Читать книгу ЧЕЛОВЕК – ЗАГАДКА, КОТОРУЮ МЫ НЕ МОЖЕМ РЕШИТЬ - - Страница 18

Эволюция никогда не ставила цель сделать человека счастливым. Она стремилась лишь к одному: выжить. Поэтому наш мозг – это устройство для обнаружения угроз, а не для поиска истины. Мы привыкли считать себя существами разумными, но если разобрать психику на составные части, то окажется, что большая её часть – это тонко настроенная система тревоги, работающая без выходных вот уже сотни тысяч лет.

Древний охотник, слыша шорох в траве, должен был реагировать на худший сценарий. За миллионы лет эволюции природа выработала правило: лучше ошибиться десять раз и принять ветер за тигра, чем один раз пропустить настоящего. Поэтому мозг Homo sapiens стал машиной, склонной к гиперболизации рисков, к подозрительности, к предвосхищению беды. И хотя мы давно живём не в саванне, а в городах, нервная система всё ещё настроена на доисторическую частоту.

Сегодня мы реагируем на новости, уведомления, экономические прогнозы и комментарии незнакомцев в интернете точно так же, как на рычание хищника. Организм отвечает на новую угрозу древними инструментами: учащённым сердцебиением, выбросом адреналина, напряжением мышц. Внутренний зверь не понимает, что теперь не нужно бежать. И он не умеет различать опасности физические и опасности символические. Для него это одинаково.

И если раньше подобная тревога была спасительной, то теперь она стала фоном всей жизни.

Тревога как движущая сила

Чтобы понять, почему тревога стала одной из основных характеристик человеческого сознания, нужно осознать главное: эволюция не оптимизирует организм на счастье. Она оптимизирует его на передачу генов. Мысли, эмоции, суждения – это лишь побочные эффекты биохимических стратегий, которые миллионы лет помогали нам избегать хищников, голода, болезней и враждебных племён.

Тревога – это не ошибка. Это успешный эволюционный механизм. Она подсказывает, что делать, когда ресурсы ограничены, когда мир непредсказуем, когда любое промедление может стоить жизни. Человек, который тревожился, жил дольше. Человек, который слишком сильно доверял окружающему миру, становился обедом.

Но когда мы создали цивилизацию, в которой физические угрозы снижены, внутренний механизм тревоги потерял подходящую мишень. Он продолжает работать, но теперь ему приходится находить опасности там, где их нет. И он делает это блестяще.

Мы боимся неудачи, хотя она редко смертельна. Мы боимся одиночества, хотя вокруг миллионы людей. Мы боимся будущего, хотя живём в эпоху медицинских и технологических чудес. Мы боимся перемен, утраты, оценки, неопределённости – всего, что напоминает нашему древнему мозгу о нестабильности саванны. Тревога не исчезла: она просто перекрасила маску и изменила декорации.

Постоянное ожидание удара

Самая примечательная особенность человеческого мозга в том, что он способен переживать опасности будущего так же остро, как материальные угрозы настоящего. Ни одно другое животное не может тревожиться о завтрашнем дне со столь же разрушительной интенсивностью. Волк может нервничать, если рядом хищник, но он не будет переживать о том, что через три месяца зима будет суровой. Обезьяна может бояться громкого звука, но не потратит ночь в муках от мысли, что старейшина стаи относится к ней холодно.

Только человек способен превращать собственное воображение в источник бесконечного стресса.

И в этом заключается парадокс: чем более развитым становится мозг, тем больше у него возможностей причинить себе страдание. Природа дала нам способность прогнозировать, рассчитывать, анализировать. Но вместе с этим подарком пришло и проклятие – привычка видеть угрозы в каждом повороте.

Мы вечно находимся в режиме ожидания удара. Даже если удар никогда не случится.

Заголовки как современные хищники

Современные медиа и цифровая среда усиливают этот эволюционный дефект. Информационный мир построен так, чтобы манипулировать древними механизмами мозга. Заголовки новостей почти всегда формулируются так, чтобы вызвать тревогу: «угроза», «кризис», «катастрофа», «рекордное падение», «новая опасность». Это корм для инстинкта, который без конца ищет хищников среди кустов.

Каждое уведомление смартфона – маленький шорох в траве. Каждая тревожная новость – очередная тень, в которой древний мозг видит оскал хищника. Внутренний дозорный реагирует на все эти сигналы одинаково: «Срочно! Опасность! Беги или бейся!»

Но бежать некуда. И бить некого.

Так формируется новый тип стресса – постоянный, беспредметный, хронический. Мы даже не знаем, на что именно реагирует наше тело, но оно реагирует всё равно.

Когда разум – это маска тревоги

Мы часто думаем, что принимаем решения рационально. Но в действительности рациональная часть мозга – лишь тонкий слой над пропастью древних биологических механизмов. Не случайно большинство решений человек принимает эмоционально, а уже потом начинает придумывать логические объяснения. Разум выступает адвокатом инстинктов, а не их хозяином.

Мы склонны верить, что логика управляет нашим поведением. Но логика – это роскошь, которой человек пользуется только тогда, когда древняя тревожная система позволяет ей работать. Если тревога включена, логика отключается.

Именно поэтому человек, погружённый в стресс, становится импульсивным, агрессивным или наоборот – парализованным. Эволюция не делала нас существами, способными думать ясно во время угрозы. Она делала нас существами, способными выживать.

И если реальной угрозы нет, тревога создаёт её сама.

Цена осознанности

Человек уникален тем, что осознаёт собственные страхи. Это даёт ему способность анализировать их, разбираться в причинах, искать способы уменьшить тревогу. Но это также делает его единственным существом, способным бояться собственных эмоций.

Мы боимся того, что чувствуем. Мы боимся своих реакций, своих мыслей, своих слабостей. Мы боимся быть слишком тревожными – и этим усиливаем тревогу ещё больше.

Тревога стала частью нашей идентичности. Мы объясняем ею свои цели, свои ошибки, свои отношения. Мы оправдываем привычки, карьеру, даже выбор партнёров через её призму. Она тихо формирует нашу биографию, как река незаметно формирует ландшафт.

Можно сказать, что современный человек – это животное, которое не просто тревожится, но и думает о том, что оно тревожится.

Тревога как топливо прогресса

Но есть и неожиданный аспект: тревога – это одна из главных движущих сил цивилизации. Страх перед будущим заставляет нас строить будущее. Боязнь голода привела к изобретению земледелия. Страх перед болезнями – к развитию медицины. Опасения перед хаосом – к созданию государств и правовых систем. Беспокойство об ограниченности мира – к поиску новых территорий, новых энергий, новых технологий.

Человек тревожится – и действует. Его беспокойство толкает его к поиску решений, делает его суеверным, изобретательным, агрессивным, терпеливым и нетерпеливым одновременно. Если бы наши предки были спокойны, как коровы на лугу, возможно, цивилизация бы никогда не появилась.

Наши страхи создали наш мир.

Но теперь этот мир создал новые страхи.

Мир без хищников, полный тени

Современное общество – это место, где большинство людей никогда не сталкивались с угрозами, которые преследовали наших предков. Никто не боится, что на него нападёт хищник. Мало кто знает, что значит голодать неделями. Мы живём дольше, безопаснее и комфортнее, чем любой другой вид за всю историю Земли.

И всё же мы остаёмся тревожнее, чем когда-либо.

Почему?

Потому что тревога не исчезает, если убрать угрозы. Она ищет новые объекты. Она заполняет пустоты. Она цепляется за всё, что может стать поводом.

Когда наружных хищников нет, внутренние становятся виднее. Когда угрозы перестают быть внешними, мы начинаем искать опасность в себе, в обществе, в будущем, в изменениях, в чужом мнении.

Человек – единственное животное, которое может бояться собственных мыслей.

Мы – дети страха

Можно сказать, что человечество выросло из тревоги. Она была нашей няней, учителем, охранником. Благодаря ей мы живы. Благодаря ей мы развились. Благодаря ей мы создали цивилизацию.

Но теперь та же тревога стала наследием, от которого мы пытаемся избавиться – медитацией, психологией, технологиями, поиском смысла, бегством от шума. Мы создали идею счастья как противоядие тревоге. Мы создали идею свободы как надежду вырваться из её хватки. Мы создали религии, философию и искусство – чтобы объяснить себе страхи или хотя бы разделить их.

И всё же тревога остаётся. Она встроена в нас так же глубоко, как дыхание.

Мы – животные, воспитанные страхом.

И чтобы понять себя, нам нужно сначала понять его.