Читать книгу Ледяной Страж и Искра Яви - - Страница 2

Последней осознанной мыслью Светы было раздраженное: «Ну сколько можно грузить это приложение?» Пальцы в тонких кожаных перчатках уже собирались швырнуть телефон в карман, как вдруг ледяной кристалл в ее другой руке вспыхнул.

Это не был отраженный свет фонарей или окон ресторана. Это был взрыв. Взрыв ослепительного, пронзительного, сине-белого света, бившего из самой глубины кристалла, из той самой закрученной воронки. Света вскрикнула от неожиданности и боли – свет был физическим, он обжигал сетчатку, заставляя ее зажмуриться. Но даже сквозь сомкнутые веки она видела лишь это пронзительное сияние, заполнившее собой вселенную.

Одновременно мир взорвался звуком. Оглушительный, сухой треск – не гром, а звук ломающейся под ногами вековой толщи льда. Но лед был не под ногами. Он был везде. Он был самой реальностью.

Воздух затрещал, запах морозного города – выхлопных газов, снега и далекого дыма – сменился чем-то невыразимо острым и чужим: запахом хвои, старого дерева, промерзшей насквозь земли и чего-то древнего, мистического, словно она вдохнула воздух из запечатанного склепа, где тысячу лет хранились засушенные травы и звездная пыль.

Света почувствовала, как пол балкона уходит из-под ее ног. Но это было не падение. Она как будто провалилась. Ее закрутило, подбросило в вихре света и звука. Ощущение тела исчезло, осталась лишь душа, вывернутая наизнанку, размазанная по каким-то невообразимым измерениям. В ушах стоял оглушительный гул – на него накладывались обрывки джазовой музыки, голос Игоря Петровича, звук сигнализации такси, собственный крик, растянутый в бесконечную нить парадоксальной тишины. Это было головокружительное, тошнотворное путешествие сквозь самую суть хаоса, где время и пространство потеряли всякий смысл.

И так же внезапно, как все началось, все закончилось.

Тишина. Абсолютная, давящая, звенящая тишина, в которой ее собственное сердцебиение казалось кощунственно громким, а свист воздуха в легких – шумом падающей горы.

Света рухнула на что-то твердое и холодное. Она лежала, не в силах пошевелиться, вслепую втягивая в себя воздух. Он был ледяным, чистым и стерильным, как в операционной, и все тем же – с примесью хвои и древности.

Она медленно, с трудом разлепила веки. И мир перевернулся. В прямом смысле.

Над ней простиралось небо. Но не то знакомое, городское, затянутое дымкой и световым загрязнением. Это был бархатный, угольно-черный, усеянный звездами. Слишком крупными, слишком яркими, слишком близкими. Они не мигали, а лишь сурово и безразлично взирали вниз, их холодный свет был единственным источником освещения в кромешной тьме. Ни луны, ни облаков. Только звезды и непроглядная чернота между ними.

Света с трудом поднялась на локти. Под ней была ровная, утрамбованная снежная равнина, уходящая в черную даль до самого горизонта. Ни деревьев, ни холмов, ни следов. Только белизна, изрисованная причудливыми узорами, оставленными ветром, которого сейчас не было. Ничего не шевелилось, не звучало. Мертвая, ледяная пустошь.

«Сон, – прошептала она, и ее голос, слабый и сорванный, был поглощен всепоглощающей тишиной. – Это сон. Нервный срыв. Галлюцинация от плохого шампанского».

Но холод был слишком реальным. Он проникал сквозь тонкую ткань кофты, кусал кожу острыми, цепкими зубами. Дыхание превращалось в густые клубы пара, которые тут же рассеивались в неподвижном воздухе. Она почувствовала леденящий холод снега сквозь ткань пальто и юбки, промокшие от падения.

Она сделала неловкое движение, и ее ладонь наткнулась на что-то твердое в снегу. Телефон. Экран был темным. Она с дрожащими пальцами нажала на кнопку. Экран осветил ее перекошенное от ужаса лицо. В левом верхнем углу – зловещий значок: «Нет сети». Иконка с зачеркнутой антенной казалась злой насмешкой. Она тыкала в кнопки, пытаясь набрать номер экстренной службы, но пальцы скользили по стеклу, не слушаясь. «112… Набери 112…» Но даже если бы связь и была, что бы она сказала? «Алло, меня вырвало из реальности на новогоднем корпоративе, приезжайте»?

Паника, которую до этого сдерживал шок, хлынула на нее ледяным валом. Она вскочила на ноги, обернулась, надеясь увидеть трещину, дверь, хоть что-то знакомое. Позади – та же равнина. Ни балкона. Ни ресторана. Ни города. Только снег и невыносимо чужие звезды.

«Нет, – простонала она, и ее голос сорвался в истерический вопль. – НЕТ! НЕТ! НЕТ!»

Она побежала. Куда? Не знала. Просто вперед, туда, где должен был быть город. Но ее изящные туфли на каблуках вязли в снегу, проваливались, спотыкались о невидимые неровности. Она упала, поднялась, снова побежала, рыдая и задыхаясь от холода и ужаса.

И вдруг она замерла. Ощущение было таким явным, таким физическим, что по спине побежали мурашки. За ней наблюдают.

Она медленно, с трудом повернулась.

В двадцати метрах от нее стояла метель. Небольшой, локальный вихрь снежной пыли, который кружил на месте, не двигаясь с него. Он был плотнее, осознаннее окружающего пространства. И из этого вихря на нее смотрели два глаза.

Света не могла пошевелиться, не могла издать звука. Она просто смотрела.

Метель медленно рассеялась, и он появился. Не вышел, а проявился, будто сама стужа сгустилась, обретя форму. Высокий, почти двухметровый, в длинном кафтане цвета зимнего неба перед снегопадом. По ткани ползли живые, переливающиеся морозные узоры. На плечах трепетал, переливаясь блеклыми зелеными и сиреневыми всполохами, плащ, сотканный из самого северного сияния. В его руке был посох, вырезанный из чистейшего, прозрачного льда, внутри которого пульсировал тусклый, холодный свет.

Но больше всего ее поразили его глаза. Свинцово-серебряные. В них не было ни зрачков, ни белков – только бесконечная, холодная метель, бушующая в глубине. Взгляд был не злым, а исполненным крайнего, накопленного за столетия раздражения и недоумения.

Он не двигался, просто изучал ее с головы до ног, и его взгляд, казалось, физически ощупывал ее кофту с оленями, промокшую юбку, маленькую сумочку, заиндевевшие волосы.

И тогда в ее голове прозвучал голос. Холодный, резонирующий, с легким скрипом, будто лед трется о лед. В нем не было ни капли тепла.

«Кто посмел?..»

Света лишь беззвучно пошевелила губами.

«Люди из Яви стали падать в Навь прямо с небес? Или это новый способ самоуничтожения?» – его мысленный голос был полон ледяного, уничижительного сарказма.

– Я… – она попыталась говорить, но из горла вырвался лишь хрип. Она сглотнула, чувствуя, как холод обжигает слизистую. – Я просто вышла на балкон. Где я? Что это за место?

Он склонил голову набок. Казалось, слово «балкон» вызвало у него легкое отвращение.

«Балкон?.. Ты принесла в мой мир запах искусственной ёлки, дешёвого шампанского и тоски. Твоё тепло нарушает сон тёмных духов. Ты – катастрофа в миниатюре».

Слова, звучавшие у нее в голове, были такими же ледяными и острыми, как иглы, впивающиеся в кожу. Света почувствовала, как по ее щекам текут слезы. Они тут же замерзали, пощипывая кожу.

– Отпустите меня назад! – выкрикнула она, и в голосе ее задрожали истерические нотки. – Я ничего не сделала! Я просто хотела домой! Я вызову полицию!

Его внимание привлек слабый синий свет, все еще исходивший из ее сжатого кулака. Кристалл. Он сделал едва заметное движение рукой, и плащ из сияния колыхнулся.

«А это что? Пропуск? Кто дал тебе Осколок Вечной Зимы?»

– Какой еще осколок? – прошептала она, разжимая онемевшие пальцы. Кристалл лежал на ее ладони, безобидный и прекрасный, его свечение теперь было ровным и тусклым. – Мне его бабушка одна дала… старушка…

Он протянул руку в тонкой кожаной перчатке. Не к ней, а к кристаллу. Воздух вокруг его пальцев затрепетал, и Света почувствовала, как кристалл на ее ладони стал еще холоднее.

«Отдай.»

Это не было просьбой. Это был приказ, врезавшийся в сознание.

Но прежде чем он смог взять кристалл или она успела что-то сделать, с дальнего края равнины донесся звук. Настоящий, физический звук, нарушивший гнетущую тишину. Леденящий душу, голодный вой. Не звериный, а идущий из самой пустоты. В нем слышались скрежет, статические помехи и что-то невыразимо тоскливое.

Велемир резко выпрямился. Его метельные глаза сузились, в них на мгновение вспыхнуло что-то острое и опасное.

«Великолепно. Теперь мне придётся тебя спасать, чтобы твоя потерянная душа не вызвала дисбаланс. Встань.»

Света, парализованная новым, животным страхом, не двигалась. Ноги были ватными.

«ВСТАНЬ!» – мысль ударила ее, как плеть, заставляя мышцы сжаться рефлекторно. Она поднялась на дрожащих ногах.

Вой повторился, теперь гораздо ближе. Казалось, он доносился сразу из нескольких точек.

«Идём. Если хочешь увидеть свой «балкон» снова, не отставай и сделай что-нибудь с этим… огнём…

Он повернулся и пошел, не оглядываясь, его фигура начала растворяться в снежной дымке. Света, все еще не веря происходящему, посмотрела вниз, туда, куда он указал. И застыла.

В области ее сердца, прямо сквозь ткань кофты с оленями, исходил мягкий, теплый, золотистый свет. Он пульсировал в такт ее бешеному сердцу, ровный и живой. В этом мертвом, холодном мире он горел неестественно ярко, как единственный маяк в кромешной тьме, как сигнальный костер для всего голодного и злого, что таилось в этой пустоши.

Она инстинктивно прижала к груди ладонь и почувствовала – сквозь перчатку и ткань исходило слабое, но реальное тепло, согревающее ее промерзшие пальцы. Это было утешение, крошечный очаг жизни в ледяной пустоши, и одновременно – смертельный приговор, предательский сигнал, делавший ее мишенью.

И тогда она все поняла. Поняла его раздражение. Поняла этот вой. Поняла, что она – не просто незваный гость. Она – нарушение всех правил, живой диссонанс в симфонии вечного холода.

Сжав в одной руке ледяной кристалл, а другой прикрыв свое светящееся, предательское сердце, Света, спотыкаясь и падая, побежала за удаляющейся в снежной мгле тенью в плаще из северного сияния.