы и, наконец, уселся перед небольшим, пыльным горшочком, затерявшимся в тени гигантской мухоловки. В горшке росла невзрачная опунция – корявый, покрытый бледными колючками кактус, явно не соответствовавший блеску и лоску Турнира. Бенедикт уставился на него, затем на разглагольствующий гибрид, и издал короткий, требовательный звук.

Аркадий, видя, что переговоры зашли в тупик, решил сменить тактику. Он вспомнил сыра и его потребность в достойном собеседнике.

– Вы говорите о душе, о сути, – начал он. – Но разве истинная сущность нуждается в признании со стороны? Разве великий философ ищет одобрения толпы?

Гибрид замер. Лепестки-орхидеи слегка дрогнули.

«Вы… вы думаете, я тщеславен?»

– Я думаю, вы одиноки, – мягко сказал Аркадий. – Вам не с кем разделить ваши мысли. Эти магистры? Они восхищаются вашей формой, но не видят содержания. А вы… вы не пытаетесь найти того, кто сможет его увидеть. Вы лишь требуете.

Растение молчало. Казалось, оно впервые задумалось над этим.

Тем временем Феня, следуя безошибочному чутью Бенедикта, осторожно принесла горшок с опунцией.

– Аркадий, – прошептала она. – Смотри, Бенедикт нашел… вот это. Может, ему нужен не приз, а… ну, знаешь. Просто кто-то свой.

Она поставила опунцию на пол на почтительном расстоянии от гибрида.

Тот медленно повернулся к нежданному гостю. Его «взгляд» скользнул по кривоватому стеблю, бледным колючкам, по общему виду упрямого и абсолютно самодостаточного выживания.