Читать книгу Черный клинок - - Страница 9

Приканчиваю последний кусочек багета с ветчиной и сыром, который взяла в кухне нашего общежития. Конечно, еда здесь не такая вкусная и свежая, как в столовой, но сейчас пойдет. Все быстрее – останется больше времени подготовиться к защите.

Надеваю выданную академией серую спортивную толстовку с вышитым шелком темно-синим гербом на груди и подходящие по цвету штаны. Толстовка застегивается спереди длинной молнией, и под нее можно выбрать белый или черный топик. Я останавливаюсь на черном – этот цвет скроет и пятна, и кровь.

Выйдя на улицу, направляюсь к стадиону – именно там проводятся занятия по защите, даже в дождь и в мороз исключений не делают. Стадион расположен довольно далеко, левее главного учебного корпуса, и по размеру сравним с тремя футбольными полями, что в длину, что в ширину.

Пожалуй, больше него здесь по площади только лес, окружающий академию со всех сторон. Идти приходится несколько минут, и я спешу вперед, радуясь, что наконец есть возможность посетить по-настоящему полезный урок.

Тренера, мистера Вэлора, я пока не видела, но слышала о нем разные сплетни. Говорят, он чистокровный эльф из высшего сословия. Заслужил такую репутацию на поле боя, что был приглашен в академию самим ректором. Судя по слухам, Вэлор – наиболее привлекательный мужчина из всего преподавательского состава, однако взгляд у него ледяной, долго никто не выдерживает. Ну, мне это до лампочки.

Прохожу мимо рядов деревянных скамеек, и вот передо мной поле стадиона. Навстречу идет группа парней. Смотрят вызывающе, тем не менее, подойдя ближе, отводят глаза, продолжая болтать и пересмеиваться.

Я незаметно слежу за ними, насторожившись и на всякий случай сжав кулаки – вдруг придется защищаться? Но нет, судя по всему, я для них – пустое место. Все равно, расходясь с парнями встречным курсом, сохраняю бдительность.

Наконец они оказываются за спиной, и я, немного расслабившись, двигаюсь к стадиону.

Похоже, после череды неприятных происшествий я впала в паранойю.

Как выясняется, не зря: мою талию вдруг обхватывают сзади грубые руки, зажимают мне рот и волокут под прикрытие ближайшего здания, подальше от посторонних глаз. Все происходит так быстро, что я не успеваю среагировать, и меня впечатывают спиной в кирпичную стену.

Пока корчусь от боли в позвоночнике, надо мной нависают три амбала. Те самые, с которыми мы вроде благополучно разошлись…

Ухмыляются, глядя сверху вниз, злобно и даже плотоядно.

– Что это вы задумали?

Я наблюдаю за ними, прижавшись к стене и проклиная легкую дрожь, охватившую меня после толчка. Будь я покрепче, с легкостью отбила бы нападение.

Кареглазый парень с песочными волосами протягивает ко мне руку. Я отбрасываю ее в сторону, и его приятели ржут, как кони.

Выражение лиц у них самое зловещее: парни явно замыслили недоброе – вряд ли удастся отделаться парой синяков.

– Ничего, пусть немного потрепыхается, – хмыкает амбал с серыми глазами-бусинками и темно-зелеными, как мох, волосами.

Он прищуривается, и из-под волос появляется грубый шрам на лбу. Сквозь радужку пробивается серебристый проблеск – ага, оборотень. Причем, судя по цвету волос, перекидывается в какую-то рептилию.

– Скоро ты поймешь, детка, как у нас тут все устроено, – мрачно улыбается амбал, блуждая глазами по моим ногам.

Знакомый взгляд – сто раз такие видела. От него по коже бегут мурашки и просыпается желание выцарапать глаза человеку, который на тебя пялится.

По спине и вправду ползет холодок – понятно, что сейчас последует. Вопрос, смогу ли я оказать сопротивление. Способно ли мое тело дать отпор, найду ли я в себе силы защититься не от одного, а от троих противников?

Увы, оборотни обычно держатся группами, а эти уж больно здоровые. Их силу я на себе уже испытала.

Ничего не поделаешь, надо бороться.

– Ты уверен, что здесь нормально, Дин? – сомневается белокурый парень справа от меня, зыркая зелеными глазами на дорожку. – Вдруг кто-то пройдет мимо? Столовая близко…

– Все будет отлично.

Дин, здоровяк, стоящий прямо передо мной, выпрямляется во весь рост и поглядывает на меня с усмешкой.

– Если даже кто-то появится, до нее никому тут дела нет.

Его дружки хохочут, а Дин продолжает:

– Знаете, пожалуй, можно ничего сложного не выдумывать. – Он ощупывает взглядом мое тело. – Почему бы нам всем троим с ней немного не поразвлечься?

– Мы так не договаривались, Дин! – с сомнением произносит зеленоглазый, косящий под Джокера парень в ответ на мерзкое предложение приятеля.

– Ей надо преподать урок, показать, где ее место, – роняет Дин, и я вижу в его мутных глазах настоящую ненависть. – Такое бесполезное существо заслуживает, чтобы им попользовались и вышвырнули, как маленькую шлюху, которой она…

Прежде чем он успевает закончить свою речь, я бью его ногой в голень, заставляя пошатнуться. Противника нужно застать врасплох и действовать быстро – другого плана у меня нет.

Выбрасываю вперед кулак, целясь Дину в голову. Увы, мой удар парирует могучая рука.

Черт, быстро очухался…

Он без всякого усилия поднимает меня в воздух и вновь швыряет спиной в каменную стену. Раздается легкий хруст, мое тело опять пронзает приступ боли, и я сползаю на землю.

– Вот что я получаю за доброе отношение, – вздыхает Дин, запускает руку мне в волосы и притягивает к себе.

Господи, как горит кожа на голове… Такое впечатление, что я вот-вот расстанусь с прической.

– Да, так вот. Необязательно искать сложные решения, – повторяет он, расстегивая свободной рукой ремень на брюках, – хотя простое ей тоже вряд ли понравится.

Его пальцы возятся с пуговкой на ширинке, и я начинаю паниковать, вдруг вспоминая о первых неделях в Учреждении и о постоянной угрозе со стороны надзирателей.

Быстро беру себя в руки, делаю глубокий вдох и решительно загоняю глубоко внутрь жуткие образы из прошлого, а вместе с ними и панику. Заталкиваю их в то место, где теперь храню боль и страх, которые носила в сердце все эти годы.

Если уж я смогла бороться и выжить тогда, смогу и сейчас. Шесть лет назад я тоже особой силой не отличалась и все же способна была себя защитить.

Зеленоволосый говнюк негромко усмехается.

– Да, твою мать, самое время заняться делом.

Он придвигается ближе, не отрывая от меня глаз – пялится на грудь, протягивая руку к моей толстовке. Нависает надо мной, и я плюю ему в рожу.

Оборотень в шоке отступает, но его лицо тут же искажает гримаса ярости. Снова пытается меня схватить, однако Дин отталкивает приятеля локтем.

– Терпение, Леон. Жди своей очереди – и сможешь сделать с ней все, что придет в голову.

– Можно подумать, я вам…

Меня дергают за волосы, и я, не договорив, прикусываю язык. Дин, посмеиваясь, расстегивает замок на ширинке. Я пытаюсь ударить его коленом в пах, но Леон отбивает удар, а потом и второй, направленный ему в лицо.

Черт, ну и реакция у этих оборотней…

Меня еще раз прикладывают о стену. Прикладывают не на шутку.

Не успеваю я выпрямиться, как вдруг мою голову отбрасывает в сторону, а в глазах мелькают черные мушки. Пытаюсь прийти в себя и осознать, что произошло.

Он меня ударил…

Засранец отвесил мне такую пощечину, что лязгнули зубы. Щека горит, и пульсирующая боль отдается в голове, проникает в череп. Однако я снова собираюсь с силами.

Пошатываюсь, опираясь рукой о стену. Вокруг меня звучат приглушенные голоса.

– Надо было сразу так сделать, – хмыкает Леон, – тогда она не стала бы заниматься глупостями.

– Не хотел разукрашивать ей лицо, это выглядело бы мерзко, – разводит руками Дин.

В глазах у меня начинает потихоньку проясняться.

– Подумаешь, лицо. Я ведь не с лицом собираюсь развлечься. – Леон смотрит мне между ног, а затем переводит взгляд на грудь. – Кроме того, всегда можно пристроиться сзади.

Он мерзко хихикает.

– Да пошел ты!

Меня грубо хватают за плечо, приподнимают вверх и опять швыряют в стену. Я ударяюсь затылком о холодный кирпич, и голова идет кругом. Перед глазами все плывет, спину снова пронзает боль.

Наверняка сломано несколько ребер…

Я невольно дрожу, чувствуя, как крупная рука сжимает мне горло, приподнимая голову лицом вверх. Оборотни смыкаются вокруг меня.

Делаю попытку броситься вперед, однако они крепко держат оба запястья, прижимая их к стене над головой.

Тщетно дергаюсь, словно пришпиленный к картонке жук, все больше проникаясь ощущением собственной ничтожности. Но я не могу им позволить мной воспользоваться. Не должна!

Меня тянут за толстовку, и под нее забирается холодный воздух, а потом чья-то грубая рука лапает и мнет мою грудь. Один из амбалов удовлетворенно ворчит:

– А что, неплохо…

Его дружки посмеиваются, и у меня к горлу подступает рвота. Если бы не пальцы, сжимающие шею – точно блеванула бы. Я продолжаю биться в железном захвате. Даже в прошлой жизни настолько далеко никто не заходил… Да, заперли в темнице, травили и физически, и морально, избивали до кровоподтеков, но чтобы такое…

Жесткие пальцы еще сильнее сжимают горло, зато вновь проясняется зрение. Ага, за шею держит Дин. Я делаю очередную попытку броситься на него, однако он хватает меня за левую ногу и отводит ее в сторону. Ладонь перемещается с горла на рот, придавив голову затылком к стене, а вторая блуждает по бедру.

Чертов оборотень силен – не дает двинуться ни вправо, ни влево, и прижимается ко мне всем телом.

– Можешь плакать и орать сколько угодно, все равно никто к тебе на помощь не придет. А если придет – присядет насладиться зрелищем, а то и поучаствует, – шипит он в ухо.

Ширинка Дина оттопыривается отвратительным, упирающимся мне в ногу бугром, а с губ срывается низкое рычание. Его глаза отсвечивают золотым, а когда он наклоняется ближе, во рту обнажаются клыки.

Проклятый оборотень, гнусный волк!

Его дыхание щекочет мне шею.

– Тебе следовало оставаться тихой маленькой сучкой, которую все терпели. С другой стороны, нам так даже лучше.

Леон с мерзкой улыбочкой продолжает тискать мою грудь.

– Давай быстрее, мы тоже хотим, – бормочет он, поднимая мою руку еще выше над головой, и его движение отдается болью в плече. – Держи ее крепче, Коул, а то она опять меня лягнет, пока Дин развлекается, – приказывает он третьему дружку.

Правое запястье тоже сжимают железной хваткой, и Дин слегка отступает, сняв ладонь с моего рта. Отпустив ногу, приспускает брюки. Теперь его радужка отсвечивает темным золотом, а губы кривятся в нездоровой ухмылке. Наклонившись, он берется за пояс моих штанов, однако, не успев их толком стянуть, отшатывается назад.

Его глаза заволакивает мутная пелена, и все же он выпрямляется, кривясь от боли, а затем падает на колени. На лбу у него расцветает багровая шишка.

Я поднимаю голову, не обращая внимания на жуткую боль – удар я Дину нанесла нешуточный.

По лицу стекает тонкая горячая струйка, но я плевать хотела – некогда себя жалеть. Нужно действовать.

Да, я могу жестоко пострадать, однако, если окажу достойное сопротивление, оно того стоит.

Применю все, что есть в моем распоряжении, чтобы причинить говнюкам максимальный урон: руки, ноги, ногти и зубы. Все, чем смогу достать врага.

В рядах нападающих возникает замешательство, и я им немедленно пользуюсь.

Собрав все силы, выдергиваю обе руки из захвата. Падаю на землю, больно, до крови, ударившись коленями, и все же моментально вскакиваю. Вовремя – один из парней пытается схватить меня, другой спешит на помощь Дину. Я резко разворачиваюсь, сбрасывая с себя лапы Леона, и что есть мочи пинаю гада в лодыжку, сбивая его с ног.

Он падает, с грохотом врезаясь в мусорный бак. Тот опрокидывается на дорожку, заваливая ее мусором, а я снова оборачиваюсь, услышав шаги за спиной. Чуть опоздала: меня хватают Дин и Коул, поднимают в воздух, и я, снова прижатая спиной к стенке, тщетно пытаюсь вырваться.

Дин отталкивает Коула и, жестоко стиснув мои запястья, вплотную приближает ко мне лицо, блестя золотыми глазами – похоже, вот-вот перекинется в волка.

– Напрасно ты выкинула этот маленький трюк! Будь уверена, я позабочусь, чтобы твое тело превратилось в сплошной синяк, когда мы с тобой закончим. Клянусь, ты еще пожалеешь, что не дала себя трахнуть по-быстрому! – Из глаз Дина сочатся злоба и ненависть, и он продолжает, брызгая слюной: – Сможешь передвигаться только ползком!

Его губы кривятся в омерзительной ухмылке. Совсем погрузился в свои гнусные фантазии, опять хватаясь за молнию на ширинке, и все же голову держит от моей на безопасном расстоянии.

Время слегка замедляется, и я вновь слышу слова Дина, только теперь на замедленной скорости:

Позабочусь, чтобы твое тело превратилось в сплошной синяк… сможешь передвигаться только ползком…

Ползком… Я ведь всю свою жизнь так и прожила – ползком. Прогибалась перед другими, без разговоров подчинялась требованиям и приказам. Притворялась слепой и глухой, лишь молча молилась, чтобы наступил благословенный день, который избавит меня от боли.

Даже сейчас тело порывается замереть, остановиться, сдаться и свернуться в калачик в темной норе, где никто не сумеет до меня дотянуться, где жизнь не будет приносить страданий.

Что касается сплошного синяка, на мне нет такого места, где они не появлялись. Не было синяка – значит, была кровавая рана. Невозможно подсчитать, сколько раз за прошедшие двадцать семь лет я испытывала боль – этим говнюкам, вместе взятым, столько и близко вынести не пришлось. А теперь они, значит, хотят отсыпать мне еще?

Нет уж. Ни за что!

Даже маленькие беспомощные мышки имеют зубы, вот и я, пока дышу, буду сражаться.

– Знаешь, мне казалось, у нас в академии учатся полные мрази…

Дин застывает, буравя меня взглядом, а я продолжаю:

– …но вы трое переплюнули всех.

Он вытаскивает руку из ширинки и хватает меня за лицо, грубо вдавливая пальцы в щеки.

– Думаешь заговорить нам зубы? Шлюхи вроде тебя и не подумают заткнуться, пока им что-нибудь не запихнуть в глотку.

Дин мрачно ухмыляется и кивает Леону с Коулом:

– По-моему, одному из вас надо позаботиться, чтобы рот у этой шлюхи был занят, пока я ее…

Он вдруг замолкает на полуслове, удивленно расширив глаза и тяжело выдохнув.

С оборотнями справиться трудно – они обладают совершенно нечеловеческой силой и скоростью и очень быстро исцеляются от ран. Однако у них, как у любого обычного мужчины, есть одно слабое место.

– Дин? – нахмурившись, окликает его Коул.

Тот, тихо поскуливая и прижимая руки к паху, наклоняется вперед и падает лицом в землю.

– Какого черта? – рычит Леон.

Коул присаживается на корточки около павшего приятеля, а Леон оборачивается ко мне. Позволяю ему схватить себя за плечи, а когда его лицо оказывается прямо напротив моего, слегка отклоняю голову и наношу удар лбом. Сквозь ослепляющую боль наблюдаю, как эта мразь, спотыкаясь, отступает назад.

Как ни странно, первый мой выпад против Дина их ничему не научил.

Я откидываю волосы назад и смотрю на окровавленную ладонь.

– Леон! – кричит Коул. – Ах ты чокнутая сука! Все, тебе конец, ты доигралась!

Не отводя от меня свирепого взгляда, он встает и делает шаг вперед.

Я медленно отступаю к мусорному баку, который минуту назад опрокинул Леон. Прекрасно, тут есть чем защититься: посреди мусора валяется темная бутылка из-под пива.

Прежде чем Коул успевает ко мне приблизиться, подхватываю ее и сжимаю горлышко в кулаке. Перевожу взгляд на Дина – тот все еще хнычет, свернувшись в клубочек. На Леона – он держится за голову, неуверенно пытаясь встать. Ладно, надо действовать быстро.

– И что ты мне сделаешь этой бутылкой? – презрительно кривит губы Коул, поблескивая золотистыми глазами. – Мы ведь оба знаем – ничего у тебя не выйдет. Ты слишком хилая, а мы как-никак оборотни. На нас все быстро зарастет, а вот на тебе – нет.

Насмешливо улыбаясь, он пожимает плечами и пытается подойти еще ближе, однако я отскакиваю и, разбив бутылку о стену, выставляю вперед розочку.

– О да, оборотни умеют исцеляться. Правда, есть вопрос: насколько быстро?

Я подступаю к Коулу, и его взгляд мечется между мной и зазубренным осколком бутылки.

– Думаешь достать меня этой штукой? Я гораздо быстрее и сильнее тебя, Микай, – фыркает он.

– И все же я способна причинить тебе вред, Коул. Как знать – вдруг мне повезет, и я попаду в артерию?

Самодовольная улыбочка сползает с лица оборотня, и он, нахмурившись, внимательно изучает то меня, то направленное на него горлышко бутылки с острыми краями.

Делаю шаг вперед, встречаясь с ним взглядом. Ага, теперь Коул явно осторожничает.

– После того, как я разделаюсь с тобой, займусь твоим дружком, – указываю я на валяющегося Дина. – Как он там говорил? Ах да… Я позабочусь, чтобы он убрался отсюда ползком, когда я с ним закончу. Ну, это если он останется жив.

Я пожимаю плечами, поигрывая горлышком бутылки.

– В отличие от вас, подонков, я никуда не спешу и не планирую развлечься по-быстрому. – Мрачно усмехнувшись, добавляю: – Торопиться мы не будем. Проверим, сколько нужно выпустить крови, чтобы оборотень не смог исцелиться.

Коул следит за мной расширенными от страха глазами. Не знаю, что он увидел в моем лице, но мы с ним одновременно делаем шаг, только я – вперед, а он – назад.

– Похоже, у тебя совсем сорвало крышу… – бормочет Коул, оглядываясь на Дина, лежащего в паре футов от него.

– Похоже, и не факт, что именно сегодня. Как думаешь, сколько можно молча терпеть издевательства?

Перевожу взгляд на мотающего головой Леона – тот делает неуверенный шаг к дружку. Коул наклоняется над Дином и, обхватив его за плечи, помогает встать.

– Так вот, теперь я собираюсь отплатить за невинные маленькие шалости, которые терпеливо сносила последние два года.

Сжимаю в кулаке зазубренное горлышко и вытягиваю руку в сторону троицы.

– Чертова сука, – бормочет Леон, пытаясь подойти ко мне, однако Коул выставляет вперед ногу и отталкивает его.

– Не сейчас, – уговаривает он приятеля.

– Не сейчас – и никогда, – тихо и твердо говорю я. – Если ты или твои дружки еще раз попробуете ко мне прицепиться, Коул… Клянусь, вы даже ползком не уберетесь.

Он закидывает руку Дина себе на плечо и окликает потерянного Леона, а я слежу, как они уходят. Стою, не двигаясь с места и не выпуская свое оружие, пока троица не исчезает из вида. Только после их отступления испускаю тяжелый вздох и позволяю дрожи овладеть телом.

Уронив осколок бутылки, прислушиваюсь к звону об асфальт. В глазах плывет, в голове и в спине пульсирует боль. Наконец, несмотря на ссадины и ушибы, начинаю медленно расслабляться. Просто чудо, что я выстояла. Наверное, за это следует благодарить шесть долгих лет, когда я непрерывно подвергалась домогательствам надзирателей.

Издалека доносится звонок. Я выпрямляюсь, морщась от боли, и каждая клеточка тела просит меня сесть и не двигаться.

Ну уж нет! Скоро начнется защита, и уж на этот раз занятие я не пропущу.