Читать книгу Нулевая зона - - Страница 3

Корабль UES «Сирена»

Пространство между системами, сектор Кету

17 июня 2187 года, 14:23 по стандартному времени

Лейтенант Сара Чен любила летать. Не просто управлять кораблем – это мог делать любой пилот с базовой подготовкой. Она любила чувствовать полет, ощущать корабль как продолжение своего тела, инстинктивно знать, как каждый импульс маневровых двигателей изменит траекторию, как гравитация ближайшей звезды потянет их, как инерция будет сопротивляться каждому маневру. Она любила танец физики и интуиции, когда пальцы двигались по голографическим элементам управления быстрее мысли, когда решения принимались где-то между сознанием и спинным мозгом.

Сейчас она сидела за пультом управления «Сирены», наблюдая за потоком данных на своих экранах, и чувствовала беспокойство, которое не могла объяснить. Просто ощущение – как будто воздух стал чуть гуще, как будто звезды за иллюминаторами смотрели на них чуть более пристально.

Три дня прошло с момента их побега от «Икара» и естественной аномалии. Три дня непрерывного патрулирования границы системы Кету-9, сбора данных, попыток понять то, что они обнаружили. Командир Вейн практически не покидал мостик, работая по двадцать часов в сутки, его лицо становилось все более изможденным, глаза все более впалыми. Он одержим был этой аномалией – Чен видела это по тому, как он смотрел на экраны, как его пальцы барабанили по подлокотникам кресла, как он замирал посреди фразы, погружаясь в свои мысли.

Она беспокоилась о нем. Но у нее не было права высказывать эти беспокойства. Он был командиром. Она была пилотом. Иерархия была четкой.

– Чен, – голос Вейна прервал ее размышления, – статус навигации?

Она проверила данные, хотя знала их наизусть.

– Курс стабилен, сэр. Дистанция от аномалии двести пятьдесят тысяч километров. Все системы в норме. Скорость относительная ноль целых восемь километров в секунду, дрейф минимальный.

– Хорошо. Поддерживайте текущую позицию.

Чен кивнула, внося микрокоррекции в траекторию. «Сирена» мягко отреагировала на команды, словно живое существо, чутко слушающее своего наездника. Это было то, что Чен любила в этом корабле – его отзывчивость, точность управления. «Рейвены» были хорошими кораблями, построенными для пилотов, которые знали, что делают.

И Чен знала. Десять лет службы, семь различных кораблей, сотни часов симуляций и реальных полетов. Она была одной из лучших пилотов в флоте ОЗС – по крайней мере, так говорили ее инструкторы. Не то чтобы она была самоуверенной. Просто она знала свои возможности и знала возможности своего корабля.

– Контакт! – голос Васкес прорезал тишину мостика, резкий и напряженный. – Регистрирую входящий корабль на дистанции восемьдесят тысяч километров. Варп-сигнатура… Идентификация… Эсминец класса «Молот». Идентификационный код Триады.

Чен почувствовала, как напряглась каждая мышца. Триада. Здесь, в этом секторе, где не должно было быть никого, кроме них.

– На экран, – скомандовал Вейн, и Чен услышала новую нотку в его голосе. Не страх. Готовность.

Изображение на главном экране изменилось, показывая увеличенный вид области пространства, где только что материализовался новый корабль. Эсминец – длинный, угловатый, темно-серый корпус с характерными выступами оружейных платформ. Мощнее «Сирены», лучше вооружен, построен для боя.

– Регистрирую активацию их сканеров, – продолжала Васкес, ее пальцы летали по консоли. – Они нас обнаружили. Идентификационный код… UTS «Терминус», регистрационный номер D-3347-T. Капитан – Джеймс Олдрин.

Вейн резко выдохнул, и Чен обернулась к нему. На лице командира мелькнуло что-то – удивление? Узнавание?

– Вы знаете этого капитана, сэр? – спросила она.

– Да, – Вейн потер лицо ладонью. – Мы служили вместе много лет назад. На «Авроре», исследовательском крейсере. Олдрин был хорошим офицером. Честным.

– Но он Триада, – сказала Васкес.

– Да. Он перешел на их сторону пять лет назад. Повышение по службе, лучшая зарплата. Я не винил его тогда. – Вейн замолчал, глядя на экран. – Интересно, что он делает здесь.

Как если бы отвечая на вопрос, коммуникационная консоль ожила. Голос – мужской, уверенный, с легким акцентом колониста – заполнил мостик:

– Разведывательный корабль UES «Сирена», это эсминец UTS «Терминус» под командованием капитана Джеймса Олдрина. Вы находитесь в зоне, контролируемой Триадой. Прошу вас остановить двигатели и приготовиться к досмотру. Повторяю, остановите двигатели и приготовьтесь к досмотру.

Тишина на мостике была абсолютной. Чен смотрела на Вейна, ожидая приказа. Она видела, как работают мускулы его челюсти, как он взвешивает варианты.

– Сэр? – подсказала она тихо.

Вейн медленно встал с кресла, подходя ближе к коммуникационной консоли.

– «Терминус», это командир Маркус Вейн с «Сирены». Джим, это ты?

Пауза. Затем голос снова, теперь чуть менее формальный:

– Маркус? Черт возьми, я не ожидал, что это будешь ты. – Еще одна пауза. – Это усложняет ситуацию.

– Какую ситуацию, Джим? Что происходит?

– Я получил приказы перехватить «Сирену» и доставить ее командира для «консультаций» с адмиралом Кош. Приказы прямые, без вариантов. – Голос Олдрина стал тверже. – Маркус, я не хочу применять силу. Но я применю, если придется. Пожалуйста, не заставляй меня.

Вейн закрыл глаза на секунду, и Чен увидела, как по его лицу пробежала тень боли. Друг против друга. Служба против дружбы.

– Джим, ты знаешь, что я не могу просто сдаться. Не после того, что мы обнаружили. Это слишком важно.

– Я знаю про «Икар», – ответил Олдрин. – Я читал твой отчет, Маркус. И именно поэтому Триада хочет с тобой поговорить. То, что ты обнаружил… это часть чего-то большего. Чего-то, о чем ты не знаешь.

– Тогда просвети меня. Что Триада скрывает?

Молчание. Долгое, напряженное молчание.

– Не по открытому каналу, – наконец сказал Олдрин. – Маркус, пожалуйста. Я не твой враг. Но у меня есть приказы, и я буду им следовать. Не заставляй меня стрелять в тебя.

Чен видела, как Вейн сжал кулаки, как напряглись мускулы его спины. Решение. Командир всегда должен был принимать решения, даже когда все варианты были плохими.

– Извини, Джим, – сказал Вейн наконец. – Но я не могу рисковать тем, что Триада заставит меня молчать. Слишком много поставлено на карту.

Он повернулся к Чен, и в его глазах она увидела железную решимость.

– Лейтенант, уведите нас от «Терминуса». Максимальная скорость.

Сердце Чен заколотилось. Это было то, о чем она одновременно мечтала и боялась – настоящий полет, настоящий вызов, где ошибка означала не провал симуляции, а смерть. Ее пальцы уже двигались по консоли, планируя маневр.

– Есть, сэр. Держитесь крепче.

Она дала полную мощность на главные двигатели. «Сирена» рванулась вперед, и перегрузка придавила всех к креслам. Три g – достаточно, чтобы затруднить дыхание, но не настолько, чтобы вызвать потерю сознания. Чен чувствовала, как кровь отливает от головы, как тяжелеет каждая конечность, но ее руки продолжали работать, вводя серию маневров.

– «Сирена», остановитесь немедленно! – голос Олдрина был теперь жестким, командным. – Это ваше последнее предупреждение!

– Васкес, глушите их радар, – приказал Вейн. – Дайте нам любое преимущество, какое можете.

– Уже на этом, сэр, – Васкес активировала электронные контрмеры. На экранах появились помехи, искажающие сигналы датчиков.

Чен видела на тактическом дисплее, как «Терминус» начинает движение, разворачиваясь для перехвата. Эсминец был быстрее в прямой гонке, но «Сирена» была маневреннее. Если Чен использует это преимущество правильно, они могут уйти. Может быть.

Она рассчитывала траектории в уме, оценивая десятки переменных одновременно – скорость обоих кораблей, гравитационное влияние близлежащих астероидов, задержку реакции «Терминуса», радиус поворота каждого судна. Это было как игра в шахматы на скорости света, где каждый ход должен был предугадывать следующие пять ходов противника.

– Регистрирую активацию оружейных систем «Терминуса», – объявила Васкес. – Они нацеливаются на нас.

– Они блефуют, – сказал Вейн, но в его голосе звучало сомнение.

– Может быть, – Чен не отрывала глаз от своих экранов. – Но я не собираюсь проверять.

Она увела «Сирену» вправо, резкий маневр, который задействовал боковые двигатели на полную мощность. Корабль накренился, его структура застонала от напряжения, и Чен почувствовала, как ремни врезаются в плечи. На экране траектория «Терминуса» скорректировалась, преследуя их.

Быстро. Олдрин был хорошим тактиком. Он предугадал ее маневр.

– Астероидное поле впереди, – сказала Чен, указывая на скопление каменных обломков на их курсе. – Дистанция двадцать тысяч километров. Если я проведу нас через него, «Терминус» будет вынужден замедлиться. Они слишком большие для навигации между камнями на высокой скорости.

– Риск столкновения? – спросил Вейн.

– Высокий, – признала Чен. – Но риск быть перехваченными – стопроцентный.

Вейн колебался только секунду.

– Делайте это.

Чен улыбнулась – первая настоящая улыбка за несколько дней. Это было то, для чего она жила. Адреналин, скорость, танец на грани катастрофы.

Она направила «Сирену» прямо в сердце астероидного поля. Камни появились на экранах – сотни, тысячи обломков различного размера, от булыжника до небольших лун, дрейфующих в пустоте. Остатки протопланетарного диска, который так и не сформировался в планету. Кладбище несостоявшегося мира.

И теперь – их возможное спасение или могила.

– Входим в поле через тридцать секунд, – объявила Чен. – Все держитесь. Это будет жестко.

Она деактивировала автопилот, переключившись на полностью ручное управление. Компьютеры были хороши для рутинных маневров, но в ситуациях, где каждая миллисекунда имела значение, где интуиция была важнее расчетов, ничто не могло заменить человеческий мозг и натренированные рефлексы.

Первый астероид промелькнул слева, огромная глыба серого камня размером с автобус. Чен развернула корабль, пропустив его с запасом в пятьдесят метров. Близко. Очень близко. Ее сердце колотилось, руки двигались по голографическим элементам управления почти сами по себе.

Следующий астероид – справа, ниже. Она погрузила «Сирену» вниз, используя вентральные двигатели для быстрой смены направления. Камень прошел над ними, его тень на секунду закрыла звезды.

– «Терминус» входит в поле, – сообщила Васкес. – Дистанция сокращается. Восемь тысяч километров.

– Они безумны, – пробормотала Чен. – Эсминец не предназначен для такой навигации.

Но Олдрин не останавливался. Более того, он набирал скорость, игнорируя опасность, желая закрыть дистанцию до того, как «Сирена» выйдет из поля.

Хороший тактик и безрассудный пилот. Опасная комбинация.

Астероиды становились плотнее. Чен лавировала между ними, используя каждый кубический метр пространства, каждую секунду времени реакции. Вправо, влево, вверх, вниз – трехмерный танец, где малейшая ошибка означала столкновение, которое разорвет «Сирену» на куски.

Датчики предупреждения взвыли. Астероид прямо по курсу, слишком большой, чтобы обойти, слишком близко, чтобы развернуться.

Не думай. Действуй.

Чен дала полную мощность на нижние двигатели, одновременно развернув корабль на девяносто градусов по вертикальной оси. «Сирена» взмыла вверх, проходя над астероидом с зазором в двадцать метров. Структурные датчики взвизгнули предупреждением – корпус напрягся до предела, но выдержал.

– Господи, Чен, – выдохнул кто-то на мостике. Возможно, Вейн.

Но у Чен не было времени на комментарии. Еще один астероид, еще один маневр. И еще. И еще. Ее мир сузился до экранов перед ней, до потока данных, до инстинктивного знания того, что корабль может сделать и что она может заставить его сделать.

– «Терминус» замедляется, – сообщила Васкес с нотой удовлетворения. – Дистанция растет. Девять тысяч… десять тысяч километров.

– Они теряют нас, – Чен позволила себе маленькую улыбку. – Еще чуть-чуть, и мы свободны.

Но вселенная, похоже, решила другое.

– Предупреждение! – голос Васкес стал резким. – Рельсовая пушка «Терминуса» заряжена! Они готовятся к выстрелу!

– Что?! – Вейн вскочил с кресла. – Они действительно стреляют?

– Запуск! – закричала Васкес. – Снаряд в пути!

Чен видела на тактическом экране – маленькая точка, двигающаяся с невероятной скоростью. Рельсовая пушка ускоряла вольфрамовый снаряд до скорости двадцать километров в секунду. При попадании он пробьет «Сирену» насквозь, превратив корабль в облако обломков.

Но «в пути» означало время полета. Даже при такой скорости снаряду требовалось время, чтобы пересечь расстояние. И в космосе, без атмосферного сопротивления, траектория была абсолютно предсказуемой.

Если знать, где искать. И если быть достаточно быстрой.

Чен наблюдала за приближающимся снарядом, отслеживая его траекторию. Ее пальцы зависли над элементами управления маневровыми двигателями. Слишком рано, и «Терминус» скорректирует прицел для второго выстрела. Слишком поздно, и… не думать о «слишком поздно».

Четыре секунды до попадания.

Три.

Два.

Сейчас.

Она активировала боковые двигатели, все одновременно, на полную мощность. «Сирена» рванулась вбок, перегрузка достигла шести g – на грани того, что структура корабля могла выдержать. Чен почувствовала, как ее придавливает к креслу, как темнеет в глазах, как легкие отказываются работать.

Снаряд промазал.

Он прошел через пространство, которое «Сирена» занимала секунду назад, и исчез в пустоте, его кинетическая энергия напрасно растрачена в бесконечности космоса.

Перегрузка спала, и Чен жадно глотнула воздух. Вокруг нее на мостике все остальные тоже приходили в себя, их лица были бледными, но живыми. Живыми, потому что она была достаточно быстрой.

– Второй выстрел! – предупредила Васкес.

Но Чен уже двигалась, вводя серию непредсказуемых зигзагов. Следующий снаряд промазал с большим запасом – Олдрин не мог предугадать ее маневры, не мог заранее рассчитать траекторию.

– Выходим из астероидного поля, – объявила Чен. – Десять секунд до чистого пространства.

Последние астероиды промелькнули мимо, и «Сирена» вырвалась на открытое пространство. Чен немедленно дала полную мощность на главные двигатели, увеличивая дистанцию от «Терминуса».

– Статус «Терминуса»? – спросил Вейн, его голос был хриплым от напряжения.

– Все еще в поле, – ответила Васкес. – Они осторожничают с навигацией теперь. Наше преимущество… – она замолчала, проверяя данные. – Три минуты до того, как они выйдут и снова начнут погоню.

– Этого недостаточно для варп-прыжка, – сказал Вейн. – Нам нужно минимум пятнадцать минут для зарядки варп-двигателя.

Чен изучала тактический дисплей, просчитывая варианты. Они могли продолжать бежать, но «Терминус» был быстрее в прямой гонке. Рано или поздно они будут перехвачены. Они могли попытаться спрятаться, но в пустом пространстве скрыть тепловую сигнатуру корабля было практически невозможно. Они могли…

– Подождите, – она указала на одну из точек на карте. – Что это?

– Станция «Обсидиан», – Васкес увеличила изображение. – Исследовательский комплекс Триады. Согласно файлам, которые я получила от ОЗС, она занимается изучением экзотических явлений.

– Исследованием АИМ, – сказал Вейн тихо. – Они изучают аномалию. Боже, они знали о ней раньше. Знали и не предупредили никого.

– Сэр, – Чен повернулась к нему, – станция находится в тридцати тысячах километров. Мы можем достичь ее за восемь минут на текущей скорости. Если «Обсидиан» связана с проектом Триады по АИМ, там могут быть данные, которые нам нужны.

– Или там может быть ловушка, – возразил Вейн. – Триада не будет рада непрошенным гостям на секретной станции.

– Тогда почему бы не убить двух зайцев? – Чен улыбнулась, хотя ситуация была далека от веселья. – Мы приближаемся к станции, создаем впечатление, что собираемся абордировать ее. «Терминус» будет вынужден замедлиться, чтобы не допустить столкновения или повреждения станции. Это даст нам время для варп-прыжка.

Вейн задумался, взвешивая риски.

– А если на станции есть охрана? Оружие?

– Тогда мы импровизируем, – Чен пожала плечами. – Сэр, у нас нет хороших вариантов. Только плохие и худшие. Давайте выберем просто плохой.

Несмотря на напряженность ситуации, Вейн усмехнулся.

– Хорошо, лейтенант. Проложите курс к «Обсидиану». Но будьте готовы к экстренным маневрам в любой момент.

– Всегда готова, сэр.

Чен развернула «Сирену» на новый курс. Станция «Обсидиан» медленно росла на экранах – типичный исследовательский комплекс, набор модулей, соединенных переходами, солнечные панели, развернутые как крылья, антенны связи, торчащие во всех направлениях. Но что-то в ней было не так. Чен не могла точно определить, что именно, но станция выглядела… неправильно.

– Васкес, сканируйте станцию, – приказал Вейн. – Жизненные признаки, энергетические сигнатуры, все, что можете получить.

Васкес работала с консолью, затем нахмурилась.

– Странно. Я регистрирую минимальную энергетическую активность. Реактор работает на пятнадцати процентах мощности. Внешние системы в основном отключены.

– Жизненные признаки?

– Есть люди на борту… но показания нечеткие. Датчики дают противоречивые данные.

Вейн и Васкес обменялись взглядами, и Чен увидела в их глазах понимание.

– Как на «Икаре», – сказал Вейн. – Аномалия достигла станции.

– Не полностью, – Васкес указала на сканеры. – Часть станции все еще функциональна. Но восточное крыло… там ничего. Абсолютная пустота в показаниях датчиков.

Чен почувствовала холодок по спине. Нулевая зона. Здесь, на станции, поглощающая ее часть за частью. И люди внутри…

– «Терминус» вышел из астероидного поля, – объявила Васкес. – Возобновляют преследование. Дистанция двенадцать тысяч километров и сокращается.

– Времени нет на раздумья, – Чен посмотрела на Вейна. – Сэр, решение?

Вейн смотрел на изображение станции на экране, его лицо было напряженным. Чен знала, о чем он думал. Там могли быть выжившие. Люди, нуждающиеся в помощи. Но спасательная операция займет время, которого у них не было. И приблизит их к аномалии, которая уже затронула Вейна однажды.

Долг против выживания. Командир всегда должен был выбирать.

– Продолжайте курс к станции, – сказал Вейн наконец. – Но держитесь на расстоянии от восточного крыла. Если мы можем получить данные дистанционно, отлично. Если нет – мы уходим. Никаких абордажей.

– Понял, сэр.

Чен продолжала маневр сближения, держа «Сирену» на оптимальной траектории. Станция заполняла теперь весь главный экран, и детали стали различимыми. И то, что она увидела, заставило ее содрогнуться.

Восточное крыло станции выглядело… неправильно. Структура была целой, но казалась мертвой. Иллюминаторы были темными. Антенны неподвижны. И от всего этого исходило ощущение пустоты, которое Чен могла почувствовать даже через экраны и датчики. Место, где ничего не должно быть.

– Приближаемся к станции, – объявила она. – Дистанция пять тысяч километров. Скорость снижается.

– «Терминус» тоже замедляется, – добавила Васкес. – Дистанция восемь тысяч километров. Они не хотят рисковать повреждением станции.

– Хорошо, – Вейн кивнул. – Начинайте зарядку варп-двигателя. Как только будем готовы, прыгаем к ближайшей точке выхода.

– Зарядка варп-двигателя… – голос Тая прозвучал из динамиков внутренней связи. Он был внизу, в инженерном отсеке. – Сэр, у нас проблема. Варп-катушки показывают аномальные показания. Как будто что-то мешает формированию варп-пузыря.

– Что именно мешает? – спросил Вейн резко.

– Не знаю, коммандер. Это как… как будто пространство вокруг нас искажено. Не сильно, но достаточно, чтобы варп-двигатель не мог зафиксировать стабильную точку прыжка.

Вейн повернулся к Васкес.

– Это из-за аномалии?

– Возможно, – она проверяла данные с научных датчиков. – Если нулевая зона влияет не только на информацию, но и на саму структуру пространства-времени… мы может быть слишком близко.

– Насколько нам нужно отдалиться?

– Не знаю. Пятьдесят тысяч километров? Сто тысяч? Это новая физика, сэр. У нас нет данных.

Чен посмотрела на тактический дисплей. «Терминус» продолжал приближаться, теперь он был в шести тысячах километров. Если они попытаются отступить, эсминец перехватит их до того, как они достигнут безопасной дистанции для варп-прыжка.

Они были в ловушке. Между аномалией, которая делала варп-прыжок невозможным, и «Терминусом», который неумолимо закрывал расстояние.

– Входящий вызов от «Терминуса», – сообщила Васкес.

Вейн выдохнул, затем кивнул.

– Соедините.

Лицо Джеймса Олдрина появилось на экране. Мужчина лет сорока, с короткими темными волосами и твердым подбородком. Его форма Триады была безупречной, лицо спокойным, но Чен видела напряжение в углах его глаз.

– Маркус, – сказал он, и в его голосе звучала усталость. – Достаточно. Ты не можешь уйти. У тебя нет вариантов. Пожалуйста, не заставляй меня сделать то, что я не хочу делать.

Вейн смотрел на него долгую секунду.

– Джим, ты стрелял в меня. В меня. Твоего друга.

– Я стрелял рядом с тобой, – возразил Олдрин. – Если бы я хотел попасть, я бы попал. Маркус, я не враг. Но у меня есть приказы, и я буду их выполнять. Сдайся. Позволь мне доставить тебя к адмиралу Кош. Она не собирается тебе вредить. Она просто хочет поговорить.

– О чем? – спросил Вейн. – О том, как Триада играла с силами, которые не понимает? О том, как ваши эксперименты создали угрозу, которая может уничтожить все?

Олдрин колебался, и в этой колебании Чен увидела подтверждение.

– Ты знаешь, – сказал Вейн тихо. – Ты знаешь про АИМ. Про то, что Триада делает.

– Я знаю, – признал Олдрин. – И именно поэтому я говорю тебе: сдайся. Адмирал Кош не безумна. Она не хочет войны. Она хочет защитить человечество. И проект, над которым она работает… он может быть нашим единственным шансом против этой угрозы.

– Превращая ее в оружие? – Вейн покачал головой. – Это безумие, Джим.

– Может быть, – Олдрин пожал плечами. – Но мы живем в безумном мире. Иногда безумие – это единственный рациональный ответ.

Чен наблюдала за обменом репликами, чувствуя растущее беспокойство. Это была не просто погоня. Это был идеологический конфликт, столкновение двух видений будущего. И она застряла посередине, пилот, чья единственная задача была следовать приказам своего командира.

Но что если командир был неправ? Что если Олдрин был прав, и Триада действительно работала над решением проблемы?

Нет. Она доверяла Вейну. Он был хорошим командиром, хорошим человеком. Если он говорил, что нужно бежать, значит, нужно было бежать.

Даже если бежать было некуда.

– У тебя есть одна минута, Маркус, – сказал Олдрин, его голос стал холоднее. – Одна минута, чтобы сдаться. После этого я применю силу. И на этот раз я не буду целиться мимо.

Связь прервалась. Лицо Олдрина исчезло с экрана.

Тишина на мостике была давящей. Чен смотрела на Вейна, ожидая приказа, хотя знала, что хорошего приказа быть не могло. Они были загнаны в угол.

– Сэр? – подсказала она тихо.

Вейн стоял неподвижно, глядя на экран, где была видна станция «Обсидиан». Чен видела, как работают мускулы его челюсти, как он взвешивает невозможные варианты.

– Чен, – сказал он наконец, – если я прикажу вам сдаться, вы подчинитесь?

Вопрос был странным. Конечно, она подчинится. Она была военным. Приказы были приказами.

Но что-то в том, как Вейн задал вопрос, заставило ее действительно задуматься. И когда она задумалась, она осознала, что не была уверена в ответе.

– Я… я не знаю, сэр, – призналась она. – Это зависело бы от причины.

Вейн наконец посмотрел на нее, и в его глазах было что-то похожее на печаль.

– Хороший ответ, лейтенант. – Он повернулся ко всему экипажу на мостике. – Слушайте меня все. То, что мы обнаружили там, – он указал в направлении, где дрейфовал «Икар» и двигалась невидимая аномалия, – это угроза всему, что мы знаем. Не просто нашим жизням. Нашей способности знать, помнить, быть. Триада хочет превратить это в оружие. И я не могу позволить этому случиться.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

– Но я также не могу заставить вас разделить мои убеждения. Если кто-то хочет сдаться Триаде, я не буду винить вас. Это разумный выбор. Возможно, даже правильный. Я не знаю наверняка. Но я лично не могу его сделать.

Чен смотрела на него, чувствуя, как что-то внутри нее сдвигается. Это был момент выбора. Не приказ, который можно выполнить на автомате. Настоящий выбор, который определит, кто она на самом деле.

И внезапно выбор стал легким.

– Я с вами, сэр, – сказала она. – Куда бы мы ни шли, я вас туда доставлю.

– Я тоже, – Васкес кивнула. – Черт возьми, я и так уже нарушила половину протоколов ОЗС. Почему бы не добавить еще немного?

Из динамиков прозвучал голос Тая:

– Инженерный отсек с вами, коммандер. Мы не бросаем своих.

Вейн закрыл глаза на секунду, и Чен увидела, как по его лицу пробежала волна эмоций – облегчение, благодарность, страх за них всех.

– Спасибо, – сказал он тихо. – Теперь нам просто нужно придумать, как выбраться отсюда живыми.

– Время истекло, – объявила Васкес, глядя на хронометр. – «Терминус» будет…

Предупреждающие сирены завыли раньше, чем она закончила фразу. На экранах вспыхнули красные индикаторы.

– Запуск! – закричала Васкес. – Ракеты! Четыре ракеты в пути!

Чен не думала. Ее руки двигались, задействуя все маневровые двигатели одновременно в непредсказуемой последовательности. «Сирена» закружилась, описывая спираль, которую невозможно было предугадать заранее.

Первая ракета промазала, ее система наведения не смогла скорректироваться достаточно быстро. Вторая прошла слишком близко – Чен чувствовала вибрацию от ее двигателей через корпус «Сирены». Третья развернулась, пытаясь повторно атаковать.

– Контрмеры! – рявкнул Вейн.

Васкес запустила набор металлических шариков и нагретых ложных целей. Третья ракета отвлеклась на тепловую ловушку и взорвалась в пятистах метрах от «Сирены», ее взрывная волна тряхнула корабль, но не повредила.

Четвертая ракета продолжала идти прямо на них, игнорируя контрмеры. Умная боеголовка, рассчитанная на обман защит.

У Чен оставались секунды. Она видела траекторию ракеты, рассчитывала точку перехвата. Не хватало времени, чтобы уклониться полностью.

Но может быть, не нужно было уклоняться полностью. Может быть, достаточно было заставить ракету промазать жизненно важные системы.

Она развернула «Сирену», подставляя под удар самую бронированную часть корпуса – грузовой отсек, набитый дополнительными запасами. Если ракета попадет туда…

Взрыв сотряс корабль. Чен услышала лязг метала, вой систем тревоги. Свет на мостике мигнул и погас, затем снова ожил на аварийном питании. Красные огни заполнили все экраны.

– Попадание в грузовой отсек три! – Тай кричал из динамиков. – Пробой корпуса! Герметичные переборки закрылись автоматически. Грузовой отсек изолирован, но мы теряем давление в смежных секциях!

– Потери среди экипажа? – голос Вейна был напряженным.

– Проверяю… Нет. Все живы. Но у нас серьезные повреждения. Маневровые двигатели на пятидесяти процентах эффективности. Система жизнеобеспечения перегружена.

Чен проверила управление. «Сирена» все еще отвечала, но вяло, с заметной задержкой. Как птица с подстреленным крылом, она могла лететь, но не танцевать.

– «Терминус» готовится к следующему залпу, – сообщила Васкес. – Коммандер, мы не переживем еще одного попадания.

– Тогда нам нельзя дать им выстрелить снова, – сказал Вейн. Он повернулся к Чен. – Лейтенант, можете провести нас к станции? Использовать ее как щит?

– Сэр, если мы подойдем слишком близко к восточному крылу, там, где аномалия…

– Я знаю риски, – прервал он. – Но у нас нет выбора. Олдрин не будет стрелять, если есть шанс попасть в станцию. Триада не захочет уничтожать собственное оборудование.

Чен колебалась только секунду, затем кивнула.

– Держитесь крепче.

Она направила «Сирену» прямо к «Обсидиану», игнорируя протесты поврежденных систем. Корабль дрожал, его структура стонала, но он слушался, двигаясь вперед.

Станция росла на экранах, заполняя все поле зрения. Чен вела их к центральной секции, где модули были плотно упакованы, создавая лабиринт металла и композита. Идеальное место, чтобы спрятаться, если не считать одного маленького факта: часть этого лабиринта была мертвой. Обнуленной. Стертой.

– Восточное крыло прямо впереди, – предупредила Васкес. – Дистанция две тысячи метров. Сэр, мы слишком близко.

– Продолжайте, – приказал Вейн, его голос был твердым, но Чен слышала скрытое напряжение.

Одна тысяча метров. Восемьсот. Пятьсот.

Чен чувствовала… что-то. Не физически. Что-то в воздухе, в пространстве вокруг них. Как будто реальность стала чуть менее реальной, чуть более призрачной.

– Сэр, – она не узнала свой собственный голос, – я чувствую что-то странное.

– Я тоже, – Вейн схватился за подлокотники кресла. – Датчики?

– Показывают аномальные значения, – Васкес смотрела на консоль, моргая, словно пытаясь сфокусироваться. – Или нет. Или да. Я не могу… я не могу прочитать данные правильно.

Чен попыталась сконцентрироваться на элементах управления, но они расплывались перед глазами. Не визуально. Просто… она не могла удержать их образ в уме. Как будто мозг отказывался обрабатывать информацию о том, что она видела.

Нулевая зона. Они были слишком близко к ней. Она начинала влиять на их сознание, на их способность воспринимать и помнить.

– Отступаем, – сказал Вейн, но его голос звучал далеко, словно через толщу воды. – Чен, отступление… отступайте…

Но Чен не могла вспомнить, как управлять кораблем. Или нет, она могла. Или могла секунду назад. Когда было «секунду назад»? Время стало липким, неясным.

Она видела свои руки, тянущиеся к элементам управления. Видела, как пальцы двигаются. Но не помнила, зачем она это делает. Что она пытается сделать? Что-то важное. Что-то критическое. Но что?

Корабль. Она на корабле. Называется… называется…

Звук. Кто-то кричал. Голоса, далекие и искаженные. Она повернула голову – медленно, так медленно – и увидела людей. Их лица были знакомы. Она знала их. Или знала раньше. Или будет знать. Время было странным.

Тьма начала сползать с краев ее зрения. Не физическая тьма. Тьма забвения. Чен пыталась держаться за мысли, за воспоминания, но они ускользали, как вода сквозь пальцы.

Кто она? Где она? Почему она здесь?

Вопросы без ответов. Ответы без вопросов. Все смешалось, распалось, начало исчезать…

Затем – резкий толчок. Корабль дернулся назад, от станции, от восточного крыла, от мертвой зоны. Чен моргнула, и внезапно ее мысли снова стали четкими, как будто кто-то включил свет в темной комнате.

Она была Сара Чен. Лейтенант. Пилот «Сирены». Они были у станции «Обсидиан», убегая от «Терминуса», и она почти подвела их слишком близко к аномалии.

Чен посмотрела на свои руки. Они дрожали. Весь ее корпус дрожал. Что это было? Что только что произошло?

– Чен! – голос Вейна, резкий и обеспокоенный. – Вы со мной?

Она заставила себя кивнуть.

– Да… да, сэр. Я… мы были слишком близко.

– Я знаю. Тай перехватил управление из инженерного отсека и отвел нас. – Вейн смотрел на нее пристально. – Что вы помните?

Чен попыталась вспомнить. Образы были нечеткими, как сон после пробуждения. Она помнила приближение к станции. Затем… пустота. Провал в памяти. Затем снова ясность.

– Я… я потеряла несколько минут, – призналась она. – Как вы после первого контакта с аномалией. Что-то стерло мою краткосрочную память.

Вейн кивнул мрачно.

– Добро пожаловать в клуб.

Из динамиков прозвучал новый голос – не Олдрин, а кто-то другой. Женский, холодный, авторитетный:

– Командир Вейн, это адмирал Валерия Кош с флагмана «Абсолют». Капитан Олдрин информировал меня о ситуации. Прекратите это безумие. Вы загнали себя в угол, повредили свой корабль, подвергли риску свой экипаж. Ради чего? Ради попытки избежать разговора?

Вейн активировал связь, его лицо было каменным.

– Адмирал Кош. Вы хотите не разговора. Вы хотите меня заткнуть.

– Я хочу, чтобы вы выслушали, что я должна сказать, – ответила Кош. – Вы видели эффекты антиинформационной материи. Вы знаете, какую угрозу она представляет. Но вы не знаете всей картины. Вы не знаете, что Триада уже разработала способ контролировать эту угрозу. Использовать ее как инструмент защиты, а не разрушения.

– Оружие, вы имеете в виду, – сказал Вейн. – Вы превращаете ее в оружие.

– Я превращаю ее в сдерживающий фактор, – голос Кош стал резче. – Коммандер, мы оба военные. Мы оба знаем, что мир поддерживается не добрыми намерениями, а балансом сил. АИМ может стать окончательным балансом. Оружием настолько ужасающим, что никто не посмеет развязать войну.

– Или оружием настолько ужасающим, что оно уничтожит всех нас, – возразил Вейн.

Пауза. Затем Кош сказала, и в ее голосе впервые прорвалась эмоция:

– Я потеряла семью, коммандер. Мужа и дочь. В войне, которую можно было предотвратить, если бы стороны боялись последствий. Я не позволю этому повториться. Не с кем-то еще. Никогда.

Чен услышала боль в голосе адмирала и почувствовала неожиданное сочувствие. Это был не монстр. Это была женщина, пытающаяся предотвратить то, что уже пережила. Правильные мотивы, но возможно, неправильные методы.

– Мне жаль вашей потери, – сказал Вейн тихо. – Искренне жаль. Но это не оправдывает игру с силами, которые мы не понимаем.

– Тогда помогите мне их понять, – ответила Кош. – Сдайтесь. Приезжайте на «Абсолют». Давайте работать вместе, чтобы убедиться, что АИМ используется правильно. Что она контролируется. Что никто другой не станет таким, как экипаж «Икара».

Вейн молчал долгую секунду. Чен видела, как он борется с решением. Предложение Кош было разумным. Соблазнительным. Работать вместе, пулить ресурсы, контролировать угрозу.

Но было ли это возможно? Можно ли доверять Триаде? Можно ли доверять Кош?

Прежде чем Вейн успел ответить, Васкес негромко сказала:

– Сэр, «Терминус» движется в обход станции. Через три минуты у них будет чистая линия огня.

Время решений истекло.

Вейн посмотрел на Чен.

– Лейтенант, можем мы уйти?

Чен проверила статус систем. Поврежденные маневровые двигатели, перегруженные энергосистемы, варп-двигатель все еще не мог зафиксировать стабильную точку прыжка.

– Нет, сэр, – призналась она. – Мы не можем убежать. И мы не можем драться. Мы загнаны.

Вейн кивнул, принимая неизбежное. Он снова активировал связь.

– Адмирал Кош, я принимаю ваше предложение. Но с условиями. Мой экипаж остается на «Сирене» и не подвергается никаким санкциям за мои действия. Только я беру ответственность.

– Приемлемо, – ответила Кош. – Капитан Олдрин доставит вас на «Абсолют». Ваш экипаж будет под охраной, но не арестован. У вас есть мое слово.

– А стоит ли оно чего-то? – пробормотал Вейн, но отключил связь.

Он повернулся к экипажу мостика. Чен видела на его лице смесь поражения, гнева и чего-то еще – решимости.

– Слушайте меня внимательно, – сказал он тихо. – Я еду на «Абсолют», чтобы встретиться с Кош. Пока меня нет, вы под командованием Васкес. Если что-то пойдет не так, если Триада попытается что-то сделать с «Сиреной»… вы знаете, что делать.

– Сэр, – Васкес наклонилась вперед, – что мы должны делать?

Вейн не ответил прямо. Вместо этого он просто сказал:

– Доверьтесь своему суждению. И помните, что вы видели. Помните «Икар». Помните аномалию. Не позволяйте никому заставить вас забыть.

Он встал и направился к выходу с мостика. У двери он обернулся, посмотрев на Чен.

– Хорошая работа, лейтенант. Вы держали нас в воздухе, когда это казалось невозможным.

– Спасибо, сэр, – Чен почувствовала комок в горле. – Будьте осторожны там.

Вейн кивнул и исчез за дверью.

Чен сидела за своим пультом, глядя на экраны, где «Терминус» медленно приближался для стыковки. Она выиграла гонку – технически. Провела «Сирену» через ад, уклонилась от выстрелов, пережила прямое попадание. Но в итоге они все равно проиграли.

Или проиграли?

Она вспомнила последние слова Вейна: «Помните». Простой приказ, но нагруженный значением. Он не просто сдался. Он планировал что-то. Или надеялся на что-то.

И когда бы ни пришло время действовать, Чен была готова. Готова летать, готова драться, готова делать все, что потребуется.

Потому что она была пилотом. И пилоты не сдавались. Даже когда казалось, что небо падает.

– «Терминус» готовится к стыковке, – объявила Васкес тихо. – Начинаем процедуру встречи.

Чен кивнула, но не сказала ничего. Она просто смотрела на звезды за иллюминаторами и думала о том, что будет дальше.

Игра только начиналась. И она была полна решимости дожить до финала.