Читать книгу Когда она улыбнулась - - Страница 5

ВИКТОР

Ну и дубак… Вроде в машине сижу, а ощущение, что крыши над головой нет.

Поворачиваю в указанный в навигаторе двор и замедляюсь в поисках свободного парковочного места, которое находится в паре метров от нужного подъезда.

Беру свою небольшую сумку и бодро шагаю к ней.

– Добрый вечер, соседка! – улыбаюсь я ей, но не встречаю в ее взгляде ничего даже близко напоминающего радость.

– Ну наконец-то, – выдыхает она мне пар прямо в лицо. – Уже задубела тебя ждать, мог бы сказать, что пробки.

– Не бурчи, приехал же, и на том скажи спасибо.

– Ну спасибо, – Лена прикладывает чип к двери, и я перехватываю ее, пропуская сначала девушку, а после уже захожу и сам.

– Нам на шестнадцатый, – нажав на кнопку лифта, она оборачивается на меня, встречаясь с моим взглядом.

– Откуда деньги? – этот вопрос интересует меня еще с момента, как я посмотрел расположение дома и цены на квартиры в этой застройке, хотя нет. Не так. Я знаю, откуда деньги, мне интересно, как она будет это объяснять.

– Сдает в аренду знакомая родителей, по дружбе цену скинула, вошла в положение… – с ответом она находится быстро, даже слишком, что выдало бы ее с потрохами, если бы я уже не знал, кем она является.

– Вот оно как… – тяну я, глядя на циферблат этажей и скрывая усмешку.

Вскоре она уже открывает дверь ключом и кладет его на верхнюю полку для обуви.

– Поздравляю с заселением – твой дом на ближайший месяц.

– Не хилая хата, сколько стоит?

– Немного, скидку сделали большую… – она начинает мяться, так что я давлю еще больше, чувствуя, что правда скоро вылезет на поверхность.

– Ну сколько? Пятьдесят? Сто?

– Не волнуйся о деньгах, всё за мой счет, – о-о-о-о, не-е-е-ет, мы еще вернемся к этой теме!

– Значит… Это вот твоя комната, – она кивает на одну из дверей. – Это – моя, комнаты напротив, а там дальше, – она дождалась, пока я сниму куртку и повешу ее на крючок. – Там дальше гостиная, по сути зал и кухня, ну, сам видишь. Этот диван раскладывается, если тебе вдруг будет удобнее смотреть телевизор или еще что-то лёжа.

– Еще что-то? – я с усмешкой приподнимаю бровь, а она пожимает плечами, отворачиваясь.

Я киваю и, больше ничего не говоря, продолжаю осматривать квартиру самостоятельно.

Надо признать, квартира достойная: современная отделка, большое помещение, отличный вид из окон, и находится не абы где, а в центре города.

Комната, выделенная мне, ничуть не меньше, чем в родительском доме. Выполнена в стиле минимализма, кой я и люблю: ничего лишнего, всё строго. Большая двуспальная кровать, идеально заправленная, без единой складки. Встроенный шкаф, длинный стеллаж и рабочий стол у окна с полками, на которые, пожалуй, влезло бы всё.

В комнате также имеется и балкон, правда застеклённый и длинный, что являлся уже скорее застеклённой террасой.

Удовлетворённый своей комнатой, я возвращаюсь на кухню, где и нахожу Лену.

– Давай обсудим просто правила, которые будут всё уравновешивать.

– Господи! – она вздрагивает и отшатывается к барной стойке, разделяющей зал с кухней. – Ходи… Ходи громче! Вот – первое правило! Господи… Так и инфаркт схватить недолго…!

Я смеюсь, облокачиваясь спиной на столешницу и скрещивая руки на груди.

– Это самая необычная претензия, которую я когда-либо слышал, а, надо сказать, слышал я много.

– Иди ты, – она махнула на меня рукой. – Что ты там хотел еще написать? – она достает листок из одного из ящиков, а после и ручку и, прислонившись спиной к столешнице, кивает на листок, мол: «Чего встал? Пиши».

– Во сколько ты ложишься спать? – беру ручку и поворачиваюсь к белоснежному листу.

– Ну… Как сказать… Стараюсь до двенадцати, но в лучшем случае в два, – она усмехается, разглядывая меня, но я делаю вид, что не замечаю, и послушно смотрю на столешницу.

– Я ложусь в час, так что условимся, что после двенадцати без шума, которого можно избежать, – непредвиденные ситуации не в счет.

– Хорошо, – она кивает, а я поворачиваю голову к ней, подражая ее внимательному взгляду.

– Понравился?

– Да, – я усмехаюсь, а она краснеет. – В смысле да, личико у тебя красивое, но в том смысле, что понравился как особь мужского пола, потому что я не…

– У тебя есть на что-то аллергия?

– Спасибо… – она смущенно опускает голову. – Мммм… Цитрус и полынь, больше нет… А! Мелисса еще. У тебя?

– У меня нет, – я делаю пометку на счет ее аллергии. – Сейчас к расписанию. Распечатаем его завтра и прикрепим его на холодильник, чтобы знать, кто и когда возвращается. Что еще?

– Друзей можно приводить только после предупреждения… Ванная комната, в плане душа. Всегда закрывать дверь на замок, дабы избежать неловких ситуаций, но это больше просто просьба. И касаемо ее же. Использовать будем по расписанию или по надобности?

– Днем по надобности, вечером – твое время до десяти, мое после, лады?

– Хорошо, запиши, – она кивает на листик и следит за тем, как я записываю. – И еще, касаемо покупки продуктов, в счет идет то, что будет стоять в холодильнике и может быть использовано обеими сторонами, батончик, который ты съел на улице, в счет не идет. Просто крепишь чек на холодильник и всё, потом закину деньги. Договор?

– Ладно. В общем, без стука, надеюсь, ты заходить не будешь, – я усмехаюсь, припоминая ей ее ответ.

– Да кому ты нужен. – фыркнув, она разворачивается и покидает кухню.

Провожаю ее взглядом, закрепляю листок с правилами на магнитик на холодильник и иду в свою комнату, намереваясь разобрать вещи.

Их у меня с собой немного, так что расправиться с ними удается за час с копейками. Большинство пространства так и остается незадействованным, хотя не думаю, что оно долго будет пустовать – устраивать творческий беспорядок моё призвание. Пока я работаю, совершенно не замечаю, как по комнате начинаю раскладывать различные бумаги, писать заметки и клеить на то, что под рукой, лишь бы перед глазами. Но хочу сказать в своё оправдание, что в конце концов я сам всё прибираю, пусть не сразу, не на следующий день, но обязательно в пятницу.

Окинув довольным взглядом комнату, я удовлетворенно киваю себе и двигаюсь к рабочему месту, всё также оставаясь в одежде, в которой пришёл, – сначала забыл, теперь неохота, перед душем уже сразу переоденусь.

Стоило сесть за стол и включить ноут, как с кухни потянуло чем-то аппетитным.

Питание и готовка полностью на ней? Так ведь она говорила, да?

Улыбка предвкушения растягивается на моем лице, и я, состроив недовольное лицо ноутбуку, мол, я пытался – не судьба, захлопываю крышку и иду на кухню.

Выглянув из-за арки, я полностью захожу на кухню. Моему взгляду открывается самая уютная, наверное, картина: Лена в домашней одежде, представляющей из себя свободные штаны и худи, рукава которой закатаны до локтей, одинакового серого цвета. Короткие чёрные волосы, собранные в маленький хвост на затылке, и розовые тапочки.

Давненько я не видел чего-то столь домашнего. В нашем доме все одеваются в нечто наподобие формы: мама всегда в каком-то строгом платье, даже её сорочка была такой, что хоть сейчас на красную дорожку. Папа… Он вообще буквально врос в свой костюм – очень редко можно обнаружить его в чём-то помимо брюк и рубашки, бывало изредка в шортах. В общем, в его одежде меняется буквально лишь цвет.

– Что готовишь? – я наклоняюсь над печкой, перегибаясь через ее плечо. Она снова вздрагивает. Нет, серьёзно? Не настолько уж тихо я хожу вообще-то! Мама вообще вечно жалуется, что я топаю, как слон.

– Боже…! Нет, правда! Меня ударит инсульт быстрее, чем закончится наш договор! – Она легонько хлопает меня по плечу, выказывая этим жестом свое недовольство и одновременно с этим прося подвинуться. Я отодвигаюсь в сторону, и она достает какие-то специи. – А вообще, ничего особенного я не готовлю – мясо с картошкой в томатной пасте. Сойдёт же на ужин?

– Да… Пожалуй. Значит… Ты у меня хозяюшка, да?

– Во-первых: не у тебя. Во-вторых: по настроению, но, если обязанности того требуют – да.

– Ладно, через сколько будет готово? – она посмотрела на часы за моей спиной.

– Полчаса.

– Супер, – я улыбнулся. – Не помешаю, если включу телек?

– Нет.

– Здорово, а то я бы все равно включил.

– При первой встрече я думала, ты спокойный, собранный и молчаливый малый. Я ошиблась?

– Немного, – я усмехнулся.

От отца мне досталась любовь к разговорам по делу, болтать о птице, которая чуть не врезалась в машину, мне не особо нравится, хотя порой бывает настроение выдохнуть и поговорить от души обо всём, что стоит или движется.

Раздвигаю диван, делая его широким, словно двуспальная кровать. Завалившись на него и положив подушку под голову, включаю телевизор, делая вид, что увлечен просмотром последних новостей, а взгляд… Предатель. Всё время возвращается к маленькой фигурке, маячащей у плиты.

Всё же… Это куда уютнее, чем дома… Там никогда не пахнет готовкой, не слышно шипения чего-то в жире или шума вытяжки. Всегда абсолютная идиллия – мягкая музыка время от времени, а основное время – тишина, нарушаемая лишь шагами и редкими разговорами сотрудников.

– Острое любишь? – она в упор смотрит на меня, вновь скрестив руки на груди; на её губах играет усмешка. Она меня спалила. В чём? Я уже битые десять минут разглядываю её.

– Не слишком, – в ответ мне следует лишь кивок, сопровождаемый наглым взглядом: «Признай. Ты пялился», – гласил он. Ну а что я? Спорить толку ноль – меня поймали с поличным, остается только отвернуться и контролировать свой взгляд. Ладно, пытаться контролировать.

Вскоре Лена пригласила за стол, предварительно сервировав его. Нет, ну что ни говори, а это её очень выдаёт. Сколько я ни ходил к друзьям со средним достатком – стол они сервировали без заморочек – максимум красиво оформленными бумажными салфетками, сложенными в салфетницу, если они и вовсе те не лежали просто на столе.

– Ты где таким манерам научилась, Несмеяна?

– Дома, – фыркнула та, накладывая лопаточкой для готовки мою порцию в идеально вымытую белую тарелку. – И какая ещё Несмеяна? – словно опомнившись, спрашивает она, поднимая на меня сердитый взгляд, за которым прячется веселье.

– А что мне остаётся? Мне только ухмыляешься, а другим улыбаешься во все тридцать два. Скажи честно. Не мучай меня. Мы с тобой были раньше знакомы, я тебя чем-то обидел, и теперь я в твоём ЧС и на меня у тебя нет улыбок?

Она снова фыркает, отворачиваясь:

– Будь мы знакомы, я бы не готовила тебе сейчас.

Это пришлось проигнорировать – такой внимательный взгляд на меня бросила Лена, но удержаться не смог:

– Да и вообще…! Леной её звать нельзя, Еленой зовите! – я улыбнулся, глядя в её глаза, когда она тоже села за стол. – А мне не нравится, как звучит. Будто пришёл на сделку, а не домой. Уж если не Лена, то лучше Несмеяна, или у тебя другие варианты есть?

– Ду-рак, – бурчит та и, кажется, даже у виска покрутить собирается. – Ешь давай – остынет.

– Приятного аппетита, – улыбаюсь я и накалываю кусочек на вилку. Она внимательно наблюдает за мной, ожидая реакции. И это… восхитительно! Мясо во рту просто тает, а томат добавляет приятной кислинки.

– Вкусно, – вместо всех восхищений говорю я. Ну да, а что? Самое сокровенное таят в себе.

– И это всё? Слушай, чем ты питался в общаге? Твоя мама передачки тебе приносила или кто-то из девочек готовил как мишленовские повара?

– Можешь об этом не волноваться, твою стряпню я тоже с радостью покушаю.

– Ах, стряпню, значит? – она хмыкает. – Ну-ну. Вот хочешь, я тебе завтра реально стряпню забахаю?

– Да ну что ты, меня более чем устраивает нынешняя еда, – слащавая улыбочка растекается на моём лице, а Лена лишь качает головой.

– Во сколько у тебя завтра пары?

– С восьми, – улыбка моментально исчезает, уступая место страдальческой гримасе.

– Подвезешь тогда? Меня обычно Даник подвозит, но сейчас ему не по пути стало, – Даник? Серьёзно? Ну что за… Боже… Я даже слова придумать не могу! Розовые сопли. Вот что это.

Через пару минут телефон Лены звонит, и она удаляется ответить, правда, так и не возвращается, так что доедаю я в одиночестве. Убрав за собой со стола и вымыв посуду, я уговариваю себя сесть за работу, которая занимает меня до часу ночи.

Глаза насыпаны песком, спина и шея затекли, а об онемевшей заднице и говорить не стоит, но я всё же заставляю себя принять душ. И вот в полвторого ночи я только выхожу из ванной и вижу слабый свет, доносящийся из кухни.

Хмурюсь и направляюсь туда. Обычно я работаю в наушниках, но громкость в них невелика, так что если бы Лена ходила по квартире, я бы слышал, но я не слышал, поэтому думал, что она уже спит без задних ног.

Первое, что вижу – силуэт у окна, второе, что различаю, это вид из окна. Снег падает настолько крупными хлопьями, что я различаю их даже стоя у входа на кухню.

– Лен? – шепчу и надеюсь, что не напугаю ее. – Чего не спишь?

– С тебя пример беру, – она фыркает и оборачивается. – Заснуть не могу, решила вот молока с медом выпить, а тут, – она кивает на окно, – красота такая.

– Да… Красота… – почему-то я растерялся, словно ребенок, впервые увидевший подарки под елкой. – Ну… Спокойной ночи тогда? – я слежу за тем, как она подходит к раковине и моет кружку, как вытирает руки о полотенце и как выключает свет над вытяжкой, погружая всю квартиру в полную темноту.

– Спокойной ночи, – она легкой походкой проплывает мимо меня и неслышно скрывается в моей комнате.

Я, словно в каком-то тумане, дохожу до своей комнаты, ложусь на мягкую постель и привычно быстро отрубаюсь.