Читать книгу Воспоминания - - Страница 2

Я помню себя лет с пяти, когда мы жили уже в Грузии. Жизнь на Урале представляю себе только по маминым рассказам.

У мамы долго не отходили воды, и я родилась с кожей фиолетового цвета. Носа как такового не было, только две дырочки. Когда мама показала меня папе в окне роддома, он воскликнул: «И это девочка? Это же негритёнок!»

Пока мама лежала со мной в роддоме, случилось несчастье. Папа с полуторагодовалой Таней пошёл в гости к сослуживцу на новоселье. Жильё тот получил за выездом и обильно посыпал комнату дустом от клопов и тараканов. Взрослые сидели за столом и выпивали, а Таня вываляла кусок торта, который ей дали, в дусте, думая, что это сахар, и съела. Несколько дней врачи пытались спасти бедняжку, но ей не становилось лучше. И тут одна пожилая педиатр (вечная ей память и Царствие Небесное!) сказала маме: «У вас же есть грудной ребёнок. Поите больную грудным молоком, а младшей давайте коровье». Мама так и сделала, и Таня была спасена.

В нашем доме в посёлке Уралвагонзавода (в просторечии Вагонка) на первом этаже крутили кино. Таня спокойно сидела на коленях у папы и смотрела на экран, а маме со мной на руках приходилось стоять около двери и периодически выходить, потому что я громко плакала. И вот однажды привезли французский фильм «Господин Такси» про шофёра, который колесит по Парижу со своей собакой. Неизвестно, что больше привлекло моё внимание – машина или собака, но с тех пор я уже не сводила глаз с экрана и в кино не плакала.

У нас была одна комната в коммуналке, и мама не выпускала меня из кровати. Когда мне исполнилось полтора года, нам дали в посёлке Пионерском тоже в коммуналке, но уже две проходных комнаты. Теперь все эти посёлки входят в черту города, но тогда это была страшная дыра. В интернете наткнулась на заметку в газете «Тагильский рабочий» № 64 от 27 марта 1953 года: «В Пионерском посёлке… нет дороги до трамвайной линии – её перегородили забором. Раньше мы ходили через железнодорожные пути, мимо коврового цеха. Трест Тагилстрой и дирекция Ново-Тагильского завода выделила два автобуса для перевозки жителей посёлка, но за три месяца они ходили всего дня четыре, с восьми часов утра до семи вечера».

Во время переезда в пос. Пионерский, родители посадили нас на детские стульчики в первой комнате и приказали Тане следить, чтобы я не ползала по грязному полу, пока они разгрузят вещи из машины. Приходят с вещами и видят одну Таню. Испуганно спрашивают: «А где Оля?» – «А ей надоело тут сидеть, она встала и пошла в другую комнату». – «Как пошла? Она же не умеет ходить!» И тут из второй комнаты появилась я на своих ногах.

У меня и дальше всё как-то само собой получалось: вдруг стала Р выговаривать (с Таней долго бились – скажи: вар-рёная кар-ртошка), в Грузии я пересела с трёхколёсного велосипеда на двухколёсный и сразу поехала, надела хулахуп и тут же начала его крутить и т. д.

Но вернёмся на Урал. Однажды, когда мама мыла пол, я села в ведро с грязной водой, и маме пришлось мыть меня и стирать мою одежду. Ни стиральных машин, ни горячей воды тогда не было. После этого случая, чтобы спокойно делать уборку, мама по воскресеньям отправляла папу гулять с нами. Папа с удовольствием это делал, во время прогулок общаясь с соседями – тогда все друг друга знали.

Самым любимым нашим занятием в раннем детстве было раскрашивание картинок в книгах – тогда иллюстрации были в основном чёрно-белые. Пока мы были совсем маленькие, мама раскрашивала картинки сама, а мы с Таней выбирали карандаши – какого цвета будет платье у девочки или штанишки у мальчика. Таниным любимым цветом был изумрудный (морской волны), а моим – оранжéвный, как я его тогда называла. Когда мы подросли, я раскрашивала книжки сама, а Таня запоем читала.

Мне было 4 года, когда нам дали двухкомнатную квартиру в посёлке Сухоложский. Даже адрес сохранился: ул. Краснофлотская, 3 кв. 4. Он написан на конверте, в котором Свердловское книжное издательство вернуло маме рукопись её рассказа «Сестрички». Хорошо, что тогда была такая практика. Рассказ сохранился, и теперь я смогла опубликовать его тут, на ЛитРес, под названием «Сестрички в лесу».

Через 3 года после смерти Сталина родителям наконец разрешили выехать с Урала, но с запрещением возвращаться в место выселения (Болшево). Так мы оказались в Тбилиси у папиной мамы.