Читать книгу Мой любимый Жмырь - - Страница 2

Разобравшись с цветами, я прилегла отдохнуть. Вечером меня ждала работенка, а недосып мой главный враг и источник рассеянности. Однако не успел Морфей принять меня в свои ласковые объятья, как зазвучал сигнал об СМС. Подслеповато щурясь, я поднесла телефон к лицу чуть ли не вплотную и прочла:

«дай мне свою мыльницу на денек»

Зевнув, я напечатала ленивыми пальцами ответ:

«Сама ты мыльница. А у меня зеркальная красавица. И я ее по рукам пускать не собираюсь»

«не жлобись»

«Отстань»

Вновь устроила голову на подушке, вот только коза Яна, также известная как лучшая подруга моя, решила позвонить.

– Ира, блин, – наехала она на меня вместо приветствия.

– Не дам, – отрезала я и закуталась в покрывало. – Это моя прелесть.

– Ну хоть подсоби, жадюга.

– Опять мужиков снимаешь? – пожурила ее я.

– Обхохочешься, блин. Для сайта нужны фотки, только нормальные. Естественные. А наш фотограф свинтил в командировку. Уж не бросай на погибель.

– Ладно, не дави на жалость. Когда нужно?

Под диктовку Яны я записала место и время съемки на розовый стикер и приклеила его к торшеру настольной лампы.

– Заплатишь мне? – полюбопытствовала я.

– Проставлюсь.

– Халявщица!

– Времена нынче тяжкие.

Засим и попрощались. Заснуть снова не получилось, и я начала неторопливо собираться. Чтобы порадовать себя, натянула любимые розовые чулки, «кричащие», по заявлению мамы. Ну, пока я молода и энергична, зачем моей одежде шептать? Годы летят быстро, взрослые уплывают в свою Уныляндию, а там тебя не ждут ни леопардовые лосины, ни кислотно-зеленые пряди в волосах.

Когда я вышла на лестничную площадку и зазвенела ключами, за моей спиной протяжно заскрипела дверь. Я повернулась и увидела соседа, имени которого так и не узнала и за глаза кликала чудилой. Выглядел он всегда странно, я бы сказала, немного по-султански. Вот и сейчас на нем красовался длинный темно-синий халат из бархата или вельвета и остроносые коричневые ботинки. Не хватало только опахала на фоне. Сосед посмотрел на меня и заулыбался. Он всегда выглядел так, будто жаждал общения, но есть у меня правило – как можно меньше странных личностей в жизни. Однако я все же не стала корчить кислую мину. Вежливо поздоровалась и пошла к лифту, дивясь собственному великодушию. Эх, не исключено, что мой царственный кивок станет для бедолаги главным событием дня.

– Кипятильник не забыла, соседушка?

Чего-о? Мозги у тебя скоро закипят, товарищ. Ладно, не буду обращать внимания.

Лифт тащился вниз, периодически подпрыгивая. Эти воздушные ямы порядочно раздражали. Надо бы мне чаще пользоваться лестницей! И для здоровья полезнее. Между третьим и вторым этажами лифт неожиданно завис, а я подозрительно сощурилась. Неужели кто-то не в силах одолеть два пролета! Совсем люди обленились, только тормозят меня на моем стремительном пути. Однако дверцы не торопились раскрываться. Неужели что-то сломалось? Лифт наш, честь ему и хвала, барахлил редко, но от износа ничто не застраховано.

Я прислушалась к гудящей тишине, а потом потянулась было к панели и обомлела. Кнопки – одна за другой— вспыхнули ярким фиолетовым светом. Я даже глаза с перепугу протерла, но странное видение никуда не исчезло. С тоскливой мыслью о том, что у меня случился припадок, я попыталась похлопать себя по щекам, но лифт рванул вверх со скоростью космической ракеты. Только чудом я не впечаталась в потолок узкой кабинки.

Тут сомнений не осталось: у меня что-то помутилось в голове. Я окончательно убедилась в собственном внезапном безумии, когда мимо меня полетели нежные розовые лепестки. Очень скоро мне пришлось чуть ли не отплевываться от кружащих вокруг символов стереотипной романтики. Еще один рывок – и я все-таки стукнулась макушкой о потолок. Мир вокруг заволокло черным.

Длинный и по-настоящему жалобный вздох вырвался из моего горла. Дышать получалось с трудом. Болела спина. Болели конечности. Голова просто раскалывалась. Болели даже уши! Но зрение медленно возвращалось, что не могло не утешить. Я похлопала ресницами и увидела перед собой грязный потрескавшийся бордюр. Призадумалась.

– Смотри! – проскрипел надо мной чей-то голос.

– Ого! – отозвался второй.

Беда. Я очутилась в аду, и теперь надо мной пляшут демоны преисподней.

– Бомжиха, что ли?

– Да бухая просто!

Наглецы! Не пила я! И вообще предпочитаю клюквенный морс.

– Может, ее… толкнуть?

– Лучше сумку поищи.

Так, ладно. Они явно не демоны, раз явились не за моей коварной, но блистательной душой, а за скромным шоппером, который я купила в нашем местном эко-центре. Выходит, я жива, пусть и относительно.

Ощутив неожиданный прилив вдохновения, я плавно подняла руки и скрючила пальцы. В шестом классе я играла в школьной постановке панночку из «Вия» и отлично научилась пугать окружающих своим потусторонним взглядом.

– Вы… – прошипела я, поворачиваясь к говорившим.

Те заверещали в два фальцета, рванули прочь и скрылись в полумраке. Я стряхнула с себя образ ведьмы и заохала уже бабулькой, бережно ощупывая свои бока. Какого, блин, черта! Как я очутилась на грязном асфальте, где пара тупых подростков чуть не растерзала меня, как голуби заплесневевшую булку? Я ведь была в лифте.

Эта мысль заставила меня крепко задуматься. Я ведь точно была в лифте, как я попала сюда? И почему валяюсь на земле?

Проглотив очередной горестный вздох, я потерла ноющую ногу и попыталась встать. Не вышло. Тряслись и руки, и ноги. Собрала все силы, оттолкнулась от земли и услышала совсем рядом тяжелые шаги. Потом мне в лицо уткнулась любопытная морда.

– Собака, – тускло прокомментировала я.

– Ко мне!

Пес напоследок обдал жарким дыханием мое лицо и потрусил к хозяину.

– Девушка, вам плохо?

Я смиренно посмотрела на топтавшиеся рядом со мной ноги в кроссовках с тремя полосками.

– Нет, – каркнула я. – Отдохнуть прилегла.

– Помочь?

Добрый человек. Не обиделся на мой саркастичный тон.

– Спасибо, – сказала я и оперлась на предложенную ладонь.

Силы добряку было не занимать. Он подхватил меня за локоть, и я взлетела на ноги.

– Так, вот не надо так быстро, – пожаловалась я, когда мои ноги изобразили пьяную тарантеллу.

Потом я посмотрела в лицо своего спасителя.

Умные глаза. Прямой нос. Полные губы. И как минимум четыре шрама.

– Ужас какой, тебя кошка подрала? – ляпнула я.

Он приподнял лохматую бровь. Ловко так, я так не умею.

– Простите, пожалуйста, – пробормотала я. – Я… немного головой стукнулась.

Однако то, насколько сильно я стукнулась головой, я осознала только, когда оглянулась. Двор, в котором я оказалась, я не узнавала даже приблизительно.

– Это еще что за гетто? – протянула я.

Парень не обиделся, а вот пес выразительно гавкнул.

– Проводить?

Я пропустила предложение мимо ушей и оглянулась в поисках сумки. Ее поблизости не оказалось. Гопники успели прихватить? Похлопала себя по карманам. Ни телефона, ни ключей.

– Ну так? Проводить тебя?

– Лучше телефончик дай. Позвонить надо.

Он странно на меня посмотрел.

– Тебе трубку в окошко вынести?

Моя очередь удивляться.

– Это типа местный сленг?

Какое-то время мы пялились друг на друга, как баран на свое отражение.

– Мобильник! – воззвала я наконец. – Дай позвонить.

– Да я пока не обзавелся.

– А если найду? – пригрозила я.

Он фыркнул и развел руки в стороны.

– Обыщи.

Вот ведь неприятный тип!

– Ты жадный, – возмутилась я.

– Нет у меня мобильника. Честное слово.

– Ладно, – буркнула я и призадумалась. – И у меня нет. Ограбили… Теперь еще в полицию заявление писать!

– В полицию будешь ходить в своих голливудских фильмах. А у нас тут милиция.

– «У нас»? Это где, если не секрет?

Незнакомец открыл рот, чтобы ответить, но тут по улице прокатился истошный крик.

– Жмырь!

Труханула я сильно. Мне показалось, что крикнули «Жмур!», и я решила, что где-то неподалеку обнаружили труп. А у меня и так день не задался. Но собеседник мой обернулся и спокойно помахал кому-то рукой.

– Здорово!

Из серых сумерек к нам выплыл коротышка в спортивном костюме и засаленной кепке. На вид ему было лет двадцать, а нарядился как дедуля на даче.

– Здорово, братан.

Они обменялись таким крепким рукопожатием, словно были лидерами двух государств на особо важном саммите. Потом новичок обратил взгляд ясных глаз на меня.

– Здорово.

– Здрасьте, – не слишком дружелюбно отозвалась я.

Кажется, мой тон «кепку» огорошил, и он обиженно повернулся к товарищу.

– Это кто?

Тот пожал плечами.

– Кажется, заблудилась.

– А у тебя-то телефон есть? – вклинилась я.

«Кепка» подзавис.

– А тебе зачем мой номер?

– Ей мобильник нужен, – пояснил парень с собакой.

– Чего-о?

– Короче, понятно, – отрезала я и собралась уже решительно удалиться, однако неудачно наступила на и так пострадавшую ногу и взвыла.

– Ты давай полегче, – скомандовал парень с собакой и подхватил меня под локоть. – Нормально?

– Жмырь, может, ну ее? Странная деваха…

Задыхаясь от боли, я подняла голову и встретилась взглядом с серьезными голубыми глазами.

– Что это за имя такое? – прошипела я. – Жмырь?

– Это кликуха, – пояснил «кепка».

– Ясно… О, черт, где тут медпункт?

– Давай лучше ко мне, – с обеспокоенным видом сказал Жмырь. – Тут рядом. Если что, скорую вызову.

У меня вырвался дрожащий смешок, и я покачала головой.

– Не хожу в гости к незнакомым мужикам.

Он ободряюще похлопал меня по руке.

– Тебя как звать?

– Ирина.

– Вот и познакомились.

Наверное, меня знатно приложило, раз уж идея заглянуть к нему в гости показалась невероятно соблазнительной. Но я выбилась из сил, голова гудела, а стоять с каждой секундой становилось все сложнее.

– Вон те окна, – указал Жмырь на квартиру на первом этаже в ближайшем доме. – Идешь?

Было в нем что-то, располагающее к доверию. Я кивнула и поковыляла за новым знакомцем. «Кепка» проводил нас до подъездной двери (старой и без домофона) и попрощался. В подъезде было сыро, но тихо и чисто, а вот квартира Жмыря меня удивила. Я словно попала в декорации на съемках «Детей Арбата» или чего подобного. Старенькая мебель, старые обои, календарь на стене, который не меняли с девяносто восьмого года. Из-за двери, что вела в одну из комнат, доносился приглушенный бубнеж телевизора. А вот кухня, куда мне помог добраться Жмырь, пустовала. Я села на скрипучий табурет и осторожно вытянула ноющую ногу.

– Может, тебе чаю сделать?

– Сделай, пожалуйста, – не стала отказываться я. – Горло дерет, как будто пыли наглоталась…

Он кивнул и завозился с газовой плитой. Я взглянула на него из-под опущенных ресниц.

– Спасибо за помощь.

Он нахмурил лоб, будто какая-то мысль не давала ему покоя.

– Серьезно, ты как тут оказалась? Да еще в таких лосинах.

Я печально посмотрела на свои пострадавшие при падении розовые чулки. Вот и пришло время разлуки.

Жмырь уже доставал чашки. Пока он возился, я заметила на столе вазочку с сушками и сунула одну в рот. Чуть не получила перелом челюсти.

– Подралась, что ли? – продолжал допрос сердобольный хозяин. – Или из дома ушла?

Я неопределенно махнула рукой.

– Да нет. А ты один живешь?

– Нет. С отцом.

– Ясно.

Он поставил передо мной красную в белый горох чашку, и я тотчас отхлебнула горячую жидкость. Давненько я не пила такой ужасный чай. Однако жаловаться было бы совсем грубо.

– Чем занимаешься? По жизни.

Жмырь сел напротив и тоже запустил руку в вазочку с зубодробительными сушками.

– На стройке работаю. А ты?

– Фотограф.

Он заметно удивился.

– Да ладно? Круто.

– Ну да…

Язык мой едва ворочался, и мысли путались. В какой-то момент мне даже показалось, что я сплю, уж больно все было странно.

– А можешь мне денег дать? – опомнилась вдруг я. – На такси? Я тебе потом переведу.

Он опять удивленно на меня посмотрел, но кивнул.

– Только сначала ногу покажи.

– Ты вроде не врач?

– Первую помощь оказать могу.

Ощупав мою ногу, он пришел к выводу, что это не перелом, и даже не вывих, но мне нужен покой. Потом достал из заднего кармана брюк кошелек и положил на стол несколько купюр. Я вытаращилась сперва на эти бумажки, а потом на Жмыря.

– Это что?

– Деньги на такси. Сейчас вызову.

– Что это за деньги такие? – пробормотала я и поднесла одну банкноту поближе к лицу. – Откуда столько нулей?

– Их пока можно использовать, не боись.

Пока? Нули… В моей памяти что-то тревожно шевельнулось. Я отложила деньги и стиснула переносицу.

– У вас там календарь висит в прихожей… Старый.

– Почему старый? – удивился он. – Девяносто восьмой год.

Ох-ох. Ох-ох-ох-ох-ох….

– Мне надо прилечь, – объявила я слабым голосом. – Очень плохо себя чувствую. Покажи где.

Голова, казалось, вот-вот треснет. Хорошо, что Жмырь оказался человеком понимающим. Только раз спросил, не вызвать ли врача, и после моего отказа сразу отступил. Как я уснула на наспех застеленном простыней диване даже не помню.

Перезагрузить мозг и вернуться в привычную реальность мне не удалось. Проснулась я на том же диване, на котором и уснула. Разве что мысли немного прояснились. Долго я лежала под тонким одеялом и рассматривала цветочки на обоях. Долго пыталась понять, что со мной приключилось.

Самый вероятный вариант: я спятила. Вот так вдруг. И все, что происходит, мне мерещится. Причем ни единого проблеска сознания с того момента, как я вошла в чертов лифт.

Мысль о том, что я нахожусь в коме, я отмела. Уж больно последовательная галлюцинация получается – в снах, даже глубоких, такого не бывает.

Или я угодила в параллельную вселенную… Ах, тоска.

А вдруг и правда перенеслась во времени?

Я села на диване и стукнула кулаком себе по лбу.

Коли так, я нарушаю правила путешествий во времени! Нельзя ведь находиться в одном временном отрезке в двух телах, а я в девяносто восьмом уже родилась. То есть прямо сейчас где-то в Рыбинске маленькая версия меня точит манную кашу.

И занесло меня не в былинные времена, и даже не в пушкинскую эпоху, а в блистательный финал лихих девяностых. Ну чего я здесь не видела!

Возмущенно пыхтя, я натянула свою одежду и собрала постельное белье. В квартире было тихо: ни голоса Жмыря, ни лая его пса. Наверное, они вдвоем отправились на прогулку. Я вышла в коридор и машинально заглянула в другую комнату. Дверь туда сейчас была открыта, и я увидела просторную комнату, где в глаза сразу бросался внушительный сервант. А вот мужчину в инвалидном кресле я заметила не сразу. Похоже, это и был отец Жмыря.

– Здравствуйте, – громко сказала я.

Тот не ответил. Он сидел сгорбившись, удерживая на коленях тяжелую книгу, и тусклым взглядом смотрел на страницы. Очки с толстыми стеклами сползли на самый кончик носа мужчины.

Я решила ему не мешать, к тому же в этот самый момент Жмырь с его псом вернулись с прогулки.

– Проснулась? – спросил он, запирая дверь.

– Ага, доброе утро, – сказала я, наблюдая за тем, как он тщательно вытирает лапы пса.

– Тебе получше?

– Жить буду. Спасибо за вчерашнее.

Он кивнул, а пес уже подбежал ко мне и начал меня обнюхивать. Приглядевшись получше, я поняла, что это помесь лабрадора с… дворнягой?

– Не бойся, Мирон не укусит.

Жмырь кивком предложил мне следовать за ним на кухню. Только сейчас я заметила, что он на целую голову выше меня, а я сама не Дюймовочка.

– А папу твоего как зовут? – вполголоса сказала я.

– Кирилл Юрьевич.

– Понятно… А тебя?

Он рассмеялся.

– Стало интересно?

– Ну не буду же я тебя Жмырем звать при отце! – возмутилась я.

Он как-то по-военному наклонил голову и коротко сказал:

– Игорь.

Нормальное имя у человека, но нет, нужно придумать дурацкое погоняло, чтобы все могли его жмырить.

Игорь занялся завтраком, и я решила немного ему помочь. Когда скворчащая яичница с кусочками колбасы подрумянилась на сковороде, я спросила Игоря, не пора ли позвать его отца к столу.

– Отец один ест, – ответил Игорь, не глядя на меня. – Когда сам захочет.

Н-да, а я думала, что у меня натянутые отношения с родителями. Кстати, о родителях.

– Вы давно вдвоем живете?

– Три года. С тех пор, как мама умерла.

Кусок жареной докторской колбасы стал у меня поперек горла.

– Мне очень жаль, – просипела я.

Он кивнул и словно уплыл в свои мысли.

За яичницей последовал сладкий чай с каменными сушками. Потом я решила, что пора приступить к серьезному разговору.

– Игорь, ты человек хороший. Это сразу стало ясно. Ты не из тех, кто оставит другого в беде.

Он странно поглядывал на меня, прихлебывая чай.

– Поэтому у меня к тебе такая просьба. Можно я у тебя поживу?

– Ладно…

– Спасибо, – обрадовалась я, но тут же поняла, что это было вовсе не согласие, а вступление к речи.

– Ладно, скажи честно, тебя ребята подбили?

– Какие ребята и на что подбили?

Он потер висок, склонив голову набок.

– Ты мой запоздалый дембельский подарок?

– Чего?

– Странно вот так вдруг найти рядом с домом девицу в розовых лосинах.

– Это чулки.

– Не суть. Они тебя отправили?

– Никто меня не отправлял! Просто у меня проблемы. Нужно, как вы это говорите, перекантоваться где-то.

– Я так не говорю.

– Я не воровка, не сумасшедшая…

Надеюсь.

– …и в прописке не нуждаюсь. Просто поживу у тебя какое-то время? Можно?

– У тебя родных нет? Друзей?

– Мне сейчас им на глаза лучше не показываться.

А то еще устрою пространственно-временной парадокс.

– Я могу отработать! – с энтузиазмом предложила я. – Уборка, готовка… Всякое такое.

Стоило признать, что в квартире Жмыря было довольно чисто. Отсутствие женской руки не бросалось в глаза.

– А девушке своей скажи, что я твоя сестра. Троюродная.

– Нет у меня девушки.

– Не дождалась из армии? – посочувствовала я.

Он не ответил и вновь погрузился в размышления. Потом махнул рукой.

– Ладно, поживи неделю. Только не чуди.

Он посмотрел на меня какими-то совсем печальными глазками, и мне даже стало стыдно. Хотя что мне оставалось делать, кроме как напроситься на ночлег на ближайшие дни?

– Тогда, если ты не против, я хочу принять душ.

– Я не против, но у нас горячей воды нет, а кипятильник, как назло, вчера сломался.

Странное чувство охватило меня, но я решила не мучить себя лишними переживаниями и размышлениями.

– Холодная вода сгодится.

Жмырь, кажется, совсем растерялся от эдакой непосредственности. Он вызвался принести мне полотенце, а потом, уже по моей просьбе, притащил свои старые штаны и футболку. Я вошла в ванную, большую часть которой занимала старенькая, но очень чистая ванна, и посмотрела в криво висевшее зеркало. Да, привести себя в порядок не помешало бы.

Насколько же может взбодрить человека даже ледяной душ. Когда я одевалась, мне казалось, что все не так уж плохо, и пожалуй, даже забавно. Однако приключения только начинались. Стоило мне толкнуть дверь, как под ногами разинула пасть кромешная тьма, и я гирькой полетела в эту черноту. На сей раз не потеряла сознание и ловко приземлилась на обе ноги. Не успела опомниться, как в лицо мне ударил луч яркого света. Ослепленная, я крепко зажмурилась, и услышала неподалеку ритмичные удары в ладоши. Темп ускорился, аплодисменты посыпались со всех сторон, превратились в настоящие овации. Я приоткрыла один глаз и вновь увидела парящие в воздухе розовые лепестки. Тогда я открыла и второй глаз.