Читать книгу Терра Инкогнита: Технохаос - - Страница 7

У смурного бармена нашелся неожиданно богатый запас еды. Я глазела на аккуратные пакетики с овощами, выложенные рядком на стойке. Округлые бока спелых томатов, таких нежных, что коснись, и лопнут, потекут свежей кровью. Хрусткие даже с виду листья латука. Огурцы, похожие на миниатюрные кактусы, и еще какие-то неизвестные мне овощи – вытянутые, гладкие, густо-бордовые…

Бармен хмыкнул.

– Собственные теплицы, – с оттенком гордости пояснил он. – Ими и живем. Берете что-нибудь?

Я сдвинула в сторону упаковку огурцов. Ну еще бы. Небось приторговывают своими овощами или обмен хороший наладили. Интересно, чья это территория? Какой банде Тихий Тупик отчисляет регулярную мзду, чтобы не трогали?

Теплицы… Как-то мне попалась книга, описывавшая выращивание овощей в специальных закрытых пространствах. Раньше теплицы создавались для того, чтобы защитить хрупкие молодые побеги от ветра и холода. Сейчас же – чтобы дать им хоть какой-то шанс против палящего солнца и кислотных дождей. В сегодняшних «теплицах» впору охлаждаться после изнуряющей жары пустошей.

Ирония в том, что название не поменялось.

– А есть что попроще?

Бармен молча грохнул на стойку железные банки.

– Кукуруза с сахаром и тушенка. Есть еще фигли-мигли, целый ящик. Ну и сухпайки, куда ж без них.

– Тушенку. – Я выбрала банку с нужной надписью – та еле читалась на выгоревшей этикетке. – И фигли с сухпайками тоже возьму.

Пара пакетов и еще одна банка, на этот раз без опознавательных знаков, нарисовались рядом.

– Говорят, в такой фигле как-то раз человечьи пальцы нашли.

Я покосилась на бармена. Сгребла банки, прижимая к груди, умостила поверх них огурцы. На опустевшее место лег акум.

Черт с этим. Нам обоим надо что-то есть.

Провожаемая скрипучими смешками, я покинула толкучку, где больше так никто и не появился.

Тесла возник на веранде, едва я туда ступила. Шагнул ко мне, подхватывая банки, ногой открыл дверь в номер. Я усмехнулась. Да уж, голод не тетка.

Ели в молчании. Фиглю я вскрывала с внутренней дрожью. В этих железяках без этикеток может быть все что угодно. Повезет – попадется съестное, нет – выкинешь акумы зазря. Хорошо хоть, фигли дешевые. И до сих пор мне с ними везло.

Человечьи пальцы нам не попались – внутри банки нашелся оранжевый сироп с дольками каких-то фруктов. Плотные дольки хрустели на зубах, оставляя вяжущий привкус. На всякий случай я поводила над ними сигналкой.

– Персики довольно вкусные, – заметил Тесла, – хотя и мелковаты.

Я вскинула на него взгляд. Кусок того, что он назвал персиком, застрял в горле. Откуда он знает?.. Откуда знает, что это и какого размера оно должно быть?

– Некоторые банки все еще подписаны, – сказал он, будто отвечая на незаданный вопрос, – и жестянки с персиками среди них тоже есть.

Меня царапнуло что-то в его голосе. В интонации, с которой он говорил, в поспешности ответа. В уточнениях. Как будто Тесла заметил, что я удивилась, и поторопился рассеять мои сомнения.

– Мне не доставались, – пробурчала я.

Остатки персиков он доел в одиночку.

Холодало. На небе зажглись колючие звезды, с севера тянуло зябкой сыростью. Я вслушивалась в воздух, но он был чист. Ни намека на близкий тайфун – ни облачка, ни влажной духоты. В отдалении прогрохотал поезд – мимо. Я закрыла глаза. Благословенна эта дыра…

В номере было душно. Бачок умывальника снова (или еще?) пустовал. Я взглянула на Теслу. Он стоял ко мне спиной и возился с выключателем светильника. Гладко зачесанные волосы, собранные в хвост, резко контрастировали с черной рубашкой. Кончики прядей казались чуть влажными.

Я подхватила пустое ведро и пошла к колодцу.

Когда вернулась, в комнате горел свет. Древняя лампочка едва разгоняла полумрак, и в углах сгустилась жирная чернота.

Тесла устроился возле стены, прямо под светильником. Он успел расстелить на полу свой плащ, сообразил из рюкзака подобие подушки и растянулся на всем этом, закинув руки за голову.

Тощая койка у противоположной стены оставалась в моем распоряжении.

Я бросила на проржавевшую сетку свою куртку и штормовку, подарок щедрого скелета. Под голову – сумку, под сумку – вальтер.

В крохотном пластиковом футляре еще было немного толченого мела вперемешку с золой. Окунув палец в смесь, я тщательно растерла порошок по зубам, сплюнула и зажевала кусочком древесной коры. Кору стоит экономить – она недешевая и вряд ли когда-то вновь станет такой же доступной, как до Гнева Господня. Выращивать деревья в теплицах не позволяют размеры этих теплиц, а те кустарники, что удается вывести, зачастую оказываются ядовитыми. Искать же что-либо снаружи бесполезно – максимум, на что можно рассчитывать, это лысые трупы древесных стволов, торчащие из мертвого болота или прямо из зарослей собачьей колючки, обглоданные кислыми дождями и выглаженные ветром.

Я зачерпнула горстью прямо из ведра и плеснула в лицо. Расстегнула ветровку. Высвободила подол блузки из-под ремня брюк.

Раздался щелчок выключателя, и свет погас.

Я наткнулась локтем на спинку койки. С хрена ли?! Мог бы подержать лампу включенной еще с полминуты, заряда акума не сильно убудет.

Внутри тоже вдруг словно что-то щелкнуло.

Он решил, что я собираюсь раздеться. Тогда, перед умывальником, и сейчас. В прошлый раз он ушел, теперь – погасил свет. Конечно, я не собиралась. И он должен был бы это знать.

Я помотала головой. Никто не станет добровольно раздеваться перед незнакомцем – раз. Проводникам всегда есть что скрывать – два, ведь чем меньше имплантов ты выставишь напоказ, тем больше сюрпризов преподнесешь в случае драки. Но даже когда скрывать нечего, ни один мужчина не упустит шанса поглазеть на свою соседку в неглиже. А то и поразвлечься с ней, если она не против, да, впрочем, если против – тоже… И это – три. Что за странное пренебрежение?

Неужели мой клиент считает меня настолько уродливой?.. Хотя когда в таких случаях внешность имела значение?

Или у него все-таки есть «ночник».

Я кое-как устроилась на жесткой койке, немилосердно трещащей при каждом движении. Мысленно прокляла портье и позавидовала Тесле. Расчетливый, ишь. Небось опробовал это скрипучее чудо, пока меня не было. Где это видано, чтобы койку уступали добровольно? Кто первый лег, того и место.

Перед глазами вдруг всплыл совершенно целый стакан, оставленный Теслой на барной стойке. Вспомнилась его привычка пропускать меня вперед, открывая дверь. Пренебрежение сигналками; рюкзак, похожий на бронированный щит, сигареты ценой в пару акумов… и, конечно, север. Терра Инкогнита.

С моим нанимателем явно что-то не так.

Щелчок над ухом заставил меня подскочить. Рука метнулась под сумку, нашаривая вальтер, сердце бешено ухнуло и застыло. Не видящие со сна глаза едва различили изголовье койки – и сидящую на нем огромную цикаду.

Я опустила пистолет. Внутри медленно спадал разлившийся жар.

– Чтоб тебя, скотина! – Я смахнула цикаду на пол.

Крылатая тварь спланировала в угол и снова застрекотала.

Я сунула вальтер обратно. Проклятое насекомое. Напугало до полусмерти.

К счастью, комната была пуста. Я вздохнула. Славно. Ни к чему, чтобы у Теслы появились лишние вопросы. А они могут появиться, если я буду чересчур нервничать.

Спина стала скользкой от пота. Я кое-как стряхнула налипший мусор и, не одеваясь, прошла к умывальнику. Все тело ныло после сна на койке, которая в прошлой жизни явно была орудием пыток. Я повторно прокляла ехидного портье, пожелав ему жрать песок пустошей до конца своих дней.

За окном брезжил тусклый рассвет, хрономер показывал два десятичных часа. Самое время выдвигаться – пока не началось пекло.

Плащ и рюкзак Теслы лежали на месте. Смывая с себя пот вперемешку с мусором, я поглядывала на кевларовый лист.

Содержимое рюкзака порой может рассказать о человеке не меньше, чем тело.

Ровные прямоугольнички поблескивали в мутном свете, струящемся сквозь прорези над заколоченными окнами. Поблескивала и застежка – массивная, сработанная на совесть. Сквозь металлические дужки был пропущен навесной кодовый замок.

Я растерла прохладные капли по лицу. Подхватила с койки свою одежду и вальтер.

Такую застежку тайком не вскроешь.

А доверие Теслы мне еще пригодится.

Он появился на пороге, едва я оделась, – как будто стоял за дверью и ждал. Я дернулась на скрип дверных петель, вскидывая пистолет, и едва успела убрать оружие за спину, узнав в возникшем силуэте фигуру своего нанимателя.

– Нам пора. – Я отвернулась, упихивая в сумку свои скромные пожитки.

– В толкучке предлагают кофе. – Тесла подхватил с пола рюкзак. Я скосила глаза. От меня не укрылось, как его пальцы быстро пробежали по застежке, проверяя целостность.

– Обойдемся, – буркнула я. Безвкусный кофе из откопанных под завалами жестянок – не повод рисковать.

Так и подмывало спросить, проходил ли ночью поезд. Не знаю, что я больше надеялась узнать: что да и каждую минуту стоит опасаться появления кодлы Немого или что нет и тогда, в общем-то, стоит опасаться того же самого. В конце концов, составы дизельщиков – не единственный способ передвижения. С Немого станется позаимствовать у какой-нибудь банды одну из машин для «Сверни или столкнись». А если он знает, где меня искать…

Я стиснула зубы, проверяя молнию на куртке. Надо валить отсюда, и поскорее.

– Ладно. – Тесла набросил плащ. Держа рюкзак в руке, внимательно посмотрел на меня, и от этого взгляда мне стало не по себе. Казалось, его глаза светятся в легком сумраке комнаты. – Возьмем что-нибудь с собой.

Мы покинули негостеприимный мотель. Тесла нырнул в толкучку, откуда против ожидания доносились голоса. Я маялась снаружи, поглядывая то на светлеющее небо, то на темный вход в притон. Неужели нельзя побыстрее?

Каждая фигура, появляющаяся на пороге из недр толкучки, заставляла мои пальцы сильнее сжиматься на рукояти вальтера. Под ложечкой противно сосало. Ноги дрожали. Еще минута, две, ну три – и мы уберемся из этой дыры, где всё и все на виду, как пауки в банке.

Когда Тесла наконец-то вышел, я готова была сорваться с места и бежать. Должно быть, на моем лице все же что-то отразилось, потому что он молча передал мне бутылку воды и еще одну, поменьше, с плещущейся внутри коричневой бурдой.

– Кофе, – кратко пояснил он.

Бутылки были теплыми. Не очень хорошо для кофе и совсем паршиво для воды, которой и так предстояло неслабо нагреться в ближайшие пару часов.

Я заставила себя кивнуть и нарочито медленно упаковала емкости в сумку. Пальцы сводило от сдерживаемого напряжения.

Мы двинулись прочь от толкучки и пересекли границу Тихого Тупика в начале третьего десятичного часа. Дощатый забор остался позади. Спину сверлило присутствие чего-то незримого – как всегда бывает, когда выходишь из укрытия на просторы пустошей. Словно каждый холмик хочет тебя убить. Но на этот раз к привычному чувству смутной опасности примешивалось что-то еще. Будто легкие и оттого незаметные облака сгустились в грозовую тучу.

Тесла шел рядом, соблюдая дистанцию в два шага. Все как положено – чтобы никто не оказывался за спиной у попутчика и чтобы нельзя было дотянуться рукой (или ножом, чем черт не шутит). Но на этот раз соблюдение правил не очень-то радовало. Я чувствовала на себе его взгляд из-под зеркальной маски. И мне приходилось сдерживаться, чтобы не оборачиваться слишком часто к маячащему сзади забору.

Я сосредоточилась на земле под ногами. Уже достаточно рассвело, чтобы можно было различать каждую ямку и каждую мертвую травинку, сдавшуюся в битве с безжалостным солнцем. Я шла, не снимая ладони с рукояти вальтера, и играла с собой в игру «Исключи событие».

Нервничала бы я так, если бы на хвосте не сидел Немой? Если бы мы шли не в «белую» зону? Если бы мне в спутники достался кто-то другой – более простой, может быть, даже более опасный?.. Я искоса поглядела на Теслу. Он не производил впечатления опасного. Но смутная неясность, чуждость, сквозившая в каждом его движении, не давала расслабиться.

Я сдвинула маску и сплюнула в пыль. Было бы куда проще, если бы он попытался меня взять силой. Или ограбить. Или вот прямо сейчас пристрелить. Просто, понятно, логично. Но не так…

Спустя полчаса забор на горизонте исчез. Блекло-розовая полоса справа, обозначавшая рассвет, налилась багровым. Воздух сгустился, будто сжавшись, – стал плотным, душным, горячим. Казалось, он забивает собой респиратор – каждый вдох давался с трудом. Спина под курткой взмокла, по рукам щекотно ползли струйки пота.

То ли наступающая жара, то ли наконец-то пропавший из виду Тихий Тупик заставили меня сконцентрироваться на происходящем. Беспокоясь об угрозах мнимых, не стоит упускать реальные.

Я жестом попросила Теслу притормозить. Сбросила сумку в пыль и вынула карту. Развернула прямо у ног, придавив углы сухими комками почвы. В полном безветрии пожелтевший лист тяжело прилип к земле, не шевелясь.

– Мы здесь. – Через фильтры мой голос звучал искаженно. – То есть примерно где-то здесь.

Я прокашлялась. Палец уперся в синий кружок, которым на карте обозначался Тихий Тупик, и передвинулся на дюйм выше.

– Если продолжим двигаться с той же скоростью и ничего не случится, через час дойдем сюда.

Мой палец переместился еще на пару дюймов выше – к крохотному черному крестику в середине огромного оранжевого пятна.

– Что там?

– Колодец, – машинально ответила я. – Это же обычная метка…

Концовка фразы повисла в воздухе. Я уставилась на Теслу – глаза встретили равнодушный блеск зеркальных линз. Как он может не знать метку? Даже дети, даже муты, даже чертовы шаманы – и те без проблем читают карты, а он…

Я зажмурилась. Все это походило на фарс. В мире нет человека (да и не-человека тоже), который не знал бы универсального языка карт. Он един для всех, и все его понимают. Малые учатся рисовать кружки, кресты и ромбики раньше, чем пролепечут «мама».

Он не может не знать…

– Ника, в чем дело?

Негромкий голос вернул меня к реальности. Я качнула головой и стиснула зубы, чувствуя, как скрипит набившаяся под респиратор пыль.

– Колодец, – повторила я. – Там наберем воды и отдохнем.

– Поблизости есть укрытие?

– Укрытия нет… – Я наморщила лоб, вспоминая. – Может, попадется становище. Они же обычно бывают недалеко от колодцев.

– Хорошо. – Все тот же нейтральный тон. – Наберем воды и отдохнем. У меня есть кое-какие припасы. Что дальше?

– Дальше мы отклонимся в сторону… – Кончик пальца сместился к заштрихованному серым овалу за колодцем. – Там гиблая падь, судя по карте. Ее придется обойти.

– Вы не бывали в этих краях?

– Мы… Я… Нет, не бывала.

Про себя я чертыхнулась. Вы, мы, они… Переход на «ты» всегда случается сам собой, как только наниматель и проводник начинают свой путь. Притертость друг к другу и доверие – две вещи, без которых и так небольшие шансы на выживание в пустоши начинают стремиться к нулю.

Ни с тем ни с другим у нас не сложилось. Тесла продолжал использовать архаичное «вы», сбивая меня с толку. Как будто сбивание с толку собственного проводника когда-нибудь кому-то помогало. А о доверии и подавно речи не шло.

– Я умею читать карты. – Еще один быстрый взгляд в непроницаемые зеркальные линзы. – И знаю, чего здесь стоит ждать.

– Замечательно. И чего же нам ждать после пади?

– Пустошь. – Я пожала плечами, неопределенно поводя рукой над оранжевым полем на карте. – Со всеми вытекающими.

– Мы пройдем этот участок. – Его палец коснулся схемы – на самом краю, там, где оранжевое поле переходило в красное и обрывалось вместе с листом. Загорелая кожа, пропыленная черная изолента на месте ногтя. – Что дальше?

– А дальше… – Я сбросила комки земли и свернула лист. – Дальше никто не знает.