Читать книгу Развод. Шаг в сторону 4 - - Страница 2

ГЛАВА 1.

Конгресс по энергетике

Дело идёт к Новому году. Почти середина декабря.

Мы живём нормальной жизнью. Свалиться в пропасть не дают дети. Они держат нас подвязанными крепкой верёвкой, которая запуталась между всеми.

Роман в командировке, в Турции. Международный конгресс по энергетике. Я ничего не спрашивала, командировка – значит, так надо. Всё – молча.

Если у кого-то сложилось впечатление, что я напрочь забыла свои летние приключения, успокоилась и мои мысли текут ровно и беспрепятственно, то он ошибается, этот несуществующий человек. Мои мысли постоянно натыкаются не только на пресловутые запонки и всё, что с ними связано, но и на то, что у Романа, моего внимательного мужа и прекрасного отца, есть долги.

Долги, как известно, бывают разными. Они могут исчисляться деньгами, но далеко не всегда. Они могут быть выражены в поступках, услугах и прочих действиях, иногда опасных, в зависимости от того, что считать долгом.

Смотрю на себя в зеркало. Где тот момент, который сломал всю мою жизнь? То мгновение, когда я посмотрела на рукава Вероники. Секунда.

«Не думай о секундах свысока» – слова из старой песенки.

Стоп.

Что тогда мне сказала Ольга? Я хорошо запомнила её слова:

«Начну с того, что у вашего мужа проблемы. Он должен много денег. Их надо вернуть или отработать. Вернуть он не может, отработать тоже – Вероника больше с ним не сотрудничает. Он злоупотребил её доверием».

Итак.

Первое: Роман должен много денег. Много, это сколько? Много для кого? Для Романа? Или много в принципе? Судя по обстановке, в которой я вращалась в Питере, там стандарт не хилый ни разу.

Второе: Деньги надо вернуть или отработать. Отработать много денег можно или очень долго по времени, или недолго, но тогда этому человеку, который отрабатывает, много платят. То есть Роме. Сколько много? Я особых денег не вижу. Мы, конечно, не бедствуем, нам на всё хватает, но в обрез. Как будто он даёт ровно столько, сколько надо, чтобы покрыть все необходимые расходы. Я тоже зарабатываю, однако жизнь дорогая. С другой стороны, отработать, это довольно многозначительно, видимо, можно и не деньгами. А Рома, по всей видимости, потерял эту возможность.

Третье: Вероника больше с ним не сотрудничает. Он злоупотребил её доверием. Вот оно! Вот, что мне надо узнать, и оттуда тянуть ниточки, которые ответят мне на мои не дающие покоя вопросы. Как мог он злоупотребить доверием такой вельможи, как эскортница, пусть и высшего эшелона. Что он такого страшного совершил, что нарушил гармонию всей конструкции? В чём провал? Откуда начинать, не знаю.

Одеваюсь, чтобы пойти к Поле в «Ариану». Не буду ничего у неё спрашивать, просто покручусь в другой обстановке. Иногда смена картинки перед глазами будит спящие нейроны и находит ответы.

Есть и четвёртое: они хотели заменить Романа мной. Но всё это выглядело как-то неумело, сыро, не очень уверенно. Они просто прощупывали почву, что творится у нас в семье, и кто я такая. Можно ли иметь со мной дело. Видимо, я не выдержала экзамен, так как больше они не выходили со мной на контакт. Хотя, три месяца не срок для больших дел.

Слышу работающий телек на кухне, и бегу его выключить перед уходом.

Прямо на экране вижу Веронику. Она в строгом бизнес костюме, волосы убраны в пучок, почти без косметики. Камера задерживается на ней секунду-две. Её невозможно не заметить и не вставить в съёмку, эту Афродиту, рожденную не из пены морской, а из холодного расчета.

Я чувствую очень сильное отвращение, как будто воздух пахнет чужими духами, дорогими, неуловимыми, мерзкими, запахом предательства.

По телевизору передают новости. Международный конгресс по энергетике, тот самый в Турции, куда уехал Рома.

Оператор опять ловит её лицо.

Я стою посреди кухни в пуховике и мне холодно.

Именно в тот момент, когда я решаю надеть маску спокойствия, судьба подсовывает мне этот зеркальный лабиринт, где каждое отражение кричит: «Он с ней!», а я лишь шепчу: «Нет, это бизнес, международный конгресс, энергетика», притворяясь, что верю в эту сказку, как верят в Деда Мороза – зная, что его не существует, и продолжая заказывать подарки на сайте, причем, себе тоже за свои деньги.

То ли он у неё отрабатывает, то ли зарабатывает, то ли ни первое, ни второе. Но он опять там, где она.

Я чётко вижу, как в канун нового года, когда дети уже спят, я достаю коробочку с запонками, этот чёрный ящик нашего брака, и ставлю её перед Романом.

Говорю без истерик, холодно и чётко: «Рома. Я хочу встретить Новый год с чистого листа. Или ты мне прямо сейчас расскажешь, что у тебя за долг перед Вероникой, почему у неё были мои запонки, и почему Никита Савохин считает тебя своим должником. Или я подаю на развод. Выбор за тобой».

Я дрожу. Пуховик на мне – не просто пуховик, а кокон, в котором я пытаюсь спрятаться от правды. Как спрятаться, когда она, как та хитрая моль, уже проточила в нем дыры, и сквозь них дует ледяной ветер одиночества.

Выключаю телевизор, но образ Вероники, богини разума и порока, уже врезался в сетчатку, и я понимаю, что Новый год мы встретим не под бой курантов, а под звук лопающейся иллюзии, такой же хрупкой, как ёлочная игрушка, упавшая на кафельный пол.

Игрушка разобьётся на тысячи осколков, каждый из которых – это вопрос без ответа: почему, зачем, и как долго ещё я смогу притворяться, что не вижу очевидного, закрывая глаза, как ребёнок, который думает, что если он не видит мира, то и мир его не видит?

Ничего с лета не рассосалось, всё продолжается и вернулось на круги своя.