Читать книгу Посиделки в летней комнате - - Страница 3

«А моё-то ночное приключение, что у меня на кухне вынюхивает?» – подумала Виолетта. Эта мысль мелькнула, словно молния в ночи. Очень здравая мысль мелькнула. Может, ей можно избавиться от этого чуда? Цивилизованно так избавиться и без кровопролития. Вон с бабой Зиной же договорились! Дух чурочки поселился в летней комнате. А свой она куда отправит? На балкон? Ой хохонюшки!

– Мне домой пора, – вслух сказала Иветта.

– Приходи завтра обязательно.

– Завтра я к детям хотела сбегать, – призналась Вета.

– Приди уже! Завтра вместе заглянем в летнюю комнату. Я одна побаиваюсь с бабой Зиной общаться, – последнюю фразу Ирина прошептала прямо в ухо собеседнице. Вете стало там щекотно.

– Хорошо приду. Мне тоже интересно, – блеснули Иветтины серые глаза.

– Договорились.

Иветта пришла в своё жилище одинокой престарелой дамы. Там её встретили две любимые дурочки – две кошечки, Мусенька и Алюсенька. Чисто домашние кисы. Гуляли на улице редко и мало. Зато они обе умели ластиться и петь громко по-кошачьи, разумеется. Вета подобрала этих подкидышей ещё котятами несколько лет назад, вырастила и не представляла себе без них жизни. Выйдя на пенсию, она попыталась чем-то развлечься. И не всегда успешно.

Недавно сын в гости заглянул. Дома ощутимо пахло гарью.

– У тебя был пожар? – удивился сынулька.

– Не-а, пироги училась печь, – смутилась начинающая пенсионерка. У неё неожиданно появилось свободное время на себя. Захотелось тряхнуть стариной и порадовать себя сладким пирогом. Потешить самолюбие получилось. А вот пирога не случилось. Надо снова учиться готовить. Минусы одинокой жизни. Лень готовить, а покупное не всегда нравится. Да и теперь на пенсию много не купишь, не разгуляешься. Пришла пора вспоминать, как варить супы и каши. Хорошо, что не из топора.

– И как пироги? – спросил сын с насмешкой.

– В процессе обучения.

– Кто кого учит?

– Поваренная книга меня.

– Интернет тебе в помощь, – захахал великовозрастный сынуля.

– Телевизором обойдусь, – буркнула недовольная Вета. Иветту больно ударило по самолюбию то, что она забыла, как печь пироги. А ведь когда-то это было её любимое занятие! Помнится, она и на тортики замахивалась, и ведь неплохо получалось! И с кремом больших заморочек не возникало, она просто взбивала сметану с сахаром. А какие шикарные она пекла тогда бисквиты! В магазине такого не купить. С годами бешеного труда на постоянном месте и кучкой подработок Виолетта с печалью в сердце поняла, что растеряла все кулинарные навыки. Придётся всё осваивать " с нуля». Тогда лучше начать с ватрушек. Ватрушки можно испечь и из покупного теста и получить при этом массу удовольствия.

Наткнувшись на духа деревянной чурочки, да и ещё такого общительного, Иветта сильно понервничала и нуждалась в отдыхе и покое. Вся прелесть одинокой жизни – никто не потревожит. Вета поставила чайник на плиту. В гостях хорошо чаю попить, а домашний чай полезнее и лучше освежает. Вот Иветта и заварила себе свеженького травяного чая. По кухне разлились ароматы луговых трав. Травы за чертой поселения пенсионерка собирала сама, сама и сушила. Она любила бродить вдоль речки Колпь и выискивать лечебные травки. Иветта обожала чай из клевера. Вкусный был чай и из засушенных гроздьев соцветий сирени. Иван-чай горчил, но это в нём присутствовала благородная горчинка. Иногда заваривала мяту перечную. Ах, как она благоухала и успокаивала!

«Всё будет хорошо!» – успокаивала себя пенсионерка. Встреча с бабой Зиной её потрясла. Буквально из колеи выбила. Чтобы хоть как-то утешить и порадовать себя, Иветта решила посвятить данный вечер просмотру сериалов и с фанатизмом принялась выполнять поставленную задачу. Похожую задачу она сама себе ставила каждый свободный вечер и ревностно её выполняла. Вообще Иветта любила прилечь на диван, укрыться тёплым пушистым пледом и дремать в обнимку с хвостатыми дурочками под бубнёшь очередной мелодрамы. Последнее время Иветте всё больше нравились фэнтезийные фильмы с колдунами и ведьмами. Бытовое фэнтези придавало вполне обычным сюжетам некоторую изюминку и какую-то детскую веру в сказку. А тут вдруг им, обычным людям, явился дух деревянной чурочки! Это странное невероятное событие одним сериалом не переваришь и оторопь не заглушишь. И к чаю Иветта по дороге прикупила в одном из фирменных продмагов карамельки в шоколаде. О-о! Это предвещало ритуальное чаепитие.

– Ну, девочки, вам тоже вкусненькое причитается. За что? За то, что вы со мной, – приговаривала Иветта выдавливая в миску кисам жидкий корм. Девочки совсем не возражали против деликатеса. Они с двух сторон принялись вылизывать из одной миски лакомство.

В чудеса Вета верила лишь в Рождественскую неделю. Она с регулярной последовательностью загадывала в этот период желания на предстоящий год. Пожелания в какой-то степени сбывались, и всё было вполне прилично. Но сейчас в конце сентября, когда в воздухе неспешно срывались с веток и планировали жёлтые листья, а очередная свинцовая туча грозилась пролиться мелким дождиком, а не снегопадом, был совершенно другой настрой. Пенсионерка только готовилась к зиме, к её холодному очарованию. Иветта печалилась и радовалась одновременно. В её почтенном возрасте уже считалось неприличным ругать погоду. Чтобы ни творилось за окном на улице, всё равно это движуха. Жива Веточка. Живёт. И только одному Господу Богу известно, сколько ещё проживёт.

Надо ценить каждый прожитый день. Каждый день, как малюсенький бриллиант из оправы жизни. И сколько ещё этих бриллиантов встанет в эту оправу? Предсказать невозможно. Измученное тяжёлым трудом тело посылало сигналы о предстоящей капитуляции. Всяческие болячки только и мечтали, чтобы пенсионерка сдалась морально перед тяготами судьбы. Они ждали подходящего момента, чтобы напасть на ослабленный организм и полностью подчинить его. Иветта упорно сопротивлялась. По утрам делала зарядку. Парилась в бане у сына. Старалась регулярно прогуливаться на свежем воздухе. Помогала детям, по их просьбе водилась с внуком. Внучок радовал, они ладили между собой, не ругались. Вот только шустрый он был не в меру. Мелкий, всего два годика и очень бойкий. Бегал быстрее бабушки. В ярости мог и укусить свеженькими молочными зубками. А один раз огрел бабку со всей дури по голове горшком. Хорошо ещё, что горшок был пустым и пластмассовым. Вот если бы был эмалированный древний, тогда была бы беда. Но синяк всё равно проявился. Бабка Вета сделала внуку внушение. Ну а как ещё можно наказать двухлетку? Разве что, в угол поставить. Иветта считала, что ставить малыша в угол не педагогично, да и не эффективно. Матвей всё едино не поймёт. Да и как его там удержать в этом углу? Да и то это будет в том случае, если бабка изловит изворотливого внука и зажмёт в родственных объятиях. Шустрый малый не любитель сидеть на одном месте.

Спала в эту ночь Вета беспокойно, то и дело просыпалась. А проснувшись, отправлялась в поход в туалет. Кошки вскакивали и сопровождали обожаемую хозяйку до заветной двери, прозрачно намекая на драгоценную дверку холодильника. Один раз пенсионерка не выдержала пламенных взглядов и выдала по порции куриных шей. Девочки весело захрустели подношением. Сама Иветта хлебнула водички из чайника. Сонного настроя не прибавилось. Дошла до кровати, улеглась, сердито поворочалась. Чтобы побыстрей уснулось, начала представлять розы в саду. «Одна розочка, вторая розочка, третья, четвёртая роза», – мысленно представила Вета огромный куст с пушистыми розовыми цветками. Цветочки мелькали перед глазами. А последняя розочка улыбнулась Вете.

Утром Вета долго раскачивалась, долго жарила себе яичницу. Поделала немного махов руками, присела пару раз не очень низко. Низко не получилось, мешал лишний вес. Давно мечтала похудеть. Порции еды себе уменьшала. Сахар, соль и специи ограничивала. Старалась, как могла. Но худелось до безобразия медленно. Как и медленно текли минуты наступившего утра.

И вот время пришло, когда можно было отправиться в гости. Рано придти – не прилично, но и припоздниться не хотелось бы. Пришла к Ирине.

– Ну как живы-здоровы? – приветствовала Иветта.

– Да всё норм, и тебе привет, – ровно ответила Ирина.

– Ты одна?

– Ага. Дети в садике и школе. Петрович отбыл по делам, – отчиталась, как на духу, мать семейства.

– Они не в курсе?

– В курсе чего? – не поняла Ирина.

– Про бабу Зину знают?

– Нет, не знают. Я не рассказывала, – опустила глазки Ирина.

– Да не важно. Узнают со временем.

– Узнают… Понимаешь, я же разрешила бабе Зине там пожить. Я ни с кем не посоветовалась. Никому ничего не сообщила. Даже Петровичу…

– Начинаю понимать.

– Я виновата перед семьёй.

– Ты глава семьи. Забыла? – немного громче, чем хотелось бы сообщила и так известную всем информацию Вета.

– Полно Вета! Какая из меня глава семьи? Деньги в дом приносит исключительно Петрович. А я? Что я? Я только разруливаю мелкие недоразумения, да вот на родительские собрания хожу. Иногда подрабатываю, но всё равно мало денег приношу. Всё, что требует серьёзного мозгового штурма, мы решали вместе.

– Ирина, в чём проблема? Ты ничего страшного не сделала.

– Ещё как сделала! Я пустила в дом какой-то дух. Ты уверена, что баба Зина не навредит семье? – тут Ирина понизила голос до самого шёпота.

– Ну знаешь ли, я в духах особо не разбираюсь, но… Если бы она хотела навредить, то давно бы навредила.

– Почему ты так думаешь?

– Зачарованная чурочка лежала под домом с начала постройки много лет. Это своего рода оберег. Раньше все так делали, когда новый дом начинали строить.

– А что теперь изменилось? – Ирина недоверчиво поглядывала на Иветту.

– Да вроде, ничего и не поменялось. Петрович где-то копался, фундамент обновлял, вот и зацепил оберег. Активировал, так сказать. Баба Зина и объявилась, – рассуждала пенсионерка. Тут ей пригодился один корейский фэнтезийный сериал, вернее знания из него.

– Это хорошо или плохо?

– В сериале всё хорошо закончилось.

– В каком ещё сериале?

– В корейском сериале тоже призрак людям явился. Правда это было фэнтези, – пенсионерка почувствовала себя не кем иным, как городской сумасшедшей. Она попыталась втянуть голову в плечи, словно перед ударом. Никто, конечно, бить её не собирался.

– Ну так, хоть что-то проясняется, но Петрович всё равно будет ругаться.

– Что так?

– Петрович совершенно не верит в колдовство. Да ни во что он не верит, кроме совести и правды.

– Значит, бабу Зину он не примет ни под каким соусом. Не говори о ней пока мужу, – посоветовала Вета.

– Как не говорить? Она же рядом!

– Петрович много работает, да и зима на носу. Некогда ему будет сейчас летнюю комнату ремонтировать. Все работы автоматически перенесутся до конца весны. А там как-нибудь разберёмся, – настаивала Ирину Иветта на путь истинный.

– Звучит разумно. А теперь пошли.

– Куда? – обалдела Иветта.

– Как куда? Пошли спроведаем нашего духа зачарованной чурочки.

– Бабу Зину?

– Её самую.

Вышли тихонечко в коридор. Ирина осторожно пальчиком побарабанила в дверь. Тишина. Вета постучала чуть сильнее.

– Кто там скребётся? – услышали дамы звонкий голос. И уже не церемонясь Вета толкнула дверь. Не заперто. Да и баба Зина вроде позвала. С тихим шорохом дверь отворилась. Так получилось, что первой вошла Вета. Потом уже бочком протиснулась Ирина. Дверь тут же захлопнулась. Пути отступления были отрезаны. Иветта в ужасе уставилась на окошко, которого вчера ещё точно там не было. «Оперативненько прорубили», – подумалось пенсионерке. Но что-то всё равно было странное в пейзаже за окном. Занавесочки весёленькие розовенькие чуть колыхались. Окошко было приоткрыто. Ну как окошко, вполне современный стеклопакет. Завораживала яблонька, что махала ветвями у самого дома. На фоне яркого голубого неба яблонька пышно цвела беленькими цветочками. «Сегодня конец сентября, да и дождик обещали синоптики», – подумала Иветта. Ирина тоже стояла замершая, словно гранитное изваяние. Но она пялилась не на окошко. Ирина бросила при входе нечаянный взгляд на угол, из которого в прошлый раз появилась баба Зина. Теперь там был не просто угол. Да и тьма пополам с пылью там уже не клубилась. Теперь это был совсем другой угол, теперь это был прелестный угол, претендующий на «Оскар», или другую какую премию. В углу теперь вальяжно расположился камин из настоящих глиняных кирпичей. Камин был обрамлён белыми израсцами с оттиском на каждом листика клевера. В самом камине плясали весёлые огоньки, а полешки по-доброму потрескивали. Прямо скажем, картинка не из будней сельских жителей.

На огонь можно смотреть не отводя взгляда очень долго. Вот Ирина и зависла. Она успела только шагнуть немного вперёд, чтобы не толпиться у самых дверей, и всё. Ирина была чуть выше Виолетты и выглядывала поверх плеча пенсионерки. Обе не двигались, поражённые открывшимся неожиданным зрелищем.

– Прошу вас, дамы, заходите, не стесняйтесь, – прожурчал голосок бабы Зины. Дамы отмерли, поглядели друг на друга в полной растерянности. Отмерли, но сказать пока ещё ничего не могли. Слов не находилось. Из эмоций – одно удивление, но удивление радостное. В комнате было тепло. Живое тепло исходило от пылающих поленьев в камине. Камин создавал тот уют, от которого становилось теплее и на душе. Баба Зина усадила дорогих гостей на высокие старинные стулья поближе к круглому столу. Стол покрывала ажурная скатерть явно домашнего производства. «Баба Зина-то у нас рукодельница!» – мысленно хохотнула Ирина. Её мозг отказывался соображать. Он пытался ухватиться за любую здравомыслящую зацепку, чтобы не улететь во мрак, не выключиться на какой-то период.

Иветта не столь впечатлительная особа, но и она плюхнулась на стул кулём. Руки сами собой ухватились за складку вязаной салфетки. «Качественно выполнено», – одобрила вязаное изделие пенсионерка. Когда-то она училась вязать крючком такие витиеватые кружавчики. Достигла неплохих результатов, а потом по непонятным причинам охладела к этому хобби. Да наверное, завалили девку работой, времени стало меньше. И снова Иветте захотелось омолодиться лет так на тридцать и не менее того. Захотелось тряхнуть стариной и сплести с помощью стального крючка летнюю кофточку. Когда-то давно у неё красивые фирменные кофточки получались. То было раньше. Только теперь тоже руки зачесались что-то связать. И узор знакомый. Иветта почувствовала физически у себя в руках крючок и нитки. Она находилась, словно в каком-то трансе. И она вязала и не вязала одновременно. Ощущения раздвоились.

Рядом сидела такая же обалдевшая Ирина.

– Ты видишь тоже, что и я? – спросила шёпотом её Вета.

– А что ты видишь? – ответила как можно тише Ирина.

– Вот это окно с розовыми занавесками.

– Обычное окошко и занавески простенькие только шёлковые, – неопределённо хмыкнула мать семейства.

– Там на улице за окном цветёт яблоня! – почти зашипела Иветта.

– Ой, и правда, яблоня цветёт! – взвизгнула не сдержав эмоций, Ирина.

– Девочки, вы я вижу, заскучали? Так я вас сегодня чайком угощу с зефирками, – сладким голосом пропела баба Зина. Она поставила перед гостьями по чашечке чая. О, это были шикарные фарфоровые чашечки! Те самые чашечки, которые буквально просвечивали на свету. Такие же изумительные были и блюдечки. Вот уже на столике появилась очаровательная вазочка, наполненная разноцветным зефиром. От напитка исходил тонкий аромат шоколада и корицы. А зефир пах яблочками молоденькими и очень ранними и оттого особо душистыми. Иветта боязливо подцепила поставленную перед ней чашку негнущимися пальчиками. Другой рукой подхватила почти невесомое блюдечко. Иветта не боялась расплескать на скатерть жидкость, она боялась разбить хрупкую посуду. Пригубила горячий чай и от волнения даже не поняла, что за вкус у него такой. Ирина оказалась посмелее. Она распробовала чай и уже надкусила зефиринку розового оттенка.

– Божественно, – промычала Ирина.

– Угу, – булькнула Вета. Она тоже потянулась за зефиром и выбрала зелёненькую. Баба Зина присела рядом за такой же стул. Она с восторгом втягивала в себя ноздрями запах шоколадного напитка. Всё тот же беленький платочек, цветастый фартук и умиротворённое морщинистое лицо. И глазки у бабы Зины яркие такие васильковые.

– С новосельем вас, девчули! – провозгласила тост баба Зина.

– И тебя с новосельем, баба Зина! – поддалась всеобщему настроению Ирина. Её карие глаза заблестели от восторга.

– Это яблоня цветёт там, за окном? – не удержалась и спросила Иветта.

– Конечно, яблоня цветёт. У меня всегда под окном яблоня цветёт, – заулыбалась баба Зина. Она сказала это так, словно речь шла о чём-то совсем обыденном, типа по вторникам она ходит в магазин за продуктами.

– Всё время цветёт? И почему так? – это уже спросила Ирина. Спросила тихо так, доверительно, словно боялась задеть что-то больное, не совсем зажившее.

– Это любимое время года Зинаиды. Она замуж выходила под цветущей яблонькой, – простенько пояснила баба Зина. И сразу стало ясно, что баба Зина – это не прототип Зинаиды. Баба Зина – это малюсенькая частица той жившей когда-то женщины, её мечта о большой и дружной семье.

Иветта хотела спросить о судьбе Зинаиды, но прикусила свой остренький язычок. А вдруг эта мечта не сбылась? А вдруг от её жестоких бездушных слов, бабка Зинаида скукожится и заплачет? По всему получалось, что Зинаида родилась ещё до революции, той самой кровопролитной социалистической революции более века назад. С той поры, как говорится, много воды утекло, и было всякое. Были катастрофы природные и не очень, войны, революции всякие. Нет, лучше не спрашивать. Так целее будет надежда на то, что Зинаида была хоть немного счастлива в новом тогда ещё доме. Кто знает, по какой причине потомки этой сильной женщины задумали продать дом? Почему Иветта считала Зинаиду сильной женщиной? Построить отдельный дом для семьи во все времена было трудно и дорого.

Иветта наконец оторвала свой взгляд от окна и позволила себе основательно осмотреться в помещении. И только тут она заметила в углу прекрасное творение – камин. В их краях с холодной зимой камин – это роскошь, баловство. Такую прелестную роскошь себе мало кто мог позволить. Конечно, это была модная штучка, но даже в состоятельных домах предпочитали устанавливать муляж. Здесь это был совсем не муляж. Поленья весело потрескивали под напором пляшущих языков пламени. Из угла с камином веяло приятным настоящим теплом. Ух ты! Иветта сразу взбодрилась. Спросить или не спросить?

– Да спрашивай уже, чего ты там надумала? – подала голос баба Зина и уставилась не мигая на Вету.

– Я только хотела спросить, у меня в квартире по ночам тоже кто-то бродит…

– Да пусть бродит.

– Может, мне что-то нужно сделать, чтобы там… успокоить бродящего? – робко, очень робко предположила Иветта.

– Да что там сделаешь… Там на ваш весь многоквартирный дом один-единственный домовёнок остался. Все в лес сбежали, одичали бедняжки. А этому бедолаге ты блюдце с молоком поставь, задобрить его нужно. Он и перестанет тебя пугать.

– Так я и молока не покупаю, не пью я его, – округлила глаза Вета.

– Тебя никто не заставляет пить молоко! Налей в блюдце и оставь на кухне на ночь, – баба Зина строго так и проникновенно глянула на родственницу хозяйки дома. Баба Зина явно приглядывалась к Иветте, даже наверное, принюхивалась. Что-то в этой пенсионерке не нравилось духу деревянной чурочки.

– Спасибо, я так и сделаю, – поспешно согласилась Иветта. Домовой, что бродит у неё по ночам по квартире успокоится только напившись молока. Нонсенс! Или как говаривала тётя Тася: «Вот такой вот у нас пердимонокль!» Крутая у Иветты тётка была. По её бурной жизни можно было роман писать. Четырёх мужей пережила. К слову, у Иветты только одна романтика закончилась походом в загс. Иветта не любила вспоминать эти годы супружества. Так получилось, что они пришлись как раз на глобальные экономические реформы в стране. Вот эти годы, по закону подлости, и оказались особенно тяжёлыми для пенсионерки. Трудно было по всеобщему требованию в рекордные сроки перестроиться морально. Ну и материально, конечно. Тогда статус Иветты упал ниже плинтуса. Поменялось и отношение мужа к молодой жене. И не в лучшую сторону. А теперь и вовсе она живёт с двумя кошками и странствующим домовым. Веселуха!

– Баба Зина, а почему мои кошки не фыркают на домового?

– Ха! Много ты хочешь! Так знай, дорогуша, что все кошки дружат с домовыми. Домовой охраняет дом от злых духов, а киски самого хозяина оберегают. Им не резон с домовёнком ссориться. Усекла?

– Усекла, – Иветта взяла ещё одну зефиринку. Конечно, поедать в таком количестве сладкое вредно для пожилого организма, но устоять перед соблазном она не смогла.