Читать книгу Связанные. Книга 2 - - Страница 3

Я обиженно толкаю его в плечо и недовольно вздохнув, подхожу к креслу из зелёной обивки цвета травы, и сажусь в него скрестив раздражённо руки на груди. Ваня с самодовольной улыбкой отзеркалил моё положение рук и прислонился плечом дверному косяку. Такая выжидательная поза.

Не знаю, почему именно сейчас не хотелось говорить, пережить этот сон заново, который оказался явью. Ну и пусть веду себя как ребёнок. А он тоже хорошо, распалил нас обоих, и стоит теперь улыбается. У самого вон, штаны готовы лопнуть, хоть полотенце вешай.

Мы продолжаем буравить друг друга глазами и играть в молчанку. Зная какой Ваня терпеливый, я скорее всего проиграю, поэтому отвожу первая глаза и рассматриваю его комнату: она в тёплых коричневых тонах, как и у меня, тут есть стол, шкаф, стулья, зеркало в полный рост, ванная комната. Выделяется на этом фоне только это зелёное кресло, кстати, очень удобное. Я трогаю бархатные подлокотники в тон сиденья. Оно явно старинное, может, это личная вещь, которую разрешили принести с собой.

– Миленько. – Киваю головой избегая встречаться с ним взглядом. Потому что, если попаду в этот омут бирюзовых глаз, сразу растаю.

– Очень рад, что ты оценила мою комнату, – польщённо улыбается Ваня и ямочки на его щеках придают очарование. Он проводит рукой по волосам взъерошив их и идёт чтобы сесть напротив меня на стул.

Наши глаза становятся на одном уровне. Я ещё тяну немного времени, положив ногу на ногу и покачивая ею.

– Мия. – в его голосе слышится шуточная угроза. Похоже терпение всё-таки на исходе. Ваня наклоняется так, что его локти упираются в колени, а пальцы переплетаются. – Почему ты сказала, что ты виновата в их смерти? – Я продолжаю упрямо молчать. – Я хочу сейчас узнать все подробности, перед тем как мы пойдём к Антону Павловичу.

– Может, ему не обязательно знать? – с надеждой смотрю на него. Мне и так хватило всех этих долгих разговоров с ним и изучения моей ауры.

Антон Павлович просто в полнейшем восторге от того, что мы нашли Небесный Медальон, что наконец-то мы с ним воссоединились, и как моя аура немного поменялась, став более золотой. Магистр так восхищённо водил руками вокруг меня проверяя нет ли каких либо прорех в моей защите, конечно их не было. Аура благодаря медальону стала толстая, прочная, иногда «шалила», когда магистр через чур сильно пытался прорваться через неё – ударяя его током, от чего тот хихикал как ребёнок и отпрыгивал со словами «кусается». В такие моменты я поначалу была в лёгком шоке, ведь в кабинете перед вами сидит строгий магистр, а тут вот, пожалуйста, радуется как ребёнок, почти в ладоши хлопает. Ах, да, и радужка глаз, тоже озолотилась. Счастье-то какое.

Встав с кресла прошлась по комнате, Ваня всё это время выжидательно за мной наблюдает.

– Ну хорошо, – я вздыхаю и облокачиваюсь на его стол попой, но руки по-прежнему держу скрещёнными на груди. – Во сне я оказалась на поляне с каким-то небольшим озером, там были нимфы и сатир. Они веселятся, такие лёгкие ничем не обременённые, – замолкаю, потому что в горле встал ком. Память уже бежит вперёд и показывает жуткие картины. – Одна из нимф, кажется, её зовут Клио, подходит ко мне. А потом всё резко темнеет, молния, гром и дождь, и они кричат, что это я его привела. Становится так холодно и темнеет настолько, что я еле различаю силуэты при вспышке молнии. – Пыльцы сжимают стол, перевожу судорожно дыхание. – Он вырвал нескольким нимфам сердца. И направился к нам. Клио сунула мне в руки книгу и толкнула меня. А потом я проснулась.

– Кто это был, Мия? – Ванино лицо встревожено, на лбу пролегли морщинки.

– Это был тот демон. – Трясу головой, пытаясь развеять кадры из сна. – Но он был не в моём теле, он был самим собой. Как такое возможно, что это оказалось правдой? Я не могу понять? Как такое возможно?

Ваня быстро оказывается около меня и прижимает к себе. По моему лицу текут слёзы. Я вижу перед глазами этот оскал, рука вытянутая с ещё бьющимся горячим сердцем.

– Это я их убила, я привела его. – Хлюпаю носом ему в футболку.

– Солнышко, – он поднимает моё заплаканное лицо и вытирает пальцами слёзы. – Мы разберёмся со всем этим дерьмом вместе.

Позже мы стоим в кабинете Антона Павловича, сюда же пришёл Серафим. Нас тут четверо. Каждый пребывает в своих мыслях и раздумьях. Серафим с магистром достали книги и что-то ищут в них. Ваня прижимает меня к себе, а я, я тупо смотрю в окно. Хоть там продолжает течь своей жизнью мир.

Студенты смеются, радуются скорым новогодним каникулам, предвкушают какие подарки получат или подарят. А ты стоишь и наблюдаешь это всё со стороны и не понимаешь, почему это происходит с тобой. Почему не можешь просто радоваться каникулам, отношениям, и нервничать только о том, что не получишь крылья, если провалишь свои экзамены, и будешь вечно перебирать пыльные книги?

– Видишь, – шепчет мне Ваня, и его грудная клетка равномерно поднимается и опускается. – Не надо переживать всё одной, с тобой рядом друзья.

Я поворачиваюсь и улыбаюсь ему. Провожу рукой по его щеке, она слегка колется от его щетины, и глажу небольшой, еле заметный шрам на скуле. Разглядеть его можно, если стоять совсем близко, как я сейчас.

– Мия, – отвлекает нас голос магистра. – Я уже понял, что ты очень необычный посланник, но, кажется то, что ты считала сном, был не сон.

– Да что вы, серьёзно? – резко отвечаю я, у Серафима и Антон Павловича вытягиваются лица. – Если бы новость с утра не облетела всю академию, я бы и не догадалась. Вы лучше объясните, что делать? Мне теперь не спать? А вдруг он ещё кого-то убьёт?

От своей догадки я в ужасе смотрю на Ваню. До меня медленно дошло сказанное. Если демон может просачиваться в мои сны и разгуливать в них, то всё намного хуже, чем я думала. А, если он доберётся до всех для меня дорогих людей, как мне с этим справится, я просто не переживу. Остаётся просто не спать. Надо только спросить, есть ли у них такое волшебное средство.

– Серафим, – Ангел внимательно смотрит на магистра. – Вы продолжаете тренировки с медитацией и блокировкой эмоций?

– Да, всё как обычно. – Ровный тон ангела меня раздражает. Меня раздражает всё.

– Вот о каких тренировках может идти речь, когда следующей жертвой может стать кто-то из нас? – гневно спрашиваю.

– Мия, этим вопросом занимаются подготовленные и знающие люди. – Строго отвечает Антон Павлович. В зелёных глазах отражаются небольшие огоньки раздражения. – Уж точно не новообращённый ангел.

– Ну, спасибо. Когда вы нас отсылали через тёмный лес, где мы потеряли Ольгу, если вы, конечно, не забыли, за медальоном, и слава богу почти все вернулись, вас не волновало, что туда отправился почти ангел у которой и сил-то никаких не было, да ещё среди присутствующих была ваша дочь, которая могла и не вернуться! – вспылила я. Антон Павлович не был готов к таким нападкам, тем более от меня. Его щёки пошли красными пятнами. Но магистр быстро взял себя в руки, видимо перепалки с дочерью закалили его. Почти.

– Ваня и Мия, думаю, на сегодня с вас хватит, приступайте к учёбе, вы свободны. – Он снова вернулся к изучению книг, дав понять, что разговор окончен.

– Сегодня вечером тренировка, не забудь. – Вставил Серафим и пошёл к шкафу с книгами, шелестя по полу своими крыльями.

– С вами забудешь. – Пробубнила себе под нос, когда мы вышли из кабинета. – Ваня, и только попробуй сказать, что я не права! – Развернувшись к нему, выставила указательный палец в его сторону.

– Я и не собирался. – Пожал он плечами. – Наоборот, ты молодец. Даже за Настю заступилась.

– Я не заступалась. – Раздражение чуть начало отступать, чем дальше отходили от кабинета. – Мне её просто жалко. Можно подумать, что отец отправлял её в опасное путешествие, потому что сам не справляется и решил, что дело случая всё исправит.

– Ух, как-то мрачновато сказано. – В шутку ёжится Ваня, а в глазах искрится веселье.

– Кто-то сегодня ну очень довольный. – Ворчу я, и он обхватывает меня за талию, развернув к себе.

– Рядом с тобой, у меня как будто уже есть крылья. – Его бирюзовые глаза поглощают меня в свой омут. Я хотела что-то ответить, но Ваня поцелуем коснулся моих губ, и я тут же забыла обо всём на свете. Наши пальцы переплелись. – Всё будет хорошо. Ты сильная и совсем справишься, а я буду рядом, чтобы помочь. Мия, ты как раз в том походе показала какая смелая, бесстрашная. – Он поглаживает меня по щеке своими пальцами, они тёплые и мне хочется укутаться в Ваниных объятиях, как под тёплым пледом, от всех навалившихся неприятностей.

Ребят мы находим в аудитории Предвидение. Сейчас это как никогда кстати, потому что тут мы изучаем сны, пытаемся растолковать их значение. А те у кого начал проявляться дар предвиденья, наглядно могут показать что-то из прошлого или из будущего. Конечно это всё вперемешку, и иногда звучит просто абсурдно, особенно, когда дар открывается в первые. Главное – правильно настроиться, отфильтровать шум и прислушаться к себе.

Когда кто-то из учеников погружался в транс, чему нас тут учат, тишина в аудитории становилась особенной. Наэлектризованной какой-то. Было ощущение, что воздух сам по себе гудит от потенциала заложенного в каждом из нас.

Преподаватель ангел Сергей, расхаживал из стороны в сторону, сопровождая шаги лёгким шуршанием крыльев. Он наклонял голову набок, будто прислушиваясь к студентам. Его элегантность на грани с небрежностью, и взглядом, проникающим сквозь слои реальности, призывал к тишине, если у кого-то не получалось погрузиться в транс и студент позволял себе посмеиваться над остальными.

У нас уже был первооткрыватель по прочтению прошлого, парень с рыжими короткими волосами, и голубыми глазами, лицо которого ещё хранило отпечаток подростковой угловатости. Кажется его зовут Никита, но я не уверена.

Он стоял в центре аудитории, его глаза обычно робкие, сейчас горели внутренним огнём. Юноша только-только почувствовал в себе эту искру. Никита под нашими пытливыми взглядами, смотрел как будто сквозь нас. А потом, когда начал говорить, речь юноши была не понятной и какой-то тихой. Слова звучали неуверенно, прерывисто. Образы, казалось, хаотично вырывались из него.

Нам всем было дико интересно, что он видел. Но преподаватель приказал всем сидеть тихо, чтобы не нарушать транс, из которого, как нам сказали в конце пары, можно и не выйти. Ну, опустим, что такое надо сообщать заранее.

Продолжая терпеливо ждать, что же там бормочет себе под нос юноша, мы наконец-то были вознаграждены: прозвучала чёткая фраза «меч в камне».

Все замерли, пытаясь понять значение этих слов. Какой меч? Какой камень?

После этих слов Никита замолчал, обессиленный. Лицо было бледным, и на лбу выступала испарина. Видно было, что парню не особо хорошо, и казалось, его сейчас вырвет. Он хлопал глазами и крутил головой. Преподаватель дал ему воды и подвинул стул.

– С первым полётом, друг мой. – Похлопал Сергей по плечу одобрительно Никиту. Тот слабо улыбнулся и начал заваливаться на бок. Да уж, побочки от магии, они такие непредсказуемые. – В первый раз всегда так. Ты ещё держишься молодцом. Вот один студент у нас упал после транса и забился как при эпилепсии, пена изо рта, еле привели в себя его. Да, – закачал ангел головой. – Было разное. Поделись, что ты почувствовал?

– Я как будто погрузился в омут, – осипшим голосом ответил Никита и отпил из стакана воды. – А потом вынырнул из него. И мне не хватало воздуха, именно когда выныривал. – Смотрит на преподавателя испуганными глазами и часто дышит.

Сергей в задумчивости погладил свой подбородок и устремил взгляд куда-то между рядов.

– Чем дальше и глубже погружаешься, такое может быть. Нужен контроль, и тогда вам не будет составлять труда входить и выходить из транса. Можешь идти на своё место.

Парень встал и поплёлся покачиваясь к своему стулу. А мы продолжили записывать в тетрадь, то, что увидел Никита, а увидел он времена короля Артура и знаменитый меч. Только его ещё не успели достать от туда. Так сцепив руки за спиной, пояснил нам ангел Сергей.

После у нас была тренировка, где мы учились обороняться и защищаться, потом парни и некоторые девушки пошли в одну часть зала заниматься спаррингом, я пошла на беговую дорожку. Кстати, есть ещё одни плюс, тут за спортзал платить не надо, ходи хоть до умопомрачения занимайся. Пока мышцы не попросят пощады, а на утро не сможешь шевелиться без отдаваемой боли во всём теле.

Обводя зал глазами, была очень удивлена, что среди девушек на спарринг, оказалась Лена. Она обычно избегала такого рода тренировки, слишком слабая техника и неуверенность в себе. Её рыжие волосы были собраны в высокий хвост, а спортивные легинсы и обтягивающий топ, давали полёт фантазиям. Смело, конечно, почти что голая. Она дралась с девушкой примерно её роста. Тоже тёмные волосы собраны в хвост и заплетены в две косы, напоминающие раздвоенный язык змеи. Обе с грацией кошек уходили от ударов, но в какой-то момент, Лена отвлеклась и получила кулаком в щёку. Я скривилась, как будто ударили меня. Голова у девушки откинулась вправо, но тут же вернулась назад. Потирая щёку, она сверкнула глазами на тёмненькую. А меня накрыла волна злости и раздражения. Чёрт! Забыла заблокировать эмоции. Волна за волной меня накрывала нарастающая злость, было ощущение, что это я злюсь на девушку и хочу врезать ей.

С блокировкой у меня получается не всегда. Пришлось остановиться на беговой дорожке и сосредоточиться на блоке. Совсем подавить эмоции не получилось. Они бились об мою стену, как штормовые волны.

Под общее улюлюканье, Лена вернула удар девушке, повалила её на пол и снова ударила в лицо. Мои глаза от ужаса расширились. Я рванула к подруге оттаскивая от бедолаги. Лена пыталась вырваться. Не знаю, где она успела так научиться драться и натренироваться, но вырывалась она, как дикая фурия.

– Да угомонись ты. – Удержать её стоило больших усилий. Ко мне на помощь подоспели Ваня и Эрик. Последний обхватил Лену за талию и как пушинку закинул на плечо. Девушка сразу же притихла, будто это не она только что, хотела разбить лицо тёмненькой.

К девушке подбежали её подруги и стали помогать вставать и обрабатывать лицо.

– Больная! – крикнула одна из них. А пострадавшая психованно оттолкнула руки подруг и вырвав полотенце прислонила к кровоточащей губе. Провожая Лену взглядом, она явно задумла месть, сверкая злобой глазами.

– Передай своей подруге, – прошипела она проходя мимо и остановившись около меня. – Мы ещё с ней встретимся.

– Конечно, встретитесь, и не раз, – недовольно смотрю на неё. – Мы же вместе ходим на тренировки, забыла?

– Тогда, ты следующая. – Оценивающий взгляд серых тусклых глаз и её палец тычит в меня, а потом она уходит со своими подругами.

– Что, чёрт побери, это сейчас было?! – Ваня смотрит недовольно, хмурое лицо, бирюзовые глаза пытаются понять и ждут ответ.

– Так спроси у Лены. – Раздражаюсь я. Будто это я надрала задницу этой козе.

– Ты понимаешь, что это дочь одного из этих министров? – Он старается говорить спокойно, хотя слышно, что раздражён, ещё чуть и из ушей пойдёт пар. – И он, как раз присутствовал, когда случилась эта сцена.

– Вань, это спарринг, такое может случиться. – Раздражение уходит, сменяясь усталостью. Я так хочу спать. Зеваю, прикрыв рот рукой. – Если он не хочет видеть, или знать, что его дочку покалечат, тогда нужно её держать в золотых стенах, дома.

– Мия, я не хочу, чтобы у вас были проблемы. – Смягчается он, но морщинки на лбу ещё не разгладились.

Я снова зеваю, что даже щёлкает челюсть. А мне ещё вечером заниматься с Серафимом. Прикрыв рот рукой отвожу глаза и встречаюсь взглядом с тёмно-карими глазами мужчины. Аккуратно подстриженная бородка треугольником, седые средней длины волосы слегка вьются. Его глаза пронизывают насквозь, что становится не по себе и хочется укрыться куда угодно. В нём ощущается сила. Крылья мужчины тоже пепельного оттенка, при попадании света, кажется что в них отдаёт серебро. Одет он в хитон (нижняя одежда) и гиматий (накидка). Вдоль гиматия тянулись золотые полосы и по подолу тоже.

– Не нравится мне, как он на меня смотрит, – хмурю брови и смотрю на Ваню.

– Мия, конечно, – нравоучительно начинает он. – Его дочке надрали зад.

– Да нет, – качаю головой. – Дело не в этом.

– Пойдём. – Иван берёт мою руку, но я высвобождаюсь.

– Дай мне минутку. – Закрываю глаза.

– Что ты… Мия, не надо, он может почувствовать. – Шипит недовольно мой парень. Но меня уже не остановить.

Открываю глаза и улыбаюсь, как дурочка, будто Ваня что-то мне говорит. А тот скрестил руки и буравит бирюзовыми глазами. Он знает, что прерывать «процедуру» нельзя, можно и улететь. Вот такой большой минус многих способностей.

Поэтому продолжая сосредотачиваться и настраиваться мысленно на эмоции мужчины, тянусь к нему невидимой нитью. Ну, я так для себя её представляю. К мужчине кто-то подошёл из преподавателей и он на нас не смотрит, поэтому я приоткрываю свою защиту и меня тут же жалит Ванино раздражение. Шлёпаю его по плечу и тянусь дальше.

Это похоже на тепло разливающееся по всему телу. Оно пульсирует в каждой клеточке, в целом это даже приятно, но не тогда, когда накрывает чужими эмоциями. Представьте что на вас обрушилась огромная волна и просто смела вас, не давая даже вздохнуть. И это всё нужно как-то сдерживать и притуплять.

Когда моя нить дотянулась до мужчины, то получила щелчок, ну как по лбу, и юркнула ко мне обратно. Я стояла и продолжала улыбаться, хотя хотелось реально потереть лоб. Энергия обиженно всколыхнулась и вернулась ко мне, и я выставила защиту.

– Замечательно, он идёт к нам. – Недовольно морщится Ваня. Но берёт себя в руки и разворачивается в приветственном поклоне министру, я следую его примеру. – Министр Григорий.

– Так значит ты та самая проводница душ. – Он слегка в приветствии кивнул головой, но жест был какой-то холодный. Его тёмно-карие глаза оценивающе пробегаются по мне вызывая какие-то странные щекотания по телу. Будто кто-то ползает. – Не хорошо без спроса считывать чужие эмоции, девочка.

– Мия. – Мне совершенно не понравился его тон и изучающий взгляд, будто я экспонат в музее. – Меня зовут Мия.

– Мы извиняемся. – Говорит Ваня, и чувствуется неловкость вообще всей ситуации.

– Я не обиделся. – Холодная улыбка тронула тонкие губы. Взгляд лениво перешёл на Ваню, но потеряв быстро интерес вернулся ко мне. – Я впечатлён. Магистр Антон Павлович и Серафим рассказывали о ваших способностях. Это действительно уникально. Мне бы хотелось поприсутствовать на ваших с Серафимом тренировках, понаблюдать, как вы призываете души и освобождаете их.

– Я предпочитаю, чтобы на наших тренировках не было посторонних. – Таким же холодным тоном ответила ему. В глазах серафима Григория блеснул огонь недовольства.

– Девочка, не тебе решать кому присутствовать на тренировках. У нас доступ свободный везде. – Улыбается он сквозь зубы, а глаза стреляют молниями.

– Моё имя Мия. – Чеканю я, и брови двух ангелов ползут вверх. – Прошу обращаться впредь ко мне по имени. Что касается тренировок, мне нужно сосредоточиться, а посторонние будут меня отвлекать и смущать. Поэтому, буду вам признательна, если вы позволите спокойно нам заниматься, и воздержаться от присутствия во время наших с Серафимом тренировок. – Подчёркнуто вежливо высказалась я. Очень надеюсь, этот самодовольный баран не появится в зале. И надо будет об этом поговорить с магистром и Серафимом. Пусть посещают общие лекции, а не индивидуальные. В конце концов мы не в цирке на представлении.

– За языком тебе бы тоже не помешало следить и воздержаться от каких-либо высказываний с высшим по чину. – Сказанные слова холодом пронзают кожу.

– Серафим Григорий, – вмешивается Ваня и в его словах слышится сталь. На лице суровое выражение, глаза сверкают недобро. – Мия вам уже ответила и думаю, повторять вам не надо. Если вас интересуют вопросы по занятиям, то вам нужно обращаться к Серафиму или Антону Павловичу, но никак не к студентке. Тем более, – продолжает он свою тираду. – Антон Павлович сам настоял об индивидуальных занятиях. А это значит, что вам точно нужно сначала обратиться к нему. Вы же сами понимаете, как тяжело новообращённому ангелу справляться с силой.

– Да, да, – щурит он хитро глаза, и я снова ощущаю, что по мне кто-то бегает. – Очень тяжело. – Потом резко хлопает в ладоши, что мы вздрогнули от неожиданности. – Конечно, вы правы, надо поговорить сначала с магистром. Извините, если проявил настойчивость и неучтивость. – Он расплылся в мерзкой ухмылке и удалился.

– Боже, какой он противный. – Меня передёрнуло. Ощущение какой-то липкой тягучей смолы, постепенно начало проходить.

– А я думал, что он о дочере говорить будет. – Хмыкнул Ваня.

– Похоже все кто выше чином, не особо интересуются своими детьми. – Пожимаю плечами. – А потом они становятся стервами или мудаками.

Именно так. Это какая-то порочная система, где дети становятся лишь продолжением амбиций родителей, а не самостоятельными личностями. И когда эти дети, не получив должного внимания и воспитания, начинают вести себя так, как этот… Григорий, то удивляться не приходится. Его самоуверенность, его манера общения – это же явный признак того, что ему никогда не приходилось сталкиваться с реальными последствиями своих слов и поступков. Он привык, что ему всё сходит с рук, что его статус защищает его от любой критики.

Чуть позже, переодевшись в тренировочный костюм, в зале я встречаюсь с ангелом Серафимом. Мне дико хочется спать. И слушая его наставления в пол уха, мои глаза медленно закрываются.

– Мия, – укоризненный взгляд. – Что с тобой сегодня, ты ночью не спишь что ли?

– Ну, почему же, – еле подавляя зевок, готовый вырваться наружу, смотрю в дощатый пол. – Просто кошмары часто снятся, и легче не становится. А последний, так вообще отбивает все желания.

– Так не пойдёт, – хмурит брови Серафим и подходит ко мне. – Нужно, чтобы ты больше отдыхала, твоя энергия требует больших затрат, отдачи. А если ты будешь вялая и засыпать на ходу, мы ничего не добьёмся.

– Да всё я понимаю. – Киваю устало головой. Сейчас бы на подушку в тёплую кровать, а не это всё. – Серафим, – в голове сидел навязчивый вопрос, который я просто не смогла держать в себе. – Скажите, а можно как-то избежать, чтобы министры не посещали наши тренировки? – Он удивлённо приподнял брови.

– А что, кто-то проявил интерес? – Сосредоточил на мне свой взор.

– Да. Причём очень настойчиво. – Вспоминаю встречу в спортзале, которая оставила неприятный осадок. – И один какой-то неприятный момент, когда он смотрел на меня.

– Это какой? – наклонив голову на бок, Серафим продолжает внимательно слушать.

– Пока он на меня смотрел, было ощущение, что по телу бегают муравьи. – Я тряхнула плечами, вспоминая ощущения. – Не знаю, – пробормотала я. – Возможно я привлекла его внимание больше, когда попыталась считать его эмоции. – В задумчивости прикусила нижнюю губу.

– Ты что?! – Возмутился Серафим и крылья недовольно затрепетали. – С ума сошла!? Мия, мы занимаемся, чтобы ты блокировала чужие эмоции, а не целенаправленно считывала. Удивительно, что он тебя ими не задавил.

Я знала, что он прав. Наша цель – научиться защищаться от чужого эмоционального давления, от тех, кто мог бы использовать свои способности для манипуляции или нападения. А я, вместо того чтобы строить барьеры, пыталась проникнуть в чужие эмоции, как неопытный взломщик, пытающийся открыть запертую дверь без ключа.

– Мне просто стало интересно… – промямлила я совсем сникнув. – Я поняла, что я почувствовала что-то странное, но объяснить не могу.

– Мия, больше так не делай, – снова нравоучительный тон и серо-зелёные глаза смотрят с неодобрением. – Скорее всего, министр пытался залезть в твою голову, и возможно считать мыли или ауру. По крайней мере то, что ты описываешь, похоже на какую-то из этих способностей.

Серафим тяжело вздохнул, его крылья медленно опустились. В его глазах, обычно полных строгости, мелькнуло беспокойство.

– Мия, это не игра. Эмоции – это не просто волны, которые можно поймать. Это энергия. И если ты не умеешь ею управлять, она может поглотить тебя. Особенно эмоции существ вроде него. Ты знаешь, кто он такой.

Я кивнула, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Я знала. Он был одним из древних, существом с силой, способной изменить мир. И я, новичок, пыталась заглянуть в его душу.

– Я просто… хотела понять, – прошептала я, опуская взгляд. – Почему он так на меня смотрит. Почему я чувствую себя так… уязвимой рядом с ним.

Серафим подошёл ближе, его присутствие было успокаивающим, несмотря на его гнев. Он положил руку мне на плечо, и я почувствовала тепло, проникающее сквозь ткань моей тренировочной одежды.

– Потому что ты для всех представляешь большой интерес. И многие будут пытаться завладеть тобой и использовать в своих целях. – В голосе слышится сочувствие. – Понимание придёт со временем, Мия. Но оно должно прийти через контроль, а не через безрассудство. Сегодня мы будем работать над твоими защитными механизмами. И никаких попыток считывать эмоции, поняла?

Я снова кивнула.

– Поняла, – ответила я, голос мой звучал немного приглушенно. – Никаких попыток считывать.

Серафим кивнул, и в его глазах я увидела проблеск одобрения.

– Хорошо. Теперь вернёмся к основам. Представь, что твои эмоции – это сад. Ты – садовник. Твоя задача – ухаживать за ним, поливать, пропалывать, но главное – строить крепкий забор вокруг него, чтобы никто не мог проникнуть и навредить твоим цветам.

Я скептически посмотрела на преподавателя, нет, конечно то, что он говорит, имеет смысл, просто каждый раз, меня одолевают сомнения. Когда-то пыталась представлять дом, с закрывающейся дверью, вроде бы работало. Но как и во всех медитациях, должна быть полная сосредоточенность.

И так, сад. Образ оказался поразительно точным. Ведь внутри каждого из нас бушуют чувства, словно дикие растения: от нежных ростков надежды до колючих сорняков обиды и страха. И если пренебречь этим внутренним пространством, оно быстро зарастает, превращаясь в непроходимую чащу, где трудно дышать и видеть перспективу.

Мой сад был удивительно похожим на сад, где я видела нимф. Обилие ароматов и цветов радовало глаза. Тут царила красота и спокойствие. Мои губы расплылись в мечтательной улыбке. Окинув мысленно всё взглядом, начала прикидывать, как же возвести тут забор?

И тут мои цветы резко начали пригибаться к земле и закрываться, небо над головой потемнело, а на меня нахлынули эмоции. Чужие эмоции волной обрушились на мой сад. Я в панике крутила головой и не могла понять от куда идут эти волны.

Перебегаю из стороны в сторону я пыталась их оживить, но они пожухли. Отчаяние меня накрывает сменяясь резкой злостью. В гневе кручу головой пытаясь найти источник, но новая волна эмоций жгучего недовольства с ненавистью сметает меня, и упав задницей на землю, кручу головой в прострации.

В секунду всё рассеивается и надо мной склонившись стоит хмурый Серафим и цокает. Волна недовольства и разочарования душит. Я гневно ударила по полу кулаком, потому что это была далеко не земля, а зал, в котором мы занимались. Я всё провалила. Эмоции, который меня накрывали, были эмоциями ангела. Но при чём тут ненависть? Я могу, конечно, довести Серафима, но чтобы так!

Он даёт мне руку и продолжает покачивать головой. Его крылья шуршат, а я поднявшись потираю ушибленное место.

– Плохо Мия. Очень плохо. – Ворчит ангел скрестив руки на груди.

– Будто я без вас этого не знаю. – Бормочу себе под нос, поправляя спортивный костюм.

– Вот про это я тебе и говорю, чтобы выстраивать защиту, в твоём случае забор, нужна концентрация и дисциплина. А ты отвлекаешься. Чужие эмоции сбивают тебя, как маленькую девочку.

– Ну вы сравнила! – фыркнула я м сверкнула на него глазами. – Направили на меня столько ненависти, что я чуть не захлебнулась.

– Я не направлял на тебя ненависть, – озадаченно мотрит Серафим на меня. – Лёгкое раздражение – да, но не то,ч то ты описываешь.

– О, ну так намного легче. – Нащупываю под одеждой свой кулон, отвечаю с сарказмом.

По залу эхом разносятся сухие аплодисменты привлекая наши внимание. На входе стоит серафим Георгий, и его хищная улыбка прилипла на лицо, глаза как-то алчно сверкают.

– Почему он здесь? – раздражённо шёпотом спрашиваю я.

– Сейчас спросим. – В голосе Серафима тоже напряжённые нотки и он направляется к министру. Подойдя ближе, почтительно кивает головой. – Чем обязаны вашему визиту? Нас не предупреждали, что будут посторонние.

Я всё прекрасно слышу, и довольная улыбка расползается по моему лицу.

– О, не хотел вас прерывать, – фальшивая досада на лице. – Я искал кабинет магистра и видимо заблудился.

– Вы искали кабинет магистра в подвале? – Серафим даже не скрывает раздражение.

– Нет, я…

– Вы всегда можете спросить дежурных на этажах, где кабинет Антона Павловича. – Сухо перебивает ангел. – А сейчас прошу нас извинить, и более вас не задерживать, мне надо помочь студентке с тренировками.

Почтительно поклонившись, Серафим ждёт, когда министр выйдет из зала. Тот немного помешкав, задержал раздражённый взгляд на мне и вышел. Я мысленно аплодирую. Так его.