Читать книгу Память Небытия - - Страница 5

– Хренова еда испорчена!

На то, чтобы унять дрожь в руках, потребовалось время. Вдох-выдох, вдох-выдох – один за другим. Осознание, что, если он задержится внутри надолго, спутники могут и забеспокоиться, а следовательно – пойдут проверить. Эдвин не хотел, чтобы хоть кто-то видел его в таком состоянии. Спустя вечность (а на деле всего лишь несколько минут) он отлип от стены и, сделав последний глубокий вдох, шагнул прочь из подсобного коридора.

Крик раздался в тот же момент. Один из пьянчуг, по ширине плеч близкий к Басе, но по возрасту оказавшийся совсем юным, слегка пошатываясь, прошел к стойке, удерживая в руке миску с чем-то, похожим на похлебку. Парня не сильно, но штормило, часть неаппетитных капель выплеснулась наружу, едва не попав на штаны Эдвина.

С силой стукнув емкостью по стойке, он вновь наполовину взвизгнул, наполовину прошипел:

– Сюда смотри, идиотина!

Трактирщица, к которой были обращены все эти возгласы, в свойственной ей манере говорить ничего не стала, а просто склонилась к вареву, прищурив глаза. Ее подбородки собрались гармошкой, Эдвин замер, не в силах отвести взгляд от происходящего. Несколько мгновений спустя она выпрямилась, поджала губы.

– Невозможно. Пусть я и вижу то же самое, что видишь ты. Сварено было утром, как обычно. Понятия не имею, почему оно так быстро…

– Да потому что, Бел, ты последние мозги пропила! Мы с парнями к тебе захаживаем не для того… – Тут вопящий парень потерял мысль, замялся, пытаясь поймать нужную ниточку. – Не для того, чтобы дерьмо есть! Вот.

Один из его спутников, чуть более взрослый и трезвый (для первой половины дня), хмыкнул со своего места, но примирительно проворчал в усы:

– Тише, тише. Не вопи. Донна, просто выдай ему другую миску.

Третий – и последний из сидящих за столом – юноша с длинными патлами и залысинами, которые придавали ему изможденный вид, покивал, одновременно пытаясь отпить из кружки. Эдвин, мысленно сопоставив услышанное, успел подумать, что Беладонна – невероятное имечко для подобной женщины. Как звали отца – Василек? Не догадываясь о его мыслях, женщина сморщила нос, то ли от вида подпорченной еды, то ли от болтовни посетителей. Но, явно не желая перекрывать постоянный поток медяков, едва заметно кивнула и нырнула за занавеску, слегка очерченную всполохами очага.

Парень у стойки обернулся на своих приятелей, брови его практически свелись к переносице. Он увидел по-прежнему стоявшего у выхода из коридора Эдвина, приоткрыл было рот, но трактирщица снова вышла на свет, чуть бледнее, чем была, не прошло и десятка секунд.

– Не будет добавки.

Парень резко отвернулся, опять уставившись на Беладонну.

– М?

– Дерьмом пошел весь котел. – Женщина была очевидно выбита из колеи, и, как бы ни пыталась не показывать этого, бранная речь выдавала ее с головой. – Должно быть, утром закинула порченные…

Парень заржал, привалившись к стойке, вновь зыркнул на приятелей, как бы предлагая присоединиться к веселью. Пуговицы на рубахе скособочились, потные волосы на груди торчали сквозь прорехи, словно трава на покинутой людьми мостовой.

– Да ты, дорогуша, точно весь ум оставила на дне бутылки! Не то чтобы я удивлен…

– Дорогушами девок своих будешь называть. – Что-то в уголке губ трактирщицы дрогнуло.

– Буду-буду, не сомневайся. – Парень утер потекший нос, уставился на женщину, которая по возрасту явно годилась ему в матери. – Но такую хрень учудить – глубокий поклон от меня. Налей-ка лучше еще кружку, будем топить голод, заливать его как следует. Верно?

Усатый что-то прогудел в ответ. Эдвин хотел уже было двинуться дальше, сообразив, что стоит на одном месте, как деревенский зевака (коим он, без сомнений, и являлся). Молодой пьянчуга, явно желая закрепить победу, игриво добавил:

– И побыстрее!

– Иди уже сюда. – Голос патлатого оказался неожиданно низким.

В лице Белладонны, стоявшей возле бочки, вновь что-то дрогнуло. В унисон этому Эдвин почувствовал, как его лицо подернулось рябью; он облизнул губы, пытаясь заставить свои ноги двигаться. Новая емкость с пенной шапкой стукнулась о стойку, парень ухватился за нее и, толкнувшись локтем о стойку, шепнул:

– Но ты поосторожней, Белла, а то отправишься к муженьку своему быстрее, чем мы того хотим. При нем-то, конечно, попристойней было, пусть он и не просыхал совсем. Хотя, чтобы пиво наливать, много ума не надо, тут не спорю.

– Пойди вон отсюда.

Повисла тишина. Словно в подтверждение своих внезапных слов, Беладонна рванула кружку обратно. Пьянчуга, не ожидавший этого, покачнулся и уперся в стойку, кружка отлетела в сторону, загремев по стойке и расплескав повсюду пенистую жидкость. Часть попала на мятую рубашку гостя, часть на стену, часть на саму трактирщицу. Все замерли, и Белла, не обращая внимания на бардак, повторила:

– Пойди вон отсюда. Все вы – вон!

Голос ее сорвался на неприятный визг, но парень не сдвинулся с места.

– Что ты…

– Языком будешь чесать в другом месте, гребаная мелочь! И никогда, слышишь, никогда не смей поносить моего мужа!

Оцепенение достигло высшей точки, но парень внезапно икнул и с неприятной улыбкой наклонился поближе.

– Какая разница-то? Он все равно уже сдох.

Откуда-то из горла трактирщицы вырвался хрип, но гнева в нем была малая часть. Уши Эдвина безошибочно распознали отчаяние напополам с болью. Настоящей болью. Под напором этой волны страданий, уместившейся в один отчаянный всхлип, он дрогнул. Когда бы муж женщины ни покинул этот Мир и ни ушел на ту сторону, она с этим так и не справилась.

Парень этого определенно не заметил. Или не хотел замечать. Просто замер в вальяжной позе, одновременно демонстрируя свое превосходство и в то же время давая ватному телу опору в виде стойки. Его спутники переглянулись, явно будучи более трезвыми и не желающими ввязываться. Белла, не обращая ни на кого внимания, подавилась собственным возгласом и ухватила мясистой рукой несчастную кружку. Замахнулась…

– Не надо!

«А может, надо?»

Одной частью сознания Эдвин послал Годвина со всей его божественной иронией куда подальше. Второй с ужасом осознал, что это он только что подал голос. Трактирщица так и замерла с отведенной рукой, кружка нелепо повисла в воздухе. Все немногочисленные посетители повернулись к нему.

– Ты, парень, – вновь икота, – должно быть, запутался, голова от пива закружилась. Выход там. – Пьяница махнул рукой куда-то себе за спину, промазав в указании направления шагов на десять. Эдвин не сдвинулся с места, перевел взгляд на трактирщицу, повторил куда мягче:

– Не стоит.

– Что? Мне показалось, ребята, или у парня не стоит? – Поигравшись с ударениями, неугомонный гость таверны хрюкнул над собственной шуткой, отлип наконец от стойки, сделал пятерку неуверенных шагов в сторону Эдвина. Тот продолжал просто стоять, больше чувствуя, чем видя, как неспокойно завозились сидящие за столом гости. Пьяной атаки с той стороны вряд ли следовало опасаться, но своего друга они сдержать не могли. Внезапно он вспомнил, что где-то там, за стеной, сидит обряженный в серый балахон мужчина, являющийся, скорее всего, одним из самых опасных людей в городе. О-хо-хо.

Пьянчуга остановился на пружинящих ногах, хотел было угрожающе наклониться, но оказалось, что Эдвин на полголовы выше. Недовольство мелькнуло в остекленевших серых глазах. От стычки парень захмелел будто больше, чем от пива. С вызовом глядя на Эдвина исподлобья, он пахнул на него чем-то кислым и уточнил уже не столь веселым тоном:

– Ты со своими проблемами… – далее он выругался так, что юноша чуть вздрогнул, – …можешь отсюда. Доступно объяснил? – Рассудив, что Эдвин дернулся от смятения и страха перед столь грозным противником, он, хмыкнув, добавил: – В общем, вали в свою деревню, из которой ты приперся.

Почему-то эти слова зацепили Эдвина чуть ли не больше, чем все, что было до этого. Ну когда, когда же он перестанет выглядеть как деревенский простак? Неужели происхождение навсегда отпечаталось на лице, выдавая в нем гостя этих земель и заставляя даже парней, подобных этому, смотрящих на него снизу вверх, презрительно лыбиться? И это при том, что он до сих пор был обряжен в свой походный наряд, пусть и истрепавшийся за время убийственного броска из Срединных земель в Столичные, но тем не менее стоящий немалых денег (если верить Ани).

Смесь чувств накатила на Эдвина и тут же отступила, быстрее, чем когда-либо. Если жизнь и наложила на него отпечатки, то иного толка. Он скосил глаза на прореху в брючине, под которой скрывался выделяющий на коже небольшой шрам. Другие шрамы, покрупнее, увидеть было не столь легко.

Покуда он погрузился в секундное замешательство, неожиданный соперник уже успел многозначительно сжать кулаки. Прекрасно понимая, что может последовать далее, Эдвин вновь уставился в стеклянные глаза. Подобными на него смотрел боец в вествудской таверне, за много дней пути отсюда. Только там это было вызвано не выпивкой, а торчащей из виска кочергой.

«Хороший прием стоит того, чтобы повторить его дважды».

Шепот внутри взбрыкнул, будто вскипев от предвкушения, в несвязном бормотании Эдвин не смог разобрать слов. Ну уж нет. Если и рисковать головой, то не для того, чтобы утолить жажду безумного бога. Мысли Эдвина сплелись с божественным порывом, Годвин раздраженно зашипел. Должно быть, что-то из этого отразилось в глазах юноши – пьяница слегка отшатнулся. Сморщил лоб, словно пытаясь понять, что за странный тип стоит перед ним. Эдвин ровно произнес:

– Мы просто разойдемся и все. В этом заведении никому из нас уже не нальют.

Мужчина открыл рот, явно собираясь приказать ему заткнуться, но ничего не сказал. Вырвался лишь легкий вздох, наступила тишина. Его приятели, уже успевшие подняться на ноги, переводили взгляды с Эдвина на своего друга.

Внезапно юноша словно увидел себя со стороны – и образ этот оказался чужим, неожиданным. Он всегда считал себя чуть ли не худощавым: даже с Вамосом было сложно соперничать в ширине плеч, а уж в нынешней компании любой бы выглядел догоняющим. Однако сейчас посреди таверны стоял высокий, жилистый и крепкий человек в потрепанной путешествием дорожной одежде. Который всю юность таскал камни, но по-настоящему закалился в путешествии через континент, и за время этого путешествия его неоднократно пытались убить. С бритой головой, которая, должно быть, слегка искрилась серебром. И сдвинутыми бровями, из-под которых он смотрел прямо перед собой темными глазами, деля взор со светочем этого Мира.

Оппонент замер, явно не зная, как поступить дальше, не ударив в грязь лицом, но ввязываться в схватку ему точно расхотелось. Навряд ли пьяный ум мог распознать все грани происходящего, а вот чувства определенно подсказывали ему правильные вещи. Тишину разорвал голос с порога:

– Не помешал?

Чуть сдвинув голову, Эдвин увидел привалившегося к косяку входной двери Басю. И как долго здоровяк там стоит? Где-то за его спиной маячила вороная макушка торговки.

Рассмотрев мощную фигуру, усатый и патлатый заметно сникли – получать тумаков за своего товарища они явно не собирались. Их приятель облизнул губы.

– Она нам должна.

Должно быть, теперь глаза Эдвина заволокло непониманием. Пьянчуга ткнул пальцем в сторону стойки и агрессивно повторил:

– Она нам должна. Дерьмовая похлебка, пыталась сбагрить нам. Мне. И пиво разлила.

Для убедительности он потер пальцами влажное пятно на пузе. Бася отлип от створки, сделал пару шагов внутрь, бесстрастно оглядел лужу пива на полу. Все напряглись.

– Сколько? Монет. – Голос его звучал глухо.

– Двадцать.

Распивали ли эти ребята пиво с самого утра или же пьянчужка решил приукрасить сумму, он, по-видимому, намеревался вернуть все потраченное. И за разлитое пиво, и за выпитое. Бася и Эдвин переглянулись. Не дав серому плащу времени, чтобы сделать хоть что-то, юноша сунул руку в карман, поелозил там, чувствуя, как какие-то крошки липнут к пальцам. Вытянул на свет пяток медяков – все, что у него было с собой. С поддержкой Лиры он уже отвык тратить деньги их отряда.

– Этого хватит.

Он протянул руку ладонью вверх, жалкая горка монет звякнула. Одна за пиво, парочка за похлебку. И еще по медяку, которые он мог бы положить этому парню на веки, будь они с Годвином из одного теста.

Ну как? Хватит ума в пьяной голове?

Хватило. Парень посмотрел на него с ненавистью, но взор его даже слегка прояснился. Косясь на Басю, он рывком сгреб монеты, одна из них скатилась с ладони и с глухим звуком упала прямо в пивную лужу под ногами. Не заметив или не захотев этого заметить, он рванулся к выходу, прошествовал мимо Ани, пинком выбил дверь и вывалился на улицу. Его приятели последовали за ним, косясь на Эдвина и его спутников одновременно с недовольством и опаской. За поведение друга им явно было стыдно, но гордость – самый тяжкий груз, уронить никак нельзя.

Тюк! Донна наконец поставила кружку на место, последние минуты она так и провела – в нелепой воинственной позе. Эдвин встретился с ней взглядом, трактирщица медленно кивнула ему. Напоследок взглянув на утонувшую в пиве монету, он уточнил у Баси:

– Пойдем?

Серый плащ молча развернулся и шагнул к двери.

Они вывалились на улицу, тройка приятелей уже затерялась в толпе и исчезла из виду. Бася вновь подхватил сумки и, не задавая лишних вопросов, зашагал в сторону центра города. Действительно, с праздными прогулками на сегодня можно было покончить. Несмотря на неприятные моменты, которые уже успела подарить ему библиотека, Эдвин почти мечтал вернуться туда.

Людская река текла мимо, ходить за Басей было очень удобно: прохожие обходили его могучую фигуру, явно понимая, что бодаться плечами с таким здоровяком смысла нет. Ани поравнялась с Эдвином.

– Что там было?

– Не знаю. Заварушка? – Он почесал подбородок. Сообразил, что жест очень уж похож на движения Сэта, когда тот раздумывал над чем-то, безвольно опустил руку.

– Да? И что же произошло?

– Тому парню не понравилась еда.

– Не будь Лисом. Мне правда нужно вытягивать из тебя слова, одно за другим? – В голосе торговки прорезалось раздражение.

– Ничего не было. Сколько я пробыл внутри, несколько минут?

– Скорее, четверть часа.

– Четверть часа… – Эдвин хрустнул костяшкой пальца. – Я вышел из коридора, и парень начал орать на хозяйку. Поносил ее саму и ее покойного мужа из-за плохой еды. Она облила его пивом и чуть не поколотила. Как-то так.

– А ты?

– А я попросил ее этого не делать.

Ани кивнула.

– Это я слышала. Бася шагнул к двери сразу, как донеслись крики. Причем можно было бы сказать, что он рванулся внутрь, но на деле он и правда сделал пару шагов, словно в замедленном потоке. Я и моргнуть не успела. А потом просто привалился ко входу.

– И правильно. Все заварушки в тавернах, в которые я попадал до этого, ничем хорошим не заканчивались.

– И тем не менее ты вновь решил ввязаться в одну из них?

– Да? Или нет? – Эдвин тоже ощутил легкое раздражение. – Нужно было позволить им подраться? Сомневаюсь. С нами серый плащ…

– …который мог не успеть…

– …я многому научился за последние недели…

– …и было неосмотрительно…

– …а еще в моей голове сидит древний бог, который вроде как исцеляет мои раны.

Ани проглотила то, что собиралась сказать далее. Эдвин внимательно посмотрел на нее.

– Этот аргумент устраивает? Там было трое пьяных парней, двое из них и вовсе не хотели ввязываться в неприятности. Все нормально.

– Это он тебя надоумил? – Торговка постучала пальцем по своему виску. – Так ведь?

– Вовсе нет, – он поморщился, – то, что исходит от него… Сложно объяснить. Оно опаснее?

– Опаснее?

Эдвин ответил молчанием. Видимо, осознав, какое количество вопросов успела задать за столь краткий промежуток времени, Ани куда мягче попросила:

– Ты можешь объяснить? Пожалуйста.

– Поначалу он много помогал, – Эдвин обратился воспоминаниями к исходу из Вествуда, – и даже несколько раз спас меня, к примеру, направив мысли в нужную сторону в Лугах. Тогда, с Отто. То же самое во время тренировок с Сэтом… И много чего еще. Куча рассуждений, порой бессвязных, как будто запоздалая реакция на происходящее вокруг нас.

– Но?..

– Но когда вокруг спокойно… Или предстоит сделать какой-то выбор… Он будто желает видеть Мир в огне. Броситься вперед. Уничтожить угрозу. И никаких компромиссов. Когда подобным образом действует кто-то вокруг нас, его это забавляет. Думаю, он был бы счастлив, если бы я сцепился с тем парнем.

– Звучит так себе.

– Да. Последний раз я общался с ним по-настоящему до того, как рассказал вам о происходящем.

– Перед нападением Далии?

– Верно. Есть предположение, что тот выброс сил потребовал от Го… От него слишком многого. Поэтому болтовня в моей голове стала куда более бессвязной, скорее похожей на всплеск эмоций. Но есть и другой ключевой момент: то, что мы обсуждали при первой встрече с Лирой.

– О нашем…

– О нашем походе. И его цели. Сомневаюсь, что ему понравится наша задумка, если он сполна ее осознает.

Ани взлохматила волосы на затылке.

– Ты думаешь, этого до сих пор не произошло?

– Мы не знаем, как работает его память. Как он… Оно… Вообще существует. И что это вообще такое. У нас есть догадки – и только.

Торговка замолкла, явно обдумывая услышанное. Волосы на ее голове уже успели превратиться в настоящее гнездо, свалявшись от постоянных прикосновений и пота. Они свернули за угол благоухающей хлебом пекарни, на горизонте показался один из шпилей столичной обители. Эдвин задержал на нем взгляд, но Ани опять отвлекла его от созерцания:

– Если рассудить, что все так и есть, то скоро – возможно, очень скоро – этот шепот вновь накопит сил в той же мере, сколько их было на плато.

– Может быть.

Снова молчание. Эдвин оторвал глаза от горизонта, уставился на торговку.

– А что?

– Ты сказал, что он стремится уничтожить угрозу.

– Да.

– На фоне всего происходящего главной угрозой для него, – она закусила губу, – являемся мы.