Читать книгу Кровавая загадка Торнбриджа - - Страница 2

Генри Беккер крался темными окольными путями, через дурно пахнущие переулки, чтобы поскорее добраться до чердака, в свою убогую комнату. Если суеверия не врут, там он будет в безопасности. В мрачные глупые пугалки Генри не верил, но этот вечер внес некоторые изменения. После того, что он увидел, приходилось либо признать ошибку, либо усомниться в собственных выводах. А выводы Генри ещё никогда не подводили.

Будь проклята его наблюдательность и память! Эти качества кормили его с двенадцати лет и обеспечивали худою, но всё-таки крышу над головой. Надо было предполагать, что однажды он заметит что-то такое, что оборвёт его лихое, но жалкое существование.

Позади раздались шаги. Что это – обычная подошва пьянчуги, завсегдатая таких вот переулков или каблучки дорогих дамских туфелек? Генри ускорил шаг. Стук о мостовую стал ближе. К нему добавилось невесомое шуршание муслиновой юбки: чёрная, с красными кружевами… Цок, цок, цок… бордовые замшевые туфельки с чёрными шёлковыми шнурками и гладкими носами, обитыми кожаной резной вставкой. Шаг не становился быстрее, тогда почему стук слышался все ближе?

Беккера прошиб холодный пот. Сердце колотилось так, будто собиралось пробить грудную клетку. Перед глазами плыло, а переулок впереди, словно сужался, угрожая поймать его в ловушку.

Как это часто бывало, когда страх достигал предела, все чувства теряли остроту, оставался лишь холодный расчёт. Вот и теперь, не переживая более тремор рук, пока сердце замедлялось, потеряв стимул к ускорению, с застывшей ясностью он осознал: до дома не добежит. А ещё, свернув сюда, он сам лишил себя возможности постучаться в любую дверь в поиске укрытия.

Когда неизбежное стало столько же очевидным, как и мерзкий запах подворотен, Генри выпрямился, вдохнул полной грудью гадкий воздух и, возможно, в последний раз взглянул на ночное небо. Затем резко развернулся.

Его взгляд тут же упёрся в аккуратную голову покрытую гладкими, как стекло, и нежными, как шёлк, белыми, словно утренние облака, волосами.

«Мне конец», – спокойно отметил он. Беккер принял приговор, в котором ни секунды не сомневался и, с обречённой грацией, расплывшись в улыбке, поклонился:

– Мисс МакКрей, могу ли я быть чем-то полезен?

Роскошное платье, расшитое мелкими камешками, сверкнуло в свете звезд. Лисий взгляд, устремлённый на Генри, скользил по его лицу, изучая, с дотошностью детектива.

– Здесь опасно гулять ночами, мистер Беккер, – ласково, почти убаюкивающе, зазвучал мелодичный голос, которому было совершенно не место среди этих забытых Богом переулков. А впрочем, может, именно здесь ему и было самое место… – Проводите меня до экипажа.

Генри решил, что его существование всё-таки продлиться ещё какое-то время. Страх и предчувствие неизбежной гибели сменила страсть исследователя. Он согласился на просьбу.

Пара медленно развернулась к выходу на главную улицу. К удивлению и трепету Беккера, на его локоть легла маленькая ладонь в сетчатой чёрной перчатке с красным, словно кровь, бантом на запястье.

– Вы меня крайне удивили, мистер Беккер! – начала мисс, не скрывая восхищения. Герни был польщён. – Как ловко вы разгадали причину гибели мистера Броумса сегодня на маскараде! Никто, кроме вас, не заметил, что его бокал был почти пуст, когда он поднимал тост. И что он отставил его на время из-за внезапного преподнесенного подарка падчерицы… И как точно вы сообразили, что он умер не от сердечного приступа, а от яда…

– Благодарю, мисс МакКрей. Похвала из ваших уст мне приятна как ничья иная, – ответил Беккер искренне. Удивить такую, как она… Не самое последнее достижение в жизни, коль на большее у него уже не осталось времени.

Белые ресницы затрепетали, будто девушка сдерживала улыбку. «Нормально ли любоваться ею в такой момент?» – задумался он, но не отказал себе в последнем удовольствии. «Она словно с луны – с этой фарфоровой кожей, без единой морщинки, с розовыми губами, цвета молодых лепестков… и, конечно, белыми, как снег, волосами и ресницами. Вот только глаза…».

– Вы мне льстите, мистер Беккер, – её голос звенел и завораживал. Генри и не думал сопротивляться чарам.

– Жаль злоумышленники не дождались возмездия, – вздохнул он, любуясь её идеальным профилем.

– О, разве они не получили по заслугам? – Мягко удивилась она.

Беккер глупо хихикнул и сразу пожалел, что ляпнул о возмездии, не подумав. Его попутчица явно имела совершенно противоположное мнение.

Он попытался сгладить:

– Внезапная смерть падчерицы и её супруга-отравителя, в некотором смысле, можно считать карой за содеянное.

– Они не вынесли того, что вы раскрыли их злодеяние, – покачала она головой. – Убийство человека, который тебя воспитал, ради наследства, чтобы скрыть свои пороки и долги… Отвратительно! Если бы они остались живы, на их головы обрушилось не только порицание светского общества. Они бы были с позором повешены на площади, а перед этим прошли бы семь кругов мучений в тюрьме. Их решение выпить собственный яд… объяснимо и, если вдуматься, гуманно.

– Так заявила полиция, – пробурчал Генри себе под нос.

– Что?

Беккер обругал себя за неумение держать язык за зубами и, вздохнув, поспешил объясниться. Надежды на то, что она его не расслышала, было меньше, нежели на то, что они догуляют до рассветного часа.

– Об отравлении… Так заявила полиция. Думаю, они проведут вскрытие и…

– Детектив был так добр, что заверил меня: сомнений нет, виновные выпили яд.

Она замедлила шаг и потянула Генри за локоть. Хватка оказалась такой, будто он зацепился за чугунный фонарь и попытался сдвинуть его с места.

– Что ж… – усмехнулся Беккер, все больше восхищаясь белокурой мисс. – Да здравствует правосудие!

И тут он понял: что за то время, пока они шли, переулок давно должен был закончиться. Но, несмотря на быстрый шаг, они так и не приблизились к выходу. Они двигались, но словно стояли на месте. А может, это стены удлинялись, не желая выпускать пару из тёмного закоулка, где тело Беккера даже найдут не сразу.

Раз покинуть этот зловонный закуток у Генри не оставалось никакой надежды, он решил, что заслужил узнать больше об Эйслинн МакКрей.

– Что ж, мисс, не могу отказать себе в любопытстве и задам вопрос. Как вы оказались на маскараде у Броумса?

– Так же, как и вы. Получила приглашение.

– О, уверен, вам приходят тысячи приглашений на всевозможные вечера и рауты. Но почему вы решили посетить именно этот?

Она вскинула на него глаза – карие, с красноватым отблеском, цвета молодого вина. И помедлив, всё-таки ответила:

– Искала кое-кого…

– Расскажете? – Беккер вложил всю мягкость, на какую был способен.

– По правде сказать, я думала обнаружить этого, – она запнулась. – человека под именем Генри Беккера. Взявшегося из ниоткуда фокусника, который быстро покорил все светское общество. Казалось бы, этот город давно закален к обману, принимающему любые формы. Но вот он вы, а вот ваша растущая популярность.

– Жаль вас разочаровывать.

– О, наоборот. Вы заинтриговали меня куда сильнее. Я не жалею, что побывала на вечере.

– Не сомневаюсь.

Генри вспомнил бледные, мёртвые лица падчерицы Броумса и её жениха – искажённые не то ужасом, не то осознанием медленной неминуемой гибели. В последние минуты, они не могли шевельнуться, наблюдая как жизнь покидает их. Он должен был испытывать лютый ужас… но где там. Не в силах отвести взгляда от серебряной макушки спутницы, он только сильнее ощущал завораживающую красоту и грацию этого удивительного, обманчиво хрупкого, смертоносного хищника.

– Не лукавьте, мистер Беккер, – произнесла она. – Вы ведь не читаете мысли других. Как вы раскрыли, от чего погиб хозяин? – в её голосе едва заметно промелькнуло напряжение.

– Не собираюсь даже пытаться обмануть вас, мисс МакКрей. Конечно, нет. Я не слышу мыслей и не вижу духов.

– Тогда как же?

– С самого детства я обладаю способностью не упускать ни единой мелочи или детали. Будь то мимолетная улыбка или едва заметный изгиб бровей. Я чрезмерно наблюдателен. Буквально ничто не ускользает от моего внимания, а угодив в сети памяти, остаётся там навсегда.

– Значит, никаких сверхъестественных способностей? —Уточнила она, слегка прищурившись.

– О, напротив, – улыбнулся Беккер. – Считаю их весьма неординарными. Все мои сеансы – честные. – Он усмехнулся, осознав, как забавно это прозвучало. – Я имею в виду, что не обманываю, узнавая какие-то факты из жизни моих клиентов заранее, как делают прочие «экстрасенсы». За каждое своё слово я готов ручаться головой.

Он сглотнул. Упоминание про потерю головы немного охладило пыл и напомнило, с кем он беседует.

– Вы потому уточнили о вскрытии погибших? Не верите в заключение детективов?

Беккер понял, что он ступает по очень тонкому льду, но отступать было поздно.

– Вы же сами знаете, что нет. Иначе, всё, что я тут наговорил о своих талантах не стоит ломаного гроша.

Она сощурилась, дернулась как кошка, увидевшая добычу, и прошипела:

– Расскажите!

Генри вздохнул. Вот они последние мгновения. Он прикрыл глаза, чувствуя прохладный ночной воздух. Вот бы запах был чуть приятнее – сгодился бы даже городской спертый воздух, наполненный металлическим ароматом газовых фонарей с кислыми нотами тины, доносящихся от реки. Наслаждаясь ещё живым, сильным телом, Генри заговорил:

– Пузырёк, что жених-аптекарь оставил у себя в кармане, пах спиртом, а также терпкой травой. Нетрудно догадаться, убийца знал, что подмешивать несчастному, чтобы смерть напоминала сердечный приступ. Я предполагаю, подмешали настойку наперстянки. Беда только в том, что пузырек маловат для троих жертв. Прибавьте сюда отсутствие запаха алкоголя: ни от бокалов, ни от тел. Злоумышленники не взяли в рот ни капли горячительного в тот вечер. Планировали убийство с холодной головой. Так чем же они тогда отравились?

– И это ещё не всё… – Она знала. Конечно, знала.

Помедлив, Генри ответил:

– А ещё тонкий, едва заметный порез на запястьях… но ни капли крови.

– Их нанесли после смерти? – С притворным интересом спросила она.

– Нет, – покачал головой Беккер, понимая, что она играет с ним. – Когда я стоял там, около бледных тел с фарфоровыми лицами и синими губами, то первым делом, обратил внимание не на порез. А на странную неестественную температуру тел. Их грудь и шеи были холодными, будто смерть наступила часы, а не мгновения назад.

– Невообразимо! Кто же мог совершить такое изощренное убийство? Кто-то, кто любил мистера Броумса, быть может?

Они остановились. Эйслинн МакКрей моргнула огромными кукольными глазами, глядя прямо ему в лицо. Скажи это!

– Или тот, у кого обостренное чувство справедливости, – тихо произнес Генри. – Тот, кто слышал мой разговор с падчерицей и её женихом в запертой комнате. Когда они грозили засадить меня в тюрьму за мои «фокусы» и спекуляцию на смерти их отчима. Особенно после того как получат наследство и расплатятся с огромными карточными долгами. Их убил тот, кто смог незаметно спрятаться в той комнате, да так, что даже я не заметил его присутствия. Тот, кто смог обескровить тела, не пролив ни капли… и чарами убедил детектива поверить в самоубийство убийц.

– Кто же это? – её взгляд прожигал, а голос прогремел так, что каменная кладка стен вокруг дрогнула.

– Я говорил, что замечаю почти всё, – с усилием улыбнулся Беккер. – В зале после моего возвращения отсутствовала лишь одна персона… Вы.

Последнее, что он увидел, – её прекрасное лицо и нежная улыбка. «Хорошо, что нет никаких клыков и отвратительного лика чудовища», – подумал он, прежде чем тьма окутала всё вокруг.