Читать книгу На кого нарвешься. Не для мужчин - - Страница 2

Пятница.

На работу прилетел, как на праздник. Бригадирша отправила штукатурить на второй этаж. Из головы не выходила Нина и не сходила с лица улыбка:

“Вчера все прошло на ура, даже не подозревал, что так здорово могу разбираться с женщинами… А может я ошибаюсь? Может Нине Николаевне не понравилось? Единственное что фигово, так это, как объяснить Катюше, на что потратил червонец.”

До обеда, прямо на рабочее место, Нина Николаевна принесла, беляши. Ее было не узнать, сияла ярче солнышка в ясную погоду. С души камень свалился:

"Значит понравилось, как я ее отшпандорил! Наверно лучше мужа в постели был. Я крутой! М-да, натягивать такую малышку, сплошное удовольствие."

Пока Вася уплетал угощение, Нина склонив голову набок, задумчиво смотрела на него и улыбалась:

"Нужно сделать ей что-то приятное, нельзя обижать женщину, раз я ей нравлюсь, нужно делать вид, что и она мне нравится тоже.. Днем она конечно старовато выглядит, а вот ночью, самый смак."

Обнял Нину, прижал к себе и припал к губам, поцеловал в засос, затем пару раз чмокнул шею и прошептал на ушко:

– Нин Петровна, вы очень-очень мне нравитесь.

Нина озорно улыбнулась:

– Если Петровна, то ты, Васечка, обратился не по адресу. Я Николаевна.

– Ой простите, Нина Николаевна, это у меня первая учительница была Нина Петровна.

– Да полно тебе выкручиваться, считай что я поверила и когда мы одни, можно просто Нина, хорошо Васечка.

"И как я мог отчество перепутать? Хорошо хоть не имя."

– Хорошо, Ниночка. – положил ладонь на грудь и легонько стиснул.

Нина глянула на дверь и засмущалась, но руку с груди не убрала:

– Ну что ты, Вася, вдруг кто войдет и увидит.

Поцеловал еще раз и Нина ушла: "Ну вот – сделал дело гуляй смело!"

Принялся работать дальше. За обедом, в вагончике бригада обедала, как всегда за одним столом, вывалив на него все съестное, кто что принес. Женщины исподтишка бросали на Васю откровенно насмешливые взгляды и прятали улыбки, чем выбивали Васю из колеи и немного раздражали:

"А вот без этого, разве нельзя? Все подозревают что я замутил роман с Ниной Николаевной и посмеиваются надо мной. От баб ничего не утаишь. Ну и что с того что замутил? Разве обязательно ухмыляться? Любовь всем возрастам покорна. Могли бы и уважение проявить к своей старшей подруге по работе, в виде сдерживания своих хиханек и хаханек."

После обеда снова штукатурит. -Кхе-е!

Обернулся, бригадирша:

-Я все знаю, после работы придешь ко мне домой. Вася.

Забежал к Гоше, принял душ, переоделся и рванул к бригадирше. По пути купил небольшой букетик цветов: "Какой никакой, а знак внимания, а значит в плюс за квартиру зачтется."

Позвонил в дверь. Клавдия Андреевна открыла. Окинул взглядом, сравнил с Ниной:

" А она тоже ничего, миловидная, только не миниатюрная женщина для обнимашек, а работящая мощная баба, с мозолистыми рабочими ручищами. В том же красном, роскошном халате."

На кухне снова накрыт стол. Все, как вчера, за исключением того, что сегодня она ему не наливала, а только кормила. Сама же опрокинула стакан водки без закуски. Пока Вася доедал котлеты, Андреевна завалила еще стакан. Вася наелся и трапезу закончили.

– Ну, что, верный муж, теперь в комнату. – Сказала, буравя его заблестевшими от выпитого, глазами.

“Два стакана завалила и только шары блестят. Я бы от такой лошадиной дозы уже лыка не вязал. Крепкая баба.”

Шторы, в комнате, плотно задернуты, полумрак. Вася сел на диван, а она поставила кресло напротив и присела на самый край, так близко к нему, что касаются коленки и чувствуется запах водки.

– Как вчерашний вечер, любовничек?

– Все хорошо, Клавдия Андреевна, думаю Ниночке понравилось.

-Я в курсе. Но, мне кажется чего-то немножко ей все же не хватило. Как ты считаешь? – Да что вы, что вы! Все замечательно, Клавдия Андреевна. Ниночка прелесть! Сегодня Нина на работе была такая счастливая, беляшики мне принесла. -Беляшиками, за здорово живешь не кормят, их отрабатывать надо. Ответь мне на один нескромный вопросик, только честно.

Сделала паузу:

– Ты своей любимой женушке, между ножек часто лижешь?

Вася отшатнулся, как от удара совковой лопатой по морде и густо покраснел от столь бесцеремонного и бессовестного вопроса.

– Что такое вы говорите?! Как можно, Клавдия Андреевна?

-Можно, Вася, еще как можно.

Паузу затянулась на несколько секунд, давая переварить услышанное.

– Ясно, у жены не лижешь. Или просто врешь, что не лижешь, чтоб набить себе цену?

Снова небольшая пауза:

– А если и не лижешь у жены, так, это твое личное дело, а у меня будешь лизать.

Вперила в Васю свой нахальный пьяный взгляд. Вася потупил свой:

"Совсем очумела, вешалка старая! Послать эту дуру куда подальше?"

– Откажешься, не видать тебе и твоей любимой жене квартирки в городе, так и останетесь на своем хуторе гнить вечно. Доходчиво растолковала?

Вася в шоке. В башке сплошной бардак. Мельком глянул в глаза бригадирше, а та криво усмехается:

– Думаю ты все понимаешь, ты ж не совсем, Вася дурачок. Правда? Квартира навсегда, дороже языка на прокат на время. Разве не так? А теперь сменим тему общения. Ближе к телу, как говорил Остап Бендер!

Распахнула халат и бессовестно развела могучие ляжки в стороны:

"Да она без трусов! А заросшая, ужас!"

– Она твоя.

“ Неужели она серьезно?! Совсем рехнулась на старости лет. Только не это!”

-Клавдия Андреевна…

– Я больше полвека Клавдия Андреевна. Учти, Вася, это больше в твоих интересах, нежели в моих. Пользуйся моей добротой, пока подставляю. – шлепнула ладошкой по промежности: – А то ведь могу и передумать.

“Может плюнуть на квартиру, встать и уйти с достоинством? А Катюша? Да она меня за квартиру, вместе с моим достоинством со свету сживет!”

– Считаю до трех и если не начнешь, вышвырну отсель ко всем чертям собачьим. – угрожающе прошипела бригадирша.

Опустился на колени перед пьяной бабой, испытывая сильнейшее отвращения к тому что предстоит делать, а пуще того, терзало душу чувство немыслимого унижения, да так сильно, что слезы выступили.

“Может не опускаться до уровня животного и остаться человеком, пока не поздно?… А как же квартира?… Прозябать всю жизнь на хуторе? И это же все временно, это же не навсегда.. за квартиру можно немного и потерпеть, ничего со мной не случится."

Зажмурил глаза, двинулся лицом, в сторону дремучих джунглей. Коснулся лицом жестких волос…

– Языком там пошарь, щелку найди, а дальше я подскажу, где и как надо…

Высунул язык и с сильнейшим отвращением, принялся искать что велено…

Провожая, у дверей подбоченилась и не мигая пялилась на Васю:

– А ты в этом деле, оказывается и вправду совсем бестолковый был. Ну да ладно, курс молодого бойца я с тобой провела, хотя обучать тебя этому, была прямая обязанность твоей непутевой жены. Сейчас топай прямиком к Ниночке. Отлижешь ей как следует. Будет упорствовать, уговори во что бы то ни стало. Задача ясна? Да, и еще, обязательно восхищайся ее киской, когда будешь обрабатывать. Непременно хвали, чтобы потом, стоя передо мной на коленях, слезы лужами не лить и на своем хуторе навечно не остаться. И не вздумай растрепать Ниночке, что это я тебя уму разуму научила. Ей этого знать не положено. Помни, она моя лучшая подруга и при желании, я все узнаю. До мельчайших подробностей узнаю. До понедельника, чао бамбино!

Ускоренным темпом спустился на первый этаж и выскочил на улицу:

"Ох и противно же таким заниматься… И додумался же какой-то урод, до такой чертовщины. Уроды додумались, а мне теперь придется терпеть, деваться-то некуда."

Всю дорогу к Нине плевался и вытирал рот:

"Охренеть, как она со мной поступила! Хуже чем с самым последним… последним.... даже слов подходящих нет. Вот блядь нахальная, ни стыда ни совести… Это ж надо до такого беспредела докатиться и в таком-то возрасте!"

Нина встретила еще приветливее, чем вчера. Щебетала, словно канарейка. Налила ему пол бокала вина и Вася сразу осушил его, поглядывая на бутылку:

"Нажраться бы в стельку, чтоб не соображать и не чувствовать того что предстоит делать."

Нина словно прочитала его мысли и наполнила бокал до краев, себе же налила половину. Чокнулись и выпили. Поставила пластинку, зажгла свечу, погасила свет, присела Васе на колени, обняла и поцеловала:

– Мне так хорошо с тобой… ты такой милый.

Налила пол бокала и сама споила Васе, затем коротко чмокнула в губы:

– Это тебе на закусочку, счастье мое. Может потанцуем?

Не дожидаясь согласия, взяла за руку и начали танцевать. Нина жалась к Васе всем телом, поглаживая руками плечи, спину опускаясь все ниже и ниже, а добравшись до ягодиц, принялась их тискать… затем расстегнула ширинку, сунула туда свою ручку… конец не поднимался после вчерашнего и страха перед предстоящим. Васе от этого, сделалось нестерпимо стыдно. Нина отпустила конец и начала раздеваться. Когда вся одежда оказалась на полу, Нина, хихикая, как дурочка, потянула Васю за собой в постель и завалилась на спину. Вася поцеловал маленькие груди и медленно пополз вниз, осыпая ласками животик, спустился до лобка и принялся целовать рядом… Нина сжала ножки:

– Васечка ты что? – пыталась отодвинуть голову, но не очень-то настойчиво.

– Не надо так… пожалуйста… миленький… Васечка… – бормотала Нина, а сама при этом раздвинула свои кривенькие ножки в чулочках, обвязанными в самом верху красными лентами с бантиками:

“Сама бубнит не надо, а лапки-то, ишь как раздвинула!”

Вася обнял бедра и замер… "Украсилась бантами, как елка новогодняя и игрушку свою подставляет."

Нина притихла как мышка и напряглась в предвкушении…

“А теперь необходимо исполнить распоряжение бригадирши."

Коснулся губами… Нина дернулась всем телом и снова замерла… Приоткрыл рот, медленно провел языком снизу доверху раз… другой… третий и принялся делать так, как учила бригадирша, изо всех сил стараясь не думать о происходящем:

“Нужно хвалить, а то не дай бог бригадирша узнает, что не восхищался.”

– Какая она у тебя нежная… и какая хорошенькая. – с отвращением лопотал Вася.

Нина задыхалась и выгибала спину, вцепившись руками в простынь.

– Она у тебя просто прелесть.

“До чего я докатился… эх, если бы не чертова квартира… Можно ж было и на хуторе жить. Так нет же! Катюше в город, видите ли жить приспичило… вот и приходится из-за капризов жены, терпеть несусветные унижения.”

Процесс закончился. Глова Нины на груди у Васи:

– В жисть бы не подумала, что мужчинам нравится любить женщин таким оригинальным способом. Твоей жене с тобой, в жизни крупно повезло, не то что мне с моим придурком.

“Хоть разок бы взглянуть на того придурка, которому нравится такое бабам делать."

– А скажи… э-э… ну… а.... а у кого тебе больше нравится между ножек, у меня или у своей жены… как правильно сказать – ласкать или лизать?

– У Вас, Ниночка, а как говорят, это не столь важно.

– И правильно, Васечка. Главное не что говорят, а что делают. Почему у меня тебе больше нравится?

"Потому что у твоей заботливой подружки, шибко заросшая! Как только язык поворачивается задавать такие бессовестные вопросы?"

– Потому, что мне, больше нравятся миниатюрные женщины и примерно вашего возраста.

– Скажешь тоже… озорник и врунишка, а мне все равно приятно, от того что ты сказал, что моя тебе нравится больше.

– Ниночка, может ты хочешь еще и по нормальному? Так у меня какой-то сбой, сам не пойму почему. Может переволновался?

– Не бери близко к сердцу. То что ты делал, делал потрясающе! Мне этого вполне достаточно. Я получила удовольствия больше, чем традиционно, или как ты говоришь, по нормальному. Так что не переживай понапрасну, ласковый ты мой.

Нина поднялась с постели, накинула халатик:

-Уже поздно, Васечка. А тебе еще домой добираться. А может у меня до утра останешься?

Васю ураганом снесло с постели.

– Извини, не могу! Моя Катюша волноваться будет.

Шел по городу и часто плевался, вытирая рот рукавам:

“Вот это меня взяли в оборот из-за квартиры! До чего же бабы наглые и бесстыжие! C мужьями живут, а такое вытворяют!"

Вышел за город на трассу, поймал попутку. От дороги до хутора брел не замечая ничего вокруг.

“А ведь Андреевна предполагала, а возможно даже была уверена, что вынудит меня на такое… А Нина? Неужели правда не знала что я полезу к ней таким способом или просто притворялась наивной простушкой?”

На душе паршивей некуда: “ М-да… пьянка на работе круто изменила спокойную семейную жизнь на великие проблемы, и телега судьбы, скрипя своими рассохшимися колесами, понеслась по ухабам и колдобинам, в неведомом направлении.”

Откуда наивному Васе было знать, что трюк с пьянкой на работе придумала Нина, она же и дала денег Игнату на бухалово, а Клава провернула фокус с объяснительными.

К полуночи Вася был дома. Долго чистил зубы и полоскал рот. Катюша спала, чтоб не будить, лег в зале на диване.

Суббота.

Утром Пашка проснулся раньше всех. Почистил свинарник и поднимаясь на крыльцо дома, услышал резкий голос матери:

" Это не к добру, что-то стряслось."

Замер у приоткрытой двери и прислушался.

– Ты что, совсем свихнулся? Пропить с зарплаты десять рублей! В своем уме, придурок? Тебе что, дома бражки мало?

-Катюш, так получилось, прости. – едва расслышал Пашка.

-Что прости, что прости?! Скоро переезжать, зарплата кот наплакал. Хорошо молоком, сметаной, да рыбой торгую, чтоб свести концы с концами. Балбес недоделанный!

-Ну Кать.

– Что Кать, что Кать?!

– Получилось, мужики угостили на работе, а нас поймали что мы выпили и меня хотели снять с очереди на квартиру. Вот и пришлось проставляться. Без этого никак. Ведь нам нужна квартира, правда?

– А если тебя из очереди на квартиру за твое бухло, все же выкинут, козел паршивый, а?!

Послышался громкий щелчок, Пашка вздрогнул от неожиданности. Еще один щелчок.

-Кать, ну ты что, в самом деле, Катенька…

Щелчки посыпались один за другим, как из рога изобилия. Пашка осторожно открыл дверь пошире и заглянул внутрь… Мать яростно хлестала отца солдатским ремнем, которым бывало попадало и Пашке. Отец молча закрывался и уворачивался под градом сыплющихся на него ударов.

-Домой будешь ездить всю неделю, раз в городе вести себя нормально не можешь! Хрен собачий!

Пашка на цыпочках направился в летнюю кухню. Потом передумал и спрятался за баню, сел на чурбак и вспомнил, как четыре года назад нахватался двоек:

"Маму тогда вызвали в школу. Домой вернулась злющая.

– Мы с отцом горбатим, а ты лодыря гоняешь, двоек нахватал. Я тебя наставлю на путь истины.

Зная мамин крутой нрав, у Пашки с перепугу потекли слезы. Мать схватила солдатский ремень, зажала Пашкину голову между ног. Ремень свистнул, рассекая воздух и бляха со звездой смачно опустился на Пашкину задницу. Комнату наполнил такой визг, что казалось, стекла задрожали. Еще один удар, еще и… Грохот! Это отец обхватил мать и оттаскивая, возможно споткнулся. Оба шмякнулись на пол. Мама выскользнула из под него с проворностью кошки, в миг оказавшись на ногах наотмашь хлестнула ремнем. Отец схватился за лицо руками… сквозь пальцы просочилась кровь, заляпывая майку малиновыми пятнами. Мама в сердцах, швырнула в него ремень и сердитой походкой вышла на улицу. Правая щека отца распухла, губы разбиты."

Пашка выглянул из-за бани, с крыльца спустился отец и пошел к стайкам. А Пашка двинулся к дому. Навстречу вышла мама. Поравнявшись с ним буркнула:

– Свинарник почистил? Фиалке сена дал?

-Угу.

Лицо матери красное. В такие моменты, Пашка боялся глянуть ей в глаза, зная, что сейчас в них сверкают молнии. В такие минуты лучше этого не делать, можно махом схлопотать хлесткий подзатыльник или еще чего похуже. Мать, всего чуточку ниже отца ростом, выходя из себя становилась сущим зверем. На следующий день, в воскресенье, все было так, будто ничего и не случилось. Только отец все крутился возле мамы, все старался делать сам. Они оба были веселые и счастливые. Пашку, как ему показалось, родители вовсе не замечали. Он ушел на рыбалку, пробыл весь день на озере. Отплыл на лодке подальше от берега в камыши, лег и смотрел на облака. По небу плыли причудливые фигуры. Насмотревшись начал ловить. Одиночество его не тяготило, одному было даже лучше. Улов хороший, почти ведро. Засолит, высушит, а мама продаст на базаре или его пошлет торговать.

Понедельник.

Вася на работе.

День необычный, неизвестность напрягает. Штукатурит комнату на втором этаже, забежала сияющая Нина.

-Что грустный такой, котик мой ласковый?

“Котик? Это она имеет ввиду тот, кто лижет?”

Вася молча проглотил унизительную пилюлю:

-Дома разлад, Ниночка. Жена буянит. Велела домой каждый день ездить.

-Вот те на! А я ждала, скучала по тебе. Всегда ездить или временно?

-Пока неделю.

-Неделя не так много, радость моя. Я побежала, работать надо.

Обняла, чмокнула в щеку. Не прошло и часа нарисовалась бригадирша.

-Почему каждый день домой? Это что еще за фокусы? Иллюзиониста из себя решил корчить?

-Вовсе нет, никого не корчу. – ответил потухшим голосом. -Жена узнала, что потратил с зарплаты десять рублей, ну… это когда шампанское, конфеты для Нины и что могут из очереди вышибить, что на работе выпил.

-Я же обещала, с очередью решим. Мог бы и смолчать не говорить ей.

-Так я объяснял, мол, все уладится. Она немного несдержанная у меня, рассердилась и вот…

Вася повернулся спиной и задрал рубаху.

-Батюшка свят! Всю спину исполосовала! Господи боже мой, и это любящая жена?! Ох и сука же она у тебя, каких свет не видывал, прости меня Господи… Как таких извергов только земля – матушка носит?

-Не говорите никому, пожалуйста, Клавдия Андреевна. – не оборачиваясь буркнул Вася. Услышал удаляющиеся шаги. Ушла молча. Всю неделю Нина подкармливала его, гладила по голове и тяжело вздыхала, но ни о чем не расспрашивала, ничего не просила. Бригадирша, кажется его хоть и не замечала, но работу практически не давала. Вася, можно сказать, валял дурачка и это радовало. В четверг отправила затирать комнату, как всегда одного.

-Кхе-ее.

От неожиданности вздрогнул и обернулся. В дверях бригадирша.

-Что т кашель напал. Из командировки муж вернулся, у Нины тоже, они друзья и вместе работают. Я ему рассказала про тебя.

Вася испуганно уставился на нее. Та громко загоготала и похлопывая себя по передку, ниже пояса проговорила.

– Рассказала не про то, как ты с моей киской забавлялся, котенок. Не боись, мой муж тебе не конкурент, он мне письку не лижет. – улыбка расплылась еще шире.

“Вот откуда у Нины это выражение "Котенок", неужели Клавдия Андреевна рассказала подруге про курс молодого бойца?”

Андреевна по мужски хлопнула Васю по плечу свое тяжелой десницей:

– Домой тороплюсь, вот забежала. Рассказала своему козлу про то, что помогаю тебе с квартирой, и что ты в знак благодарности, пригласил нас в грядущую субботу к себе в гости.

– Хорошо, Клавдия Андреевна, мы с Катюшей будем рады, банька и все такое. Вам понравится, вот увидите.

– Поживем, увидим, Вася. На сегодня хватит работать. Отправляйся домой.

Вечером дома сказал Кате, что в субботу в гости приедет особа из профкома с мужем. К тому же она его бригадирша.

-Вопрос можно сказать решен, Катюша. Все будет в ажуре. Клавдия Андреевна пообещала, а это гарантия на все проценты. Клавдия Андреевна слов на ветер не бросает. Она добрая и отзывчивая, вы с ней обязательно подружитесь. Устроим им хороший отдых, озеро, баня, хороший вечер и квартира наша.

Пятница.

С утра бригада ушла штукатурить второй подъезд, а Васю, бригадирша отправила работать в первый. Не спеша, затирал стену. Услышал шаги и обернулся. Вошла бригадирша, осмотрела проделанную работу и остановилась у окна:

– На сегодня хватит. Твоя Ниночка за беляшами побежала, заботится, чтоб ты не дай Бог не исхудал. Принесет, перекусишь и дуй домой, там работы поди полно. День весь в табель поставлю. А завтра я со своим к обеду к вам приеду.

– Мы вас встретим, Клавдия Андреевна.

Бригадирша глянула в окно:

– Бежит твоя зазноба с беляшами. Повезло тебе с ней. Если бы не Нина, не видать тебе квартиры, как собственных ушей.

– Спасибо вам, Клавдия Андреевна.

– Ниночку поблагодаришь, заместо меня, когда беляшиков покушаешь. – бригадирша расплылась в улыбке:

– Не понял о чем я говорю?

– Неа.

– Покушаешь и благодетельнице своей, язычком пощекочешь, а то вы до самого понедельника не увидитесь.

– Так у Нины же муж приехал! – вырвалось у Васи.

– И что с того? Насколько я знаю, Олег Ниночке не лижет. Это твоя обязанность, Вася. Отлижешь во что бы то ни стало, даже если вздумает упираться. Ты меня понял? Бригада в другом подъезде работает и я туда пойду, вам никто не помешает, можете не беспокоится. А как отлижешь, езжай домой. Да смотри не вздумай ослушаться.

Вошла Нина с беляшами и вопросительно глянула на подругу.

– Нин, покормишь своего Ваську и пусть домой чешет. Ему на сегодня хватит пахать, на хуторе делов полно.

Бригадирша ушла. Уселись на пустые ящики. Нина развернула пакет с беляшами:

– Кушай, пока горяченькие.

– А Вы… а ты?

– Я тебе принесла и должна сама съесть? Так дело не пойдет. Кушай, мужику сила нужна.

Вася ел беляши, запивая резким лимонадом, а Нина умиленно смотрела на него. Покончив с беляшами, вытер руки и обнял свою кормилицу.

– Офигенно вкусные беляши… были.

Нина поцеловала Васю в щечку:

– Ты у меня вкуснее любых самых вкусных беляшей, мой Василек.

Вася принялся целовать Нину… забрался рукой под спецовку и под лифчик.

– Вася перестань дразнить, я ведь захочу, что тогда? – А тогда… – полез рукой к Нине в штаны, та поймала его руку.

– Вася перестань.

– Ну немножко, Ниночка… мы же теперь только в понедельник увидимся.

– Вася, тут грязно.

– А ящики то чистые.

– А если кто зайдет? – глазки Нины забегали, появилась идиотская улыбка.

– Кого боятся, Ниночка? Все в другом подъезде работают.

Поставил в ряд три ящика, завалил на них Нину, стянул с нее трусы со штанами до щиколоток, сунул голову между ног и… "Как же это погано!"…

Нина тяжело задышала, двигая попкой…

"У нее волос совсем мало, по сравнению с бригадиршей, можно сказать вовсе нет, хоть что-то не так хреново."

Через какое-то время, рука Нины легла на Васину голову:

– Васечка, хватит, я все.

Снова сидели в обнимку на ящиках.

– Я счастлива, Васечка, что ты у меня такой ласковый. Ты представить себе не можешь, как мне нравится твой способ удовлетворения женщин, я от него в неописуемом восторге. Ощущения намного ярче, чем когда по обыкновенному. И почему я раньше не знала, что такое возможно? Слышала конечно, но не верила… хотя и мечтала, чего греха таить.

Чмокнула Васю в губы и встала:

– Васечка, тебе пора.

На попутке добрался до свертка на хутор. Неспеша шел по тенистому проселку: "Неужели Нина думает, что такая процедура может кому-то нравится? Неужели она такая дура?… А почему дура? Ведь когда я вернулся из Армии и мы мой приход обмыли до сноса крыши. Катюша, когда легли в постель, видать с голодухи, запихала мою голову к низу животика и даже одну ножку на плечо положила и только тогда до меня доперло чего она хочет, я деликатно уклонился от сего, чтоб не обидеть жену, и мы об этом больше никогда не вспоминали… Получается моя Катюша тоже знала, что так делают? А может просто ей по пьяне в голову взбрело. По пьянке можно таких чудес натворить, что и в кошмарном сне не приснится, всю жизнь потом заикаться будешь. Не зря девяносто процентов придурков из за бухалова парится зону топчут."

Суббота.

С утра Пашку разбудили пораньше. Мама уже подоила Фиалку, налила банку молока и велела отнести сестре. Отец управлялся по хозяйству. Настроение приподнятое: "Сегодня будут гости, хоть какая-то перемена в скучной хуторской жизни."

Полетел к брату, как ветер:

"Опять на тетины сиськи посмотрю, она всегда под футболкой голенькая".

Мечтая, споткнулся о корень дерева, выступающий из земли и едва не выронил банку Тетя уже поджидала на крылечке и приложила палец ко рту:

– Тихо, все еще спят. Проходи.

На небольшой веранде, простенькие белые шторочки с корявенькой ручной вышивкой, закрепленные на капроновых нитках. Взяла у него банку и поставила на самодельную неказистую тумбочку. Он не ошибся. В старенькой футболке и голенькая под ней, а на тумбочке рядом с банкой молока черненький бюстгальтер.

-Спасибо, заботливый ты мой.

На это раз, обняла и прижала к себе. Щекой почувствовал сосок и упругость груди, волнение вспыхнуло вместе с возбуждением. Хотелось вырваться и убежать и хотелось стоять так вечно. Неожиданно запрокинула его голову и чмокнула прямо в губы, на долю секунды полностью захватив их своими, влажными и дурманящими. Отстранила от себя, взяла за плечи, глянула в глаза, погладила по щеке.

-А теперь беги домой, мой молочник.

Пашка стоял красный до корней волос, прикрывая вздыбившееся ниже пояса трико. Тетин взгляд метнулся вниз и сразу обратно. Появилась чуть заметная улыбка. Варя развернула племяша, шлепнула по заднице.

-Беги, сорванец ты эдакий!

Таким счастливым, Пашка был впервые в жизни. Летел на крыльях восторга. В этот раз выступающий из земли корень все же сшиб его с ног, полетел кубарем. Ободрал до крови колено, разорвал трико. Сел на траву, стер землю с раны:

"Почему лифчик на тумбочке? Красивый. Раньше его никогда там не было. У тети вещи, вроде нижнего белья, дома где попало не валяются."

С родителями лепил пельмени. Из разговора понял, что из города ждут какую то важную особу из профкома. Отец говорил матери, скорее просил ее:

– Будь, пожалуйста с ними доброжелательней. От них зависит наше будущее. Нам нужно им угодить во что бы то ни стало. Это все, что от нас требуется.

-Ты мне это уже пятый раз долдонишь, я поняла, не дурочка.

“А вдруг Катюша узнает что я ей изменил? Что тогда?” – больно кольнула тревожная мысль.

-А еще мужики рассказывали, что Клавдия Андреевна, ради своего мужа может пойти на все, что угодно, хотя знает, что он ей изменял.

-А зачем тогда, этой самой Клавдии, для такого мужа что-то делать? Разве что, пришибить кобеля и свиньям скормить.

-Ну ты уж сразу, пришибить, скормить. Разве так с людьми можно? Он ездит в командировки, много зарабатывает и все ей отдает, до копеечки. Он ей дорог, как рабочая лошадь. Мужиков, которые хорошо работают, жены, за то что по ошибке сходил налево, не пришибают и не выгоняют.

– И на что же это ты мне, работящий мужик, намекаешь? А? – прищурив глаза глянула на мужа. У Васи по коже пробежала армия мурашек.

– Ты, как я погляжу, много житейской мудрости на городской работе нахватался. Смотри у меня! – погрозила кулаком:

– Квартиру получим, тоже будешь ездить в командировки и хорошо зарабатывать, а ударишься в блуд, пришибу, так и знай.

Гости.

Пашка встречал гостей с отцом, на расположенной в пару километрах от хутора трассе. Из автобуса вышла пожилая тетка с бородатым мужиком, можно сказать дедом, с двумя сумками в руках. Тетка крепкого телосложения, немного выше отца. Мужик высокий, как она, ссутуленный, худой, будто с концлагеря, плечи торчат вверх.

– С приездом, Клавдия Андреевна. – заискивающе произнес Вася. Мужик поставил на землю одну сумку и протянул Васе руку, растопырив длинные пальцы:

– Василь Василич. Рад знакомству с тезкой. – окинул взглядом Пашку, протянул руку и ему:

– А ты так понимаю, тоже Василич и тезка мне по батюшке.

– Пашка. – буркнул Пашка. "А рука у мужика сильная и голос резкий."

Отец взял одну сумку и мужики зашагали вперед по проселку. Говорили о том как пойдут на рыбалку и что к вечеру будет баня. Тетка шла рядом с Пашей, расспрашивала о друзьях, о том что ему нравится. Даже время от времени гладила по голове.

-У тебя такие красивые волосы. Завидую. С девочками дружишь?

Пашка смутился и хотя еще ни разу по настоящему ни с кем не дружил, ответил несколько высокомерно, даже с некоторым пренебрежением.

-Не дружил. Что в них хорошего-то?

-Ну-ну, не надо так категорично! У тебя еще все впереди, а хорошее, как и плохое, есть и в парнях и в девушках.

"А она тетка, ничего так, интересная."

Дома гостей угостили чаем с пирогами и всей компанией, прихватив удочки, отправились на озеро. Пашка увязался за ними. Тропинка на нижнее озеро проходила мимо Пашкиного дома и огорода и едва заметная шла по окружающему хутор кедрачу, пересекала покос, затем березняк, снова кедрач и через смешанный лес выходила к озеру. У илистого берега привязана лодка. Недалеко родник, впадающий в озеро. Посидели на берегу. Взрослые пили бражку, Пашке налили как всегда. На хуторе бражку не считали алкоголем, называли – квасок, хотя, если такого кваска хватануть лишка, то крышу сносило напрочь. Василич балаболил без устали, что-то рассказывая Васе. Со стороны казалось что встретились старые добрые друзья, даже, скорее, не друзья, а отец с сыном. Отец дал бородатому свою лучшую удочку, усадил в лодку и показал место у камышей, где хорошо клюет. Сам ловил с берега рядом с Пашкой. Клев тут всегда был хороший, на уху наловили в считаные минуты.

Женщины быстро сошлись, весело болтали и чистили пойманную рыбу.

-Вась, сходи за сушняком для костра. – распорядилась Катя.

-Я тоже с Василием пойду. Прогуляюсь, погляжу окрестности.

Пашка продолжал ловить, а тетушка с отцом скрылись в лесу.

– Сынок, иди помоги отцу и теть Клаве, негоже гостям сушняк таскать. Рыбы на уху и так хватит.

Вася с бригадиршей углубились в лес. Он собирал сушняк, она просто гуляла. Шел позади ее. Вышли на зеленую поляну.

-Как красиво тут у вас! Не полянка, а персидский ковер.

Распростерла руки, крутанулась так, что широкая юбка разлетелась в стороны.

-Какая тут благодать! У тебя и правда смазливенькая женушка. Не видела б твоей спины, в жизнь не поверила, что это не женщина, а оборотень. Волчица в овечьей шкуре.

Сделала паузу, подошла вплотную, за подбородок подняла его голову и заглянула в глаза.

-Ты не хочешь своей ненаглядной отомстить и ремня всыпать?

Вася замялся:

– Не знаю… Наверно нет, она же мне жена и как бы… за дело попало.

– Ты что такой бесхребетный-то? За какое дело? Ты деньги зарабатываешь.

– Так она же хозяйка, на ней так сказать семья, хозяйство.

– Вася, спускать такие выходки нельзя. Долг платежом красен.

– Я не могу так, Клавдия Андреевна, она все же женщина, не хочу обижать.

– Ложись тогда на травушку-муравушку, на спину, я тоже женщина и меня тоже обижать нельзя.

Зачем ложиться, Клавдия Андреевна?

– Ляжешь, узнаешь.

Вася стоял в полной растерянности.

– Ложись, коль квартира нужна.

С позиции лежа, Бригадирша выглядела великаншей. Клава тряхнула ногами, галоши слетели, демонстративно сняла трусы и бросила рядом с его головой. Села верхом на грудь, накрыла голову подолом.

– Раз ты, Вася, такой умный и хорошо знаешь что нужно женщине, чтобы не обидеть, так не обижай. – подвинулась вперед.

"Вот зараза какая! Думал что когда буду с Ниной, бригадирша себе этого позволять не будет… А говорила что для подруги старается… Эх, если бы не квартира."

На опушке у озера сушняка уже не было, нужно топать глубже в лес. Пашка нырнул в густые прибрежные кусты. Вскоре услышал непонятные звуки. Прислушался… вроде справа. Пашка хорошо знал тут каждое дерево, там была крошечная зеленая полянка. Пашка не мог понять, что за звуки и это настораживало. Пригнувшись как партизан крался навстречу неизвестному, когда до полянки оставалось всего ничего – лег и пополз. Сначала увидел голову гостьи, та мотает ей из стороны в сторону, то охает, то мукает, глаза закрыты. Приподнялся на руках и понял, что гостья сидит верхом на отце, в районе головы, накрыв его верхнюю часть тела подолом, как покрывалом. Тетка вдруг замолчала… наклонилась вперед и оперлась руками о землю, голова безжизненно повисла… На минуту замерла, затем медленно и тяжело поднялась на ноги. Отец сел, подала ему белую тряпочку.

-Возьми и вытри рот. Ну!

Отец сидел не шевелясь.

– Вытрись говорю, у тебя вся моська аж блестит.

Наклонившись очень тихо процедила сквозь зубы:

-Думаю хороший получился урок. Я показала, что тебя ждет, если будешь позволять жене себя бить. Не станешь мужиком, станешь бабской подстилкой. Выбор за тобой. Запомни мои слова – Эти существа, только почувствуют слабинку, мигом подомнут под себя и подняться уже никогда не позволят.

Пашка ни слова из сказанного не расслышал. Отец вытерся и вернул ей платочек. Тут она расправила его и начала одевать:

"Трусы! Охренеть! Он вытерся теткиными трусами! Ну дела…"

Пашка не шелохнулся пока не ушли.

"Она такая здоровенная и сидела на нем. А он значит!… А я думал пацаны врут, что мужики теткам так делают… Но почему? Почему этой здоровенной старой тетке?"

Когда Пашка, теряясь в догадках, вернулся с хворостом. Все сидели у костра, выпивали и весело о чем-то болтали. У отца и тетки такой вид, будто ничего меж ними и не было. Пашка бросил на землю хворост и примостился подальше от гостьи. От нее веяло первобытной силой пещерных людей:

"От такой тетечки нужно держатся подальше."

Вернувшись с озера, истопили баньку. Воды из колодца наносили еще с утра. Ближе к вечеру пришли дядь Ваня с теть Варей. Мама с сестрой помылись первые, пока баня была не слишком горячей. Гостья, оказывается любила попариться и пошла позже. Пашка сидел на крыльце, наблюдая за Андреевной, взгляд остановился ниже пояса. “Круп у гостьи, мама дорогая… если бы таким села на меня, как на папу…” Кончик языка непроизвольно высунулся и забегал между губ. Грезы прервала мама:

-Паш, Клавдия Андреевна веник забыла, отнеси.

Пашка взял березовый веник, пересек двор, миновал коровник. Баня стоит боком к дому и выходом к лесу. Дверь открыта настежь, Пашка обошел ее и… отпрянул обратно за дверь:

"Она только в юбке, а сверху голо."

– Я видела что ты веник принес. Подойди ко мне. Пашка осторожно выглянул из–за двери:

Нифига се сисяры! Делает вид, что руками прикрывает, да и то только одну."

Пашка судорожно сглотнул слюну. Андреевна улыбнулась, протянула руку, он подал ее веник, а она ухватила его за кисть.

-Подглядывать любишь, Пашка – Чебурашка?

Пашка покраснел, а она продолжала улыбаться:

-Ой, какой стеснительный! Беги, герой разведчик.

Пашка с перепугу рванул на сеновал: “А если бы она меня в баню затащила и села, как на папу…” Кончик снова забегал между губ…

Позже, Пашка пошел в баню с дядей Ваней и бородатым. Отец пошел один, возможно из-за синяков на спине. После баньки застолье. В просторном зале, за старинным дубовым столом и такими же массивными лавками возле него. На столе квасок, самогончик, бутылка привезенной гостями беленькой, жареные куры, разносолы, печеные овощи, все что душе угодно, а так же подсвечник с пятью свечами, как в средневековых фильмах. На стене медвежья шкура, на другой рога оленя – чем Пашка очень гордился, а редкие гости восхищались. Так было и в этот раз. После бани женщины одели халаты. Самый красивый у тети Клавы – ярко-красный с цветами, с пояском, без пуговиц. На тете Варе, простенький и коротенький, тоже без пуговиц, у мамы с пуговицами длинный.

Телевизор давно сломался, нужно везти в ремонт, а нет ни времени ни денег. Благо был старенький проигрыватель. Пашка крутил пластинки, но их никто не слушал. Временами подходил к столу и наливал себе очередную стопку бражки. Выпили уже изрядно, галдели кто с кем не умолкая и кто о чем. Пашка разглядывал, то гостью, в основном её титьки, то свою тетю и тоже титьки. Тетя Варя, уже хорошо поддатая, облокотилась о стол, наклонилась вбок, халат оттопырился и стала видна правая грудь, которую Пашка пожирал глазами и облизывал губы: "Вот бы потрогать!"

От волнующих мыслей оторвала мама:

– Паш, идем покажем Клавдии Андреевне нашу летнюю кухню и диван там раскрыть поможешь.

Прошли с мамой и Андреевной в летник. Гостья осмотрела помещение:

– Не кухня, а целый домик. А где же печь, на чем варите?

-Просто называем кухней, готовлю в доме.

-Хорошо тут у вас, Катюша.

-Ну да, только туалет на улице, а зима холодная, кайфово с голым задом там сидеть, когда снизу морозцем поддувает.

-В смысле комфорта до городской квартиры конечно далеко. Это как анекдот про чукчей. Корреспондент спрашивает: – А куда вы зимой в туалет ходите? Тут же холод лютый и метет не видно не зги.

– За еранга ходим аднака. Берем два палка, одна в снег втыкаем, чтоб ветер не сдула, другая какашка отбиваем. Все как у вас в городе, аднака.

– Мда-а, Клавдия Андреевна, сразу видно, вы с сельской жизнью хорошо знакомы. – рассмеялась Катя.

Пашка усмехнулся, с трудом раскрыл видавший виды диван и вернулись в дом.

-Сынок, снеси белье и подушки в летник.

-Я помогу. – Вызвалась теть Клава.

Пашка помогал заправлять постель, подглядывая за гостьей. В башке кумар от выпитого. Она напротив поправляет простынь, наклонилась, халат провис. "Вот сисяры, так сисяры!"

-Нравятся?

Пашка дернулся, как от электрошока и глянул ей в лицо.

-Что нравится?

-Титьки мои, спрашиваю, нравятся?

Пашкины ноги приросли к полу, а тетка меж тем, покачиваясь подошла вплотную, взяла за грудки. Встала у окна так, что ей было видно крыльцо дома, его же прижала к стене.

-Я внимательно наблюдала за тобой и твоей тетей. Видела, как ты пялился на ее грудь и облизывался. Манит это часть женского тела, да? Сдается мне, она ее тебе специально показывала, может просто подразнить, а может еще зачем, уж не знаю. Не с проста кошка с мышкой играет.

Пашка тяжело дышал и испуганно смотрел в пол.

– Головушку то буйную подними.

Не дожидаясь, сама запрокинула за подбородок.

-Сначала думала ты маленький, а ты оказывается уже взросленький. Девочки, значит тебя не интересуют, сразу женщин подавай. Я догадываюсь почему. Из тебя тут две ведьмы покорного лепят, а одна вдобавок и развращает. Сейчас проверю, не ошибаюсь ли: Провела большим пальцем по губам.

-Раскошные губки, соблазнительные, правда рот большеват, но тебе идет. Открой ка его.

Пашкина челюсть мигом отвалилась и ее указательный палец беспрепятственно вошел в рот, потрогал язык. Пашку сковал страх и бил озноб.

– Послушный малый, ишь как они тебя обработали.

Вытащила палец. Глянула в окно. Отодвинула верх халата. Перед лицом огромная сиська, дернулся назад, бахнулся затылком о стену. Но не так уж и больно.

-Да не шугайся ты так, не укушу.

Взяла рукой грудь, провела соском по губам.

-Соси…

Засосал…

-Соси и языком щекоти…

В доме хлопнула дверь и тетка, убрав титьку, торопливо запахнула халат.

-Тут все ясно. Тобой плотно занимаются. И думаю, во многом уже преуспели. Ступай.

Пашка вылетел из летника, как ошпаренный:

– Уф-ф. – "Если такая здоровила оного где прихватит, может и как с отцом на полянке разобраться."

Стемнело, на столе в подсвечнике горят свечи. Все пьяные в умат. Пашку изрядно штормит. Женщины уже поют, скорее не поют, а орут или даже воют во всю глотку, как волчицы на луну. Пашка поставил пластинку "Цыганочку" и понеслись пляски. Женщины изображали цыганок, мужики шлепали себя по ногам и ляжкам, изображая цыган. Отца занесло, грохнулся на пол. Все ржали, хватаясь за животы. Пьют кто что, а тетя Клава только самогон. Она быстрее всех нажралась, как свинья, и бородатый увел ее в летник.

Пашка отправился в туалет по малому, короткий путь через коровник, над которым сеновал. Чуть не дошел до туалета, дверь с грохотом распахнулась настежь. Оттуда почти вывалилась, чуть не грохнувшись, тётя Варя, на ходу одергивая свой коротенький халатик. Распростерла объятия.

-Мой молочник!

Сгребла его в охапку. Засосала губы, засунула глубоко в рот язык, пошевелила им, и все это мигом.

-Ох и сладенький же ты у меня.

Легонько оттолкнула племяша в сторону и покачиваясь двинулась дальше. Пашка восхищенно смотрел вслед.

"Язык во рту, это классно! Бухая теть Варя, ваще круть!"

Сбегал помочился. Забрался на сеновал и стал мечтать о тете …

Когда вернулся в дом, дяди с тетей и гостей уже не было. Отец спал, валяясь на полу. Мама чуть живая сидела за столом.

– Паш, сходи-ка позови нашу Клавдию Андреевну, а то мне одной что-то скучно.

Как ножом по сердцу: "Сейчас ночь, все спят, а если и мама отрубится. Я разбужу эту здоровенную тетку и ей никто не помешает сделать со мной то, что сделала на полянке с отцом."

-Мамочка, иди лучше спать. Уже поздно.

-Сама знаю, что мне лучше. Слышал, что я велела, иди позови.

Вышел на улицу: "А чего я боюсь? Она же в летнике не одна а со своим бородатым скелетом."

Пашка постучал в дверь… тишина. Толкнул – скрипнула и открылась. Во дворе светила лампочка и комната тускло освещалась. Тетка в халате лежала на спине поперек дивана, распластав в стороны руки, прямо, как отец на лужайке. Бородатого нет:

"Где он?" – сердечко екнуло.

"Только эта проснется – убегу"

Осторожно дотронулся до плеча гостьи и еле слышно произнес Теть Клава, вас мама зовет.

…тишина.

Потряс за плечо и повысил голос:

– Теть Клав.

Потряс сильнее… Еще сильнее… никаких признаков жизни, лишь от шумного дыхания вздымается живот. Потряс еще, хотя понял, что бесполезно:

" Полный отрубон. По большим праздникам с отцом, да и с мамой такое бывало не раз."

Успокоился:

“Ее и пушкой не разбудить, даже атомной бомбой.”

Тетка что-то буркнула и захрапела. Одна ее нога согнулась в колене и отвалилась в сторону, халат ниже пояса, разъехался, оголив массивную ляжку. Храп усилился. Пашка сделал шаг назад, одна пола халата закрывала заинтересовавшее его место. Осторожно, двумя пальцам взял полу и приподняв заглянул под нее. Она тоже без трусов, как и мама с тетей после бани, одеты только в халатики. Сильно удивила буйная растительность. Он видел в бане, сколько волос у отца и всегда завидовал, а тут… никакого сравнения, просто часть шкуры бурого медведя, да и только! Конец мигом встал. Храп не терял силы, по ходу тоже медвежий.

Переборол страх.

"Эх, была ни была."

Осторожно развязал пояс и откинул половину халата в сторону, дышать стало труднее. Ладонь едва коснулась нужного места… “Какие жесткие волосы…” осторожно погладил вниз и вверх. Глянул в окно, никого. Немного прижал ладонь и снова вниз и снова вверх… и снова вниз… затрясло как в лихорадке:

"Обалдеть как приятно!"

Глянул в окно. Никого.

"А если пососать сиську? А если проснется? Сосать титьку и щупать между ног, вообще должно быть круто! А если она в это время очнется?"

На всякий пожарный, выглянул в дверь. Бородатый поднимется на крыльцо.

"Откуда он взялся?! А если б сюда сразу зашел?! Он трезвее всех, его лишь чуть покачивает."

Сзади раздался грохот. С перепугу ссыканул малость в штаны и обернулся. Тетка свалилась с дивана на пол и даже храпеть не перестала. Бородатый скрылся в доме, плотно не прикрыв за собой дверь. Тучи закрыли звезды и начал накрапывать дождь. Лампочка освещавшая двор, перегорела. Стало темно. Осторожно поднялся на крыльцо и заглянул в приоткрытую дверь.

В комнате полумрак, три свечи уже потухли, а две догорали. Мама спит, положив голову на сложенные на столе руки. Отец спит на диване. Бородатый сидит рядом и гладит ее волосы. Вот он поднялся, взял ее на руки и отнес в спальню. Вышел, подошел к столу, оперся о него руками и кажется задумался.

"А он молодец, не оставил ее в таком неудобном положении, заботливый"

Бородатый взял подсвечник, вошел к маме в спальню и закрыл за собой дверь.

"Зачем? Что ему там надо?!"

Подождал – не выходит. Рванул за дом, не замечая, что дождь усилился. Открытое окно спальни родителей освещается слабым светом свечей. В темноте нащупал лестницу. Осторожно поднялся по мокрым скользким перекладинам, глянул и обомлел. Мама лежит на спине поперек кровати. Он, до пояса голый, обхватил мать за талию, а его голова у нее между ног. Халатик задрался, ноги расслабленно согнулись в коленях и развалились в стороны…

Мама муркнула, но не пошевелилась. Зачарованный зрелищем не мог оторваться…

“Оказывается не только папа, но и дядя Вася тоже… Неужели все мужики так делают? … Неужели им это нравится?”

Вот мама приподняла голову, прошло несколько секунд, видать соображала, что происходит. Дождь хлестанул как из ведра, но Пашка не замечал ничего, кроме того что происходит в спальне.

-Ты что? Пусти, пусти говорю. – мать обеими руками пытается оттолкнуть голову Василича, колотит пятками по спине. Оттолкнуть голову силы видать не хватает, а тот упорно не отпускает ее и что-то там делает. Молча толкнула еще несколько раз, уронила голову, руки бессильно упали… сопротивление окончено…

Пашка почувствовал, что кончил в штаны, даже без рукоприкладства. Погас один огарок, затем другой… комната погрузилась в темноту…

Дождь уже не лил, как из ведра, а лишь моросил. К себе в спальню пробрался насквозь мокрый. Сбросил одежду на табуретку и нырнул под одеяло. За стеной тишина, ни звука. "Может ушел?"

Вдруг кровать за стеной скрипнула… еще раз…

– О-о-о-о-х… – Протяжный стон мамы. У Пашки мурашки по коже. "Что там происходит?"

Снова тихо. Снова скрип, размеренный с паузами, в такт скрипу охи и стоны, то тише то громче. Пашка врубился что там происходит. В бане видел у бородатого хрен, наверно в два раза больше, чем у отца и побольше чем у дяди Вани.

"Вот гад! Засаживает маме так, что та чуть не орет, ужас! С папой у них всегда было тихо."

Охи и стоны перехлестывают воображение – Вместо мамы тетя Варя, а вместо бородатого он. Высунутый язык быстро скользит между губ, будто у тети между ног, а рука, словно ошалелый челнок, мечется в трусах, подливая масла в пылающее пламя иллюзий…

В воскресенье провожали гостей. Опять накрыли стол. Похмелялись. Отец помятый, жалко смотреть, взял стакан с бражкой, рука дрожит, как у алкаша. У тети Клавы вид получше, бородатый свежее всех. Мама гостям закуски предлагает. Больше внимания уделяет бородатому и поглядывает на него, как-то непонятно.

"Мама в духе сегодня или нет?"

Пашке тоже малость налили.

"Папа лижет тете Клаве, ее муж моей маме… А я бы согласился тете Варе, если бы она захотела? Наверно нет. Папе, похоже, нравятся тетки намного старше его, как и мне, а деду Васе наоборот, молодые, как мама."

На автобус гостей, провожали с родителями. Пашка хотел остаться, но мама сказала, что это неуважение к гостям.

Подошел автобус.

Бородатый дружески похлопал отца по плечу и даже чуть приобнял:

-Хорошая у тебя жена, Вася. Очень хорошая. Береги ее.

Теть Клава глянула на мужа:

-А Вася разве плохой?

-Вася мой друг, дорогая. Думаю, этим все сказано: – обнял жену, та добавила, обращаясь скорее к Кате, нежели к Васе:

-Спасибо! Отдохнули замечательно. Надеемся еще увидимся и не раз.

– Всегда будем вам рады! – ответила Катя.

Пашке хотелось схватить с обочины булыжник и раскроить борзым гостям черепки. Автобус уходил все дальше и дальше, отец и мать смотрели ему вслед.

– Хороший мужик Василий, мне он сразу понравился. А тебе как? – Спросил отец.

Пашка наблюдал за родителями. Отец смотрел на удаляющийся автобус и не видел, как мать, глянула на отца и криво усмехнулась:

-И мне Василь Василич понравился… очень. Клавдия Андреевка, тоже замечательная женщина.