Читать книгу Развод. Мама на две ставки - - Страница 2

– Господи… – шепчу, не веря своим глазам. – Господи… как же это…

Передо мной две люльки, и в каждой спит по ребёнку. Один – мой Сашенька. А второй… у него ещё нет имени.

Когда мне только привозят второго ребёнка, я недоумевающе смотрю на акушерку.

– В чём дело?

– Как в чём, Иванова, – женщина удивлённо хмурится. – Твой младшенький!

– Что?! – голос у меня пропадает.

Все вокруг с ума посходили?!

– Так, ты мне зубы тут не заговаривай, – акушерка злится, оглядывается по сторонам, а потом понижает голос: – Договорённость у вас была, не у меня! Я своё получила, бумаги оформила. Старые истории уничтожены, так что… по всем документам ты, Иванова, родила двойню! Что, хочешь тоже отказ написать? – прищуривается женщина. – Ну так учти, в таких случаях мы полицию вызываем и психиатрическое освидетельствование делаем! Явно у матери не всё с мозгами в порядке, раз одного ребёнка оставляет, а другого забирает! Так что проблемы у тебя будут, Иванова! Как бы и второго ребёнка не отобрали! А у меня комар носа не подточит, в документах всё чисто, и роды я у тебя принимала. Тут тебе не столица. Кто нас полезет проверять в наши гребеня? Сама видишь, и врачей-то больше нет. А неонатолог что хочешь подтвердит, ему только бутылку поставь, он уж и так последний год работает, на пенсию собирается.

– Но… у меня ведь муж… он знает… – хватаюсь за голову.

Такого просто не может быть, потому что… не может быть никогда!

– А мне почём знать, что ты там мужу плела, – отмахивается от меня акушерка. – Сами разбирайтесь! Деньги-то ты получила!

– Какие ещё деньги?.. – смотрю ей вслед, но она уже выходит из палаты.

Непослушными пальцами тянусь за телефоном и вижу пропущенное сообщение из банка. Открываю, и глаза у меня лезут на лоб!

Она, эта Инна Валерьевна Б., и в самом деле перевела мне сумму – лично для меня просто огромную!

Сумасшедший дом.

Как только я прихожу к этому выводу, второй ребёнок начинает плакать. Даже не плакать, а хныкать, тихонько так, словно безнадёжно.

Его же, наверное, даже никто особо на руках не носил эти два дня. Не подходил на плач. И кормили смесью…

Встаю и осторожно поднимаю малыша на руки. Он тут же затихает и смотрит на меня глазками непонятного пока цвета.

– Какой ты… крепкий, – говорю ему тихонько.

Действительно, этот ребёнок явно доношенный, мой Сашенька не такой крупненький и весит меньше.

– Дима, – произношу вдруг негромко, глядя на него. – Ты вылитый Дима. Димочка.

Дима глядит на меня так внимательно, словно ему не всего лишь два дня от роду, а потом снова морщится, собираясь заплакать. И я прикладываю ребёнка к груди. А как я могу поступить по-другому?!

К счастью, молоко уже пришло, малыш быстро наедается, и они оба снова довольно сопят.

А я, решившись, беру мобильный. Для начала, эти деньги, которые мне прислала мать-кукушка, тратить нельзя. Что если всё-таки это какая-то ошибка?!

Поэтому я быстро создаю отдельный счёт и перевожу всю сумму туда. Благо, через приложение это дело пяти минут. Ещё и скрываю его, чтобы на главной странице ничего не было видно. А затем звоню маме.

Рассказываю ей обо всём, что случилось, без утайки. Мамочка у меня женщина простая, честная, сначала приходит в ужас от всей этой истории. А потом задумывается.

– Доня, что ж делать-то будем?

– Не знаю я, мамуль, – катаю то одну, то другую люльку. – Надо Коле рассказать, но не представляю, как он к этому отнесётся…

– Он хоть писал тебе? – хмыкает мама.

Она не слишком одобряет моего мужа. Не заладилось у них. Коля считает себя потомственным москвичом и немного пренебрежительно относится к провинциалам. С другой стороны, на мне-то ведь он женился. Значит, это всё напускное.

– Писал, конечно, – говорю маме укоризненно.

– Ты уже два дня как родила, а он явиться не соизволил, – не сдаёт она позиций.

– Он работает, – пытаюсь уговорить не столько маму, сколько себя саму.

– Ох, доня… – мама вздыхает, но больше ничего не говорит.

Она эти два дня то и дело прибегала, приносила мне еду, вещи для Сашеньки – я же была неподготовлена. А без домашней пищи молоко бы у меня вряд ли пришло – кормят тут отвратительно.

– Меня выпишут через день, – размышляю вслух. – Коля должен меня встретить, я ему напишу…

– Элька-а-а!!! – вдруг доносится из-за закрытого окна.

– Подожди минутку, – говорю маме, – кажется… Ох, Коля приехал! Приехал! – меня охватывает радостное возбуждение, смотрю на мужа, который стоит под окнами палаты. – Сюрприз, наверное, сделать хотел! Мам, перезвоню!

Сбрасываю звонок и жестами показываю Коле, чтобы подождал, а сама торопливо иду к люлькам. Подкатываю их ближе. Первый этаж здесь высокий, видимо, есть какой-то полуподвал, и, конечно, видно не слишком хорошо. Но всё равно видно. Закусив губу, поднимаю сначала Сашеньку, устраиваю его на одной руке, а затем и Диму, который занимает своё место на второй. Резко выдыхаю, беря себя в руки, и подхожу к окну.

Коля, открыв рот и вытаращив глаза, смотрит на нас, всех троих.

Слабо, неуверенно улыбаюсь, осторожно приподнимаю обоих мальчиков.

Лицо у мужа искажается. И выражение на нём совершенно не радостное. Он достаёт мобильный, показывает мне на него. Киваю, и тут же раздаётся звонок. Хоть бы подождал, пока я детей уложу! Разбудит же!

– Эль, какого хрена?! – выпаливает, не поздоровавшись, как только я отвечаю на звонок. – Откуда двое?! И чего они разные такие?! Один рыжий, второй чернявый, я же заметил! У тебя что, двойня была? Почему ты вообще не сказала мне?

– Я… – пытаюсь вставить хоть что-то в поток слов, но муж продолжает, всё больше и больше повышая голос:

– Ты реально сдурела совсем?! Нам и одного-то ребёнка выше крыши, а тут двое! Специально скрыла, да?! Понятно теперь, чего раньше срока родила! Блин, охренеть можно! Если б я знал, что у тебя двойня, да я бы…

– Что, Коля? – говорю помертвевшим голосом, глотая слёзы. – Что, «ты бы»?

– На аборт бы отправил тебя! – орёт муж в трубку.

Медленно отнимаю телефон от уха и так же медленно провожу по красной иконке вызова, отключаясь.

И это он считает, что оба ребёнка его…

Господи, а если бы я сейчас рассказала ему?.. Что бы он сделал? Что сказал?

Мобильный снова начинает разрываться, и я отключаю звук, а потом вообще выключаю его. Надо перезвонить маме, но у меня нет сил. Слёзы так и текут, не получается их остановить.

– Так, Иванова, чего ревём? – ко мне заглядывает санитарка, тётя Маша. – Ты давай кончай жидкость лить, она тебе для детей нужнее!

Всхлипнув, утыкаюсь в ладони. Спустя пару секунд чувствую, как меня неловко треплют по плечу.

– Да ладно, ладно, чего ты, – пожилая женщина говорит тихо, успокаивающе. – Слушай, чего скажу тебе… Вы сейчас в Бога не очень-то верите, но вот послушай меня, старую. Я молодая была красавица, парни вокруг меня увивались.

Поднимаю глаза на санитарку. Если приглядеться, можно заметить, что да, у неё действительно правильные черты лица, прямой нос, глаза до сих пор красивые, ярко-голубые, а не выцветшие, как обычно у людей в старости.

– Ну и вот, – она смотрит в окно, – а я ими всеми крутила, как хотела. А потом… забеременела от хорошего парня. Хорошего, да не таким он мне казался. Хотела другого, покрасивей, с работой получше. И избавилась от ребёночка.

Женщина мрачнеет, переводит взгляд на меня.

– Плохо всё прошло. И детей я с тех пор иметь не могла.

– Мне очень жаль, – говорю тихо.

Мы молчим какое-то время, а потом тётя Маша произносит твёрдо:

– Не гневи Бога, слышишь? Он тебе богатство целое дал! У многих и того нету. Кто знает, от чего ты этого ребёночка выручила. Может, ты жизнь ему спасла! Всё у тебя хорошо будет, воздастся тебе за доброту!

Я киваю и понимаю, что успокоилась. И в самом деле, чего я расклеилась? Справлюсь! Со всем справлюсь! С мужем или без мужа. Вон у меня какие два теперь богатыря, и оба мои! Защитники мамины вырастут.

Выписывают меня с детьми, как и положено, через три дня после родов. И встречает нас только моя мама. Я этого ждала, но всё равно чувствую себя отвратительно. Муж, когда я включила телефон, так больше и не позвонил и ничего не написал. Я надеялась, что шок, который он перенёс, пройдёт, и Коля хотя бы извинится. Но нет – ничего подобного.

Мамуля изо всех сил старается меня подбодрить, когда мы с ней приезжаем в старый дом, который выстроил ещё мамин дедушка – мой прадед.

– Смотри! – она с гордостью показывает на угол спальни, в котором стоит большая кроватка, как-то странно разделённая пополам. – Это тебе соседи передали! Кроватка у них на чердаке стояла много лет, но я её отмыла-отдраила, продезинфицировала! А дядя Федя перегородочку сделал, чтоб наши малыши друг дружке не мешали.

– Спасибо, – растроганно улыбаюсь, на глаза наворачиваются слёзы.

– Ну-ну, доня, ничего, перемелется – мука будет, – напоминает мне мама старую поговорку. – Может, одумается ещё твой Николай, – недовольно поджимает губы и отворачивается.

– Может быть, – говорю задумчиво.

А хочу ли я, чтобы он одумался?

Чтобы выговаривал за каждую потраченную копейку? Попрекал меня и дальше несделанными домашними делами? Требовал рубашки и пирогов? А ведь я совершенно точно не буду успевать делать всё, с двумя-то новорождёнными детьми.

Но ведь муж всё-таки. Может и правда всё ещё наладится?

Но проходит целая неделя, во время которой от мужа ни слуху, ни духу. Только спустя десять дней, как мы с детьми находимся дома, я через окно вижу Николая, который решительно направляется к нашему крыльцу.

– Коля! – выбегаю навстречу, но тут же торможу.

– Я всё знаю! – заявляет он, и сердце у меня падает в пятки.