Читать книгу Собачье место - - Страница 2

Кэмден настаивал, чтобы я не шла пешком. «У тебя же смена через двадцать минут, опоздаешь, а этот твой Тони, кажется, ненавидит всех и вся», – сказал он, открывая передо мной пассажирскую дверь. Я хотела возразить, что мне нужен воздух, но слова застряли поперёк горла. Ноги по-прежнему ныли, а голова гудела от необъяснимой тревоги. Я молча залезла в машину.

В салоне пахло его лёгким, ненавязчивым одеколоном и жвачкой с яблочным вкусом. Он завел двигатель, и тут же заиграла какая-то громкая метал-группа. Кэмден убавил звук, бросив на меня быстрый взгляд. Его карие глаза были упрямо точны.

– Не твое, знаю.

– Не мое, – подтвердила я, глядя в окно.

Мы ехали молча. Я следила за мелькающими огнями, за силуэтами домов, выстроившихся в ряд, словно дощечки на старом рыхлом заборе. Сегодня предстояло много работы в кафе, поэтому я пыталась выгрести мутноватую кашу из своей головы, чтобы очиститься и поймать дзен.

– Эй, Брич. Ты тут? – Кэмден прервал мои мысли.

– А? Да. Просто устала.

– Не гони. Тебя тот мудак в машине выбил из колеи. Зря я, наверное, так. Могли и ствол достать.

– Не надо было кричать, – сказала я без упрека. Затем зевнула, чувствуя себя непривычно устало.

– Надо было, – он упрямо сжал губы. – Нельзя так просто прогибаться. Показал, что мы их видим и не боимся.

«Мы». Он всегда говорил «мы», хотя это была только моя паранойя. В этом была его лучшая и худшая черта – он всегда втягивался в мои проблемы, делая их нашими. Это грело и пугало одновременно. Я боялась привыкнуть к подобному.

Он подъехал к пиццерии «Тонино», притормозив у грязного серого тротуара, который мы на прошлой неделе так старались выбелить, но краска была дешёвой, поэтому сошла после первого же дождя.

Я моргнула, глаза залила желтизна нависшего уличного фонаря. Мое рабочее место. Тусклая неоновая вывеска мигала, будто вот-вот готовая сдаться и погаснуть навсегда.

– Ну, всё. Не надрывайся там, – сказал Кэмден, выключая зажигание.

– Постараюсь.

Я потянулась за ручкой двери, но он легонько тронул меня за локоть. Я обернулась. Кэм смотрел на меня с тем выражением, от которого у меня часто заходилось сердце – смесь заботы, упрямства и…«всепоглощающей братской любви». От такого подташнивало, если честно.

– Давай обнимемся. А то ты как ёж колючий сегодня.

В своих чувствах я не сомневалась, именно поэтому старалась самостоятельно высечь между нами ту черту, через которую невозможно было бы даже перелететь. Но в такие моменты я не могла противиться ему. Уж слишком приятно пах этот идиот.

Он притянул меня к себе. Я почувствовала, как мышцы спины напряглись, стали деревянными. На секунду положила подбородок на сгиб его плеча. Чуть замечталась.

Я резко, почти грубо, отстранилась, отодвинувшись на полметра.

– Ладно, хватит. Как-то неловко, – выпалила я, глядя куда-то мимо его плеча.

Его лицо дрогнуло. Всего на долю секунды. Затем он снова натянул на себя маску беззаботного приятеля.

– Неловко? Брич, мы с тобой как-то раз напились до горячки и ты уснула у меня в ванной. А теперь объятия – это неловко?

– Именно так, – я уже открыла дверь, и в салон ворвался влажный вечерний воздух. – Спасибо, что подвез. Позвоню завтра.

– Увидимся, – донеслось мне вслед, но я уже шла к запасному входу для персонала, не оборачиваясь.

Я чувствовала его взгляд на своей спине. Чувствовала, как по щекам разливается предательский жар. Черт. Черт возьми. Зачем я так? Просто нужно было обнять его как обычно, по-дружески, похлопать по спине. Но я не смогла. Потому что в тот момент, прижавшись к нему, я не хотела отпускать. А это был верный признак того, что дистанцию нужно срочно увеличивать.

Дверь за мной захлопнулась, отсекая уличный шум и его присутствие. Я прислонилась к прохладной бетонной стене в узком, темном коридоре, ведущем к раздевалке, и закрыла глаза. Глубоко вдохнула.

Когда пульс пришел в норму, я прошла внутрь.

Пиццерия «Тонино» была антиподом всего современного и стерильного. Приглушенный желтоватый свет из старых ламп накаливания падал на красные клеенчатые скатерти и потертые деревянные стулья. Воздух был густым и насыщенным – запах подгоревшего теста из печки, свежих головок чеснока и томатного соуса, который хозяин поклялся, что привез из самой Мексики. Из угла, из настоящего патефона с огромным рупором, доносилась хриплая, потрескивающая музыка – какая-то итальянская песня о любви, записанная, кажется, ещё в прошлом веке.

За стойкой никого не было. Я прошла за нее, бросила сумку под прилавок и повесила куртку на крючок. Из-за приоткрытой двери в подсобке доносились возбужденные крики спортивного комментатора.

– Тони, я здесь! – крикнула я, обходя картонные коробки, грудой стоявшие прямо посреди прохода.

Из подсобки вышел мой босс. Тони был мужчиной лет пятидесяти, плотного телосложения, с седеющими закрученными усами и вечно подозрительным темным взглядом из-под густых бровей. На нем был заляпанный мукой и соусом фартук. В руке он сжимал зелёную банку какого-то энергетика.

– Сантана, – кивнул он, не отрывая глаз от маленького старого телевизора, притулившегося на стопке бумажных полотенец. Он тащил этот ящик из своего гаража на каждую смену. – Опять на минуту позже. У них там пенальти, черт возьми! – это было уже не мне, а телеэкрану.

– Отработаю, – автоматически ответила я, принимаясь за привычные действия – проверка кассы, раскладывание салфеток, пополнение запасов напитков в холодильнике.

Мои пальцы сами знали, что делать. Тело работало на автопилоте, а мозг был снова там, на улице. В салоне Хонды Кэмдена. В его объятиях.

«Неловко». Идиотка. Теперь он будет об этом думать. А я буду думать о том, что он думает. И все станет еще более неловким. Замкнутый круг, созданный мной же.

– Эй, девочка, ты меня слышишь?

Я вздрогнула. Тони смотрел на меня, скрестив руки на груди. Матч, судя по его расстроенному виду, был проигран.

– Извините. Устала.

– Вы, молодежь, всегда уставшие. Вам бы пару смен тут по двенадцать часов без выходных, как у меня в молодости, тогда бы узнали, что такое усталость, – проворчал он, но беззлобно, как и всегда. Этот дядька был моим любимчиком. – Ладно. Сегодня ты одна. Марио заболел. Справишься?

– Справлюсь, – ответила я, хотя мысль о восьми часах в одиночку за стойкой и на раздаче вызывала тихий ужас.

Такие смены повторялись нередко, но за них Тони давал сладкую надбавку к ежемесячной зарплате.

– Я буду в офисе. Появятся проблемы – зови.

Он удалился в свою каморку, прихватив с собой телевизор. Музыка на патефоне сменилась на другую, такую же старую и грустную. Я вздохнула, натянула фартук и заняла свой пост.

Первый час прошел спокойно. Пара заказов на вынос, которые я передала доставщику, несколько пив в баре. Я мыла стаканы, вытирала столешницу и снова и снова прокручивала в голове момент с той машиной. Мой воспалённый просмотром тру-крайма мозг, который я шерстила вечерами во время написания рефератов, рисовал довольно мрачные картины. Я пыталась отбросить унылые мысли из головы, потому что уверенно думала: «Ну нет. Со мной ничего плохого точно не случится».

Дверь открылась, впуская парочку шумных студентов. Я кивком указала им на свободный столик, и они устроились, погрузившись в свои телефоны. Я уже хотела отнести им меню, как мой собственный телефон завибрировал в кармане джинсов.

Кэмден: «Ты точно в порядке?»

Я смотрела на сообщение. Простое, заботливое. Таким он и был. Таким он всегда был. И именно поэтому все было так сложно.

Ответила, не думая: «Да. Всё ок. Работаю.»

Он написал почти мгновенно: «Хорошо. Если что – звони. В любое время.»

Я убрала телефон. «Если что». Да что могло случиться? На меня упадет бетонная плита и я останусь инвалидом на всю жизнь? Или прямо сейчас из холодильника выползет гигантский жилистый червь и высосет мои мозги?

Я посмотрела на грязное окно пиццерии, за которым копилась ночная тьма. Оно отражало блеклый свет ламп, мою одинокую фигуру за стойкой и пустые столики. Моя жизнь всегда была до скучного нормальной, несмотря на мелкие каверзные ситуации. Нет, я не жаловалась. Просто иногда хотелось драйва. Наверное, мне вообще не стоило об этом думать.

На работе надо было думать только об одном – о пицце.

Я встряхнула головой, заставляя себя сосредоточиться. Включила кофемашину, чтобы сделать себе горький эспрессо, пока не пришли клиенты. Рутина. Работа.

Работа. Работа. Работа.

***

Смена тянулась. Пришла небольшая толпа студентов после какой-то вечеринки. Они были шумными и голодными. Парень в сером бомбере попросил мой номер, а я взамен попросила его оставить хорошие чаевые. Он отсыпал мне десять центов и громко загоготал.

Не скажу, как сильно мне хотелось взять скалку, которой я разглаживала тесто, и врезать по его жирной прыщавой шее.

Потом затишье. Я успела прибрать стойку, протереть все поверхности, пока к ним не прилипли крошки. Заполнила контейнеры соусом. Тело само знало, что делать.

К девяти дверь снова открылась, вошел парень. Лет двадцать шесть, на вид. В темной гладкой куртке, черные волосы чуть растрепаны. Каре-серые глаза. Он сел за столик у окна и изучил меню. Я подошла, доставая блокнот и вежливо улыбаясь.

– Что будете? – голос мой немного хрипел от усталости.

– Пиццу «Маргарита», пожалуйста. И…три стакана воды. Со льдом, – он улыбнулся. Улыбка была легкой, без напряжения, от нее мне стало легче. «Этот клиент будет приятным», подсказала моя рабочая чуйка.

– Здесь? – уточнила я, хотя он уже устроился.

– Да, – кивнул парень. – Съем всё в одиночку.

Я фыркнула.

– Без проблем.

Пока пицца готовилась, он иногда поглядывал в мою сторону. Когда я несла его заказ к столу, он снова улыбнулся.

– Шустрая тут у вас служба доставки.

– Одна на всю «империю», – поставила я перед ним пиццу и три стакана воды, выстроив их в аккуратный ряд. – Приятного аппетита.

– Спасибо, – он отломил кусок, горячий сыр потянулся тонкой лентой и лопнул, когда он проглотил его, жадно облизав свои тонкие губы. – А то, представляете, в той кофейне через дорогу бариста так на меня смотрела, будто я ей в тапки спустил. Грусть-тоска.

– Может, вы и спустили, – не подумав, ляпнула я.

Он засмеялся, не ожидая такого. Звук был приятным, негромким, мне понравилось.

– Вполне возможно. Но кофе от этого хуже не стал. А у вас тут…такой уютный бардачок.

Я оглядела зал – потрескавшуюся плитку, потертые скатерти с загнутыми уголками, патефон, игравший очередную проигрышную пластинку.

– Называйте это атмосферой, – буркнула, сжимая пальцами твердую обложку блокнота в переднем кармане фартука. – Помогает завышать цены на Хэллоуин.

Он снова засмеялся, и я вернулась за стойку. Через какое-то время Тони вышел из подсобки, потянулся и объявил, что идет принимать товар через заднюю дверь. Зал снова опустел. Парень доедал пиццу, один стакан воды был уже пуст. Приглядевшись, заметила, что и льда там не было. Проглотил что ли?

Я воспользовалась моментом, чтобы налить себе чай из электрического чайника, что стоял под стойкой. Пакетик «Липтона», уже третий за смену. Облокотилась о стойку, сделала первый ошпаривающий язык глоток, когда заметила движение перед собой.

Тот парень подошел ближе. В руках он нес два пустых стакана.

– Принес сдать посуду, – сказал он, ставя их на стойку. – И поблагодарить за гостеприимство.

– Всегда рады проспонсировать кого-то бесплатной водой, – сказала я.

– Вижу, – он кивнул на мой чай. – Перерыв?

– Что-то вроде того.

Он уперся в данную стойку рукой. Пальцы тоже были чистыми, хотя на среднем едва проступала мозоль. От него пахло холодным воздухом и чем-то еще, неуловимым, возможно, хозяйственным мылом.

– Итак, – начал он, слегка приподняв уголки губ. – Работаешь тут одна, отбиваешься от назойливых клиентов, пьешь чай. Классика. А что делаешь, когда не стоишь здесь?

Ему действительно было интересно?

– Учусь, – ответила я. – Ещё сплю. Иногда одновременно.

– Факультет? – спросил он, и в его глазах не было привычного стеклянного взгляда, который бывает у людей, когда они из вежливости спрашивают о твоей учебе.

– География. ГИС-системы, картография.

– Серьезно? – он явно заинтересовался. – То есть ты, по сути, шаришь в Google Maps?

– Все верно, – я чуть улыбнулась. – Могу даже определить миграцию птиц.

– Звучит куда интереснее, чем моя контора. Я в страховой, – он скривился, будто съел что-то кислое. Я заметила одно: когда он двигал ртом, его верхняя губа смешно подпрыгивала, обнажая передние зубы. Зубы были белыми и ровными, парень при деньгах, это точно. – Целый день выслушиваю, как у людей сгорают дома, тонут машины и ломаются ноги на ровном месте. Иногда думаю, что мы не страховщики, а сборщики городского фольклора о невезении.

Меня это почему-то развеселило.

– Мрачновато.

– Ага. Сегодня, например, мужчина полчаса объяснял, что его BMW утонула в гребанном бассейне. Со всеми подробностями. Я чуть не расплакался от зависти к его воображению.

Я рассмеялась, почесывая щеку.

– Классно, – из глубины горла вырвался вздох.

– Да уж. Куда там моим обыденным скучным отчетам. – Он посмотрел на меня, и его взгляд стал немного серьезнее. – А ты знаешь, что у тебя, когда ты смеешься, одна бровь оказывается выше другой?

Я нахмурилась.

– Что?

– Вот, вот! Опять! – он показал пальцем. – Правая. Получается такой скептический, немного уставший взгляд. Тебе идёт.

Я непроизвольно положила ладонь на лоб, а затем увидела в его глазах улыбку. Чертов сукин сын.

– Спасибо, что проанализировал мои лицевые мышцы, – пробормотала я, отхлебывая горьковатый передержанный чай.

– Всегда пожалуйста. Я, вообще, хороший наблюдатель. По работе привык. – Он дёрнул плечом и отступил на шаг от стойки. – Ладно, не буду отвлекать. А то еще начальник твой выйдет и решит, что я переманиваю тебя в страховой бизнес.

– Тони? Он футбол смотрит. Ему не до нас.

– Тем не менее. Спасибо за компанию, Сантана, – сказал он и, улыбнувшись напоследок, повернулся к выходу.

Мое тело застыло на секунду. Я ведь не называла ему своего имени. На моей бейджике было написано просто «Санни», старая табличка, которую Тони так и не поменял.

Но он уже был у двери, поднял руку в прощальном жесте и вышел на улицу. Широкая спина, обтянутая курткой, исчезла за прозрачной дверью.

Я стояла и смотрела на деревянную табличку «Закрыто». Чай в моем стакане окончательно остыл. Возникло странное ощущение, будто кто-то ненадолго включил свет в темной комнате, а потом снова его выключил.

Спустя пару часов пошел град. Окна как будто залило водопадом, клиентов больше не планировалось, если они не на машине. Оставалось только протирать столы и переворачивать стулья.

Я даже начала скучать по нему. Этот парень говорил так легко и непринужденно. Святой человек, которого не хватало этой забегаловке. Вспомнив его профессию, я хмыкнула.