Читать книгу Абсолютный аргумент или 9 правил Дианы - - Страница 2

Лера, дочка профессора истории, жила в старинном жилом доме в центре. Интеллигентский дом, несмотря на современные архитектурные новшества, остался уютным и потрёпанным. Ещё со школьных лет Диана любила сюда приходить, частенько придумывая для этого поводы. Потому что у Леры была настоящая семья: папа, души не чаявший в дочке, мама, спокойная женщина с ироничным чувством юмора, присущим женщинам, понявшим своё место при статусном муже и больше не делающая попыток состязаться, и даже нашедшая в этом какую-то загадочную свободу для себя.

У Дианы семьи не было, были только родители. Иногда она видела их дома, но чаще в других местах, а потом – в других семьях. Зато у Дианы была фигура Богини. Представьте высокую, статную девушку по телосложению близкую к анорексии, чьи рёбра на уровне декольте, костные выступы можно пересчитать взглядом и при этом, с налитой, упругой грудью, круглыми выдающимися ягодицами и румяными щёчками. Тело Дианы было то ли чудом природы, то ли ошибкой, но точно не чем-то заурядным. С восьмого класса, когда фигура расцвела, Диане можно было всё: мир делал всё за неё и умолял сделать за неё что угодно, только бы быть частью её фона. И в строках стихотворения Лермонтова, она нашла безоговорочную инструкцию по отношению окружающих к ней:

Править таким миром было легко и совершенно естественно. Пока не произошло то, после чего Диана, даже с фигурой, признанной окружающими за абсолют красоты, так и не смогла оправиться.

Это случилось сразу после окончания школы. Последние классы, совершенно не интересуясь учёбой, Диана мысленно проживала в мельчайших моментах будущую жизнь актрисы мирового уровня. И, выходя к той же доске, к которой другие ученики выходили отвечать или решать уравнение, Диана выходила выступать и получать внимание.

И, когда мужчина из приёмной комиссии актёрского училища после первой же минуты её выступления встал и на весь класс произнёс: «Перестаньте кривляться, поймите, вы внутри не-кра-си-ва-я», это навсегда сделало её глухой к словам окружающих. Та единственная желанная для неё жизнь схлопнулась и больше никогда не возвращалась.

Диана вышла из дверей здания училища, оглушённая похоронным звоном, раздававшимся в голове. Образы, которые люди называют представлением будущего больше не возникали, с тех пор она могла представить только прошлое, выставляя его вперед в пустоту перед собой, точно также как переставляет свои единственные ходунки шаг за шагом немощная старуха.

К этому она не была готова, потому что нельзя подготовиться к тому, что считаешь невозможным. Не захотеть быть рядом с Дианой – невозможное и неизведанное до этого момента обстоятельство.

На следующий день Диана нашла внутри, что ей больше нечего терять. Тогда она дала себе обещание, в будущем ставшее первым из девяти правил её доктрины – «Моя боль – это абсолютный аргумент, дающий право на любые жертвы от окружающих и не требующий объяснений».

Первый случай ритуала мести окружающему миру не заставил себя ждать, им стал эпизод в ресторане, произошедший на сорок первый день после случая в театральном училище.

Ухажёром был один из тех мужчин, которые боятся взрослых, а значит более требовательных во всём женщин: требовательных в ласках, избирательных в подарках, что заставляет их искать молодых девушек, в меру своего возраста ещё не способных сравнивать, принимающих любую мелочь за небо в алмазах.

После нудных двадцати минут с Алексеем и выслушивания рассказов о его успехах, явно надуманных и преувеличенных по всем фронтам, Диана встала и пошла в сторону уборной, прервав его вербальную мастурбацию. Там её уже ждал другой ухажёр, положивший на неё глаз. По ключам от автомобиля в его руках она быстро рассчитала, что его стоимость намного превышает стоимость того, на котором её привезли сюда, и она немедленно использовала второе беспроигрышное правило – «Из двух мужчин без колебаний выбирай того, у которого больше ресурсов».

Выезжая с парковки, в зеркало заднего вида она наблюдала лицо выбежавшего за ней Алексея и записала в своей голове третье правило доктрины – «Наблюдение чужой боли перекрывает свою».

Тот вечер оказался богатым на прозрения.

С годами правила дополнялись и только теми, что работали безотказно. А от Володи, увезшего её в тот вечер, через два месяца она ушла к его соседу по этажу, потому что, живя в его квартире в элитном доме, выходила выбрасывать мусор всегда готовой к следующему этапу в жизни – накрашенной, в сексуальном нижнем белье под шёлковым халатом. Доктрина работала безупречно, позволяя сбивать самоуверенность и спесь с каждого последующего Цезаря.

И сейчас, поднимаясь по лестнице к Лериной квартире, она ощущала ту домашнюю атмосферу, недоступную внутреннему миру Дианы, и поэтому становившуюся такой обжигающей душу при нахождении в ней более нескольких часов. В уюте дома она всегда была чужой, и он выгонял её за это.

Положив палец на дверной замок квартиры, сохранившийся со школьных времён, она провела по нему пальцем, успокаиваясь от его шероховатости.

Диана панически боялась чувства расслабленности и хранившихся в нём, как в матрёшке, ассоциаций: расслабленность, слабость, я слабая, я в опасности, нельзя!.. И чтобы не перейти в недопустимое состояние, резко вдавила кнопку до упора и подхлестнула себя звонким дребезжанием.